Первый луч солнца

Хельмова Падь представляла собой обширную долину, простирающуюся на неровных склонах узкого горного хребта Эред Нимрайс. Северный вход в долину перекрывался холмами Хельмовой Крепи, на которых и располагалась крепость Хорнбург. Изначально долина и крепость служили местом дислокации небольшого гондорского подразделения, однако после того, как земли Каленардона были отданы во владение роханскому народу, долина и крепость стали опорным пунктом для сил Рохана, охраняющих броды через Изен.* От роханцев я слышала поверье о том, что «пока у Хельмовой Пади есть защитники, она никогда не будет захвачена врагами»*. Насчет защитников не знаю, но сама крепость производила ошеломляющее впечатление. Чего только стоили мощные зубчатые стены необъятной толщины, построенные из твердейших горных пород. Над ними возвышались несколько крепких круглых башен, одна из которых была настолько высокой, что казалось, своим пиком подпирает небо. Крепость выглядела как продолжение скалы, несокрушимой, прочной, вечной. Меня бы восхитило это грандиозное творение человеческих рук, если бы я увидела его пребывая в ином расположении духа. Сейчас крепость казалась мне хитрой ловушкой, коварной западней, в которой мы все непременно найдем свою смерть. Я дожидалась момента, когда наш отряд наконец попадет внутрь, и я смогу забиться в какой-нибудь тихий угол и спокойно выплакаться. За огромными деревянными воротами Хорнбурга, меня ожидало весьма неприглядное зрелище. Крепость была битком набита людьми, ищущими здесь защиты и временного крова. В одну огромную серую массу сбились хмурые крестьяне и их семьи, пришедшие из близлежащих деревень, суровые роханские воины в железных доспехах и их поджарые лошади, плачущие женщины, потерявшие своих мужей и детей, старики, сидящие прямо на мостовой на каком-то рваном тряпье и проклинающие Сарумана и его черную рать. Я соскочила с лошади и попыталась слиться с толпой. Леголас окликнул меня, но я только махнула рукой и растворилась среди людей, как и прежде став незаметной тенью. Где-то позади, Гимли рассказывал Эовин о нашей недавней потере. До меня донесся её всхлип, и я закрыла уши руками. Не хочу и не могу слышать об этом! Должно же найтись в этом кишащем муравейнике укромное местечко для моей измученной души! Наконец, мне на глаза попался какой-то узкий переулок, куда я тут же свернула, манимая царящей там тишиной. Растянувшись на скудных остатках мягкого сена, найденных мной неподалеку, я закрыла лицо руками. Но, как ни странно, слез не было. Лишь одна разъедающая сердце пустота. Ни чувств, ни мыслей. Только я и черная ледяная скорбь, такая же пугающая и давящая, как и метка на моей руке, ядом впитавшаяся под кожу и растянувшаяся на запястье плавным тонким узором цвета ночи и смерти. Я не знаю, сколько времени пролежала, оглушенная и обездвиженная, точно мертвая. Из оцепенения меня вывели голоса мужчин, проходящих мимо моего неприметного убежища. Один человек рассказывал другому о жутком орочьем набеге на его родную деревню и о том, что у него на глазах погибли жена и маленькая дочка. Ей не было и пяти лет... Что я делаю? Арагорн первым бросился бы на помощь всем этим людям. Он бы не сидел на месте, а действовал. Ему бы было стыдно за меня! Я медленно встала и отряхнула золотистые травинки, прилипшие к одежде и волосам. Хватит уже прятаться здесь! И так всю жизнь пробегала от самой себя, блуждая по миру. Сегодня я, наконец, смело посмотрю в лицо опасности. Также как это всегда делал Странник. То, что я увидела, вернувшись к центру крепостной площади, заставило мое сердце дрогнуть и забиться в сумасшедшем ритме. Арагорн! Усталый, грязный, раненый, но живой! Он стоял рядом с Леголасом, крепко зажав в кулаке возращённую ему подвеску. – Арагорн! – завопила я и бросилась ему на шею, даже не думая о том, что это может выглядеть не очень уместно. Вокруг царило уныние, а тут я со своим счастьем. На лице Леголаса застыло напряженное выражение и он отвернулся, хотя мне кажется, эльф испытывал то же радостное облегчение, что и я. Эовин замерла где-то неподалеку, не решаясь подойти. То ли я её смутила со своими объятиями, то ли изящная эльфийская подвеска, которую Странник сразу же надел, спрятав под рубашкой. Арагорн усмехнулся мне в волосы и проговорил: – Ллиан, ты задушишь меня, сбавь обороты. – Прости, – прошептала я, утирая подступившие слезы, – я очень рада, что ты жив! Я и не надеялась вновь увидеть тебя... – Теперь всё будет хорошо,– улыбнулся он. Я быстро осмотрела рану, которая яркой красной дугой красовалась у него на плече. – Надо промыть её, подожди здесь, я мигом, – пробормотала я и помчалась в поисках чистой воды и стерильных тканевых полос. – Мы будем на совете, – крикнул мне вслед Арагорн, – не торопись! Когда воины Теодена покинули совет, созывая людей для объявления приказа Короля, мы с Эовин проскользнули внутрь большого каменного зала, пытаясь узнать всё из первых уст. Я тут же присела возле Арагорна, заставив его снять плащ и пытаясь аккуратно обработать рану. Эовин очень хотелось присоединиться ко мне, но она осталась стоять в стороне, расспрашивая Гимли об итогах совета. – Теоден решил собрать на битву всех мужчин и юношей, способных держать меч, приказал раздать новобранцам пригодное для боя оружие и доспехи. – Что это значит? – не оборачиваясь, спросила я. – То, что на войну пойдут старики и дети, – печально проговорил Арагорн. Я подняла на него глаза. Где-то внутри хрупкие бастионы недавно выстроенной надежды медленно рушились, царапая душу хрустальными осколками. Кольцо Защиты отозвалось резким уколом, тихо бормоча: «Тебе не выжить, беги, спасайся, пока есть время». Ну уж нет! Я сжала зубы и помотала головой. Никуда я не уйду, а тебе лучше заткнуться, маленький кусочек тьмы! Пока ещё я управляю тобой! Затем Арагорн, Гимли и Леголас отправились с Теоденом и его приближенными к крепостным стенам, обсуждая, где лучше расставить основные силы и разместить метательные сооружения. Эовин успокаивала детей и женщин, пытаясь накормить их скудными запасами провизии и для каждого найти слова утешения. Я и ещё несколько роханских воинов раздавали доспехи и оружие, пытаясь заодно показать новичкам, как правильно ими пользоваться. Сердце сжималось при виде совсем ещё юных лиц, на которых неподвижной маской застыл страх. Те, кто были постарше, приняли свою участь с обреченным равнодушием. Казалось, даже воздух в оружейной зале пропитался отчаянием и тоской. Мне тоже стоило поторопиться и найти тонкую кольчугу под броню. Плотные доспехи будут неуместны, под их тяжестью я не смогу долго сражаться и пользоваться своими обычными приемами – ловкостью и изворотливостью. От тягостных мыслей меня отвлекли друзья. Странник был очень обеспокоен, а эльф так вообще взвинчен до предела. Они начали перепалку на эльфийском, в конце которой Арагорн гневно выкрикнул: – Значит я умру с ними! Что за спор они затеяли на глазах стольких и так напуганных людей?! Леголас покинул комнату, а я бросилась вслед за ним, нагнав в узком темном коридоре, освещенным тусклым светом факелов. – Ты что творишь? – накинулась я на эльфа. – Как смеешь в такую минуту сомневаться в Арагорне, да и всем роханском народе?! – Ллиан, – проговорил Леголас, – чувства совсем затмили тебе разум. Неужели ты не видишь?! Эти люди не воины, им не выстоять против огромной оснащенной армии урук-хаев! Они все идут на смерть! – О каких чувствах ты толкуешь?! – вскипела я. – Арагорн мой друг! Наш общий друг и будущий Король! Я верю в него, как верят все эти люди! И ты верь! Леголас сначала смутился, а потом пристально посмотрел на меня. Кажется, на его лице промелькнула… улыбка? – Чему ты радуешься? – я продолжала возмущаться. – Если нам всем суждено умереть сегодня, значит мы умрем! Но умрем свободными, с верой в сердце, а не страхом и отчаянием! – Тебе бы речи толкать, – произнес эльф, – а не рваться в бой. Гимли был прав, ты удивительно… непредсказуемая девушка. Я покраснела. Ну вот как он это делает?! Только что я готова была разорвать его в клочья, а сейчас не знаю, куда деть дрожащие руки и спрятать глаза. – Я пойду, – пробормотала я, – проверю как там внизу разместились женщины и дети. Мои шаги гулким эхом загрохотали по каменным ступеням, а эльф пошел извиняться перед Арагорном. Когда я вернулась в оружейную, внутри остались только Арагорн, Леголас и Гимли. Эльф и человек посмеивались над длинной кольчугой, которая гному была явно велика и путалась в ногах. – Хм… мне кажется это очень удачный выбор, – улыбнулась я, – орки увидят тебя, Гимли, и полопаются от смеха. Победа у нас в кармане. – Все вы остроухие одинаковы, – недовольно проворчал гном, – ни стыда, ни совести. Идем, Арагорн, поможешь мне подогнать её по размеру. Мы с эльфом остались наедине. Что-то тяготило его. Сначала он ходил от стены к стене, а потом резко подошел ко мне и сбивчиво заговорил: – Ллиан, эта ужасная, беспощадная война никого не оставит в стороне. Но всё же женщине не место на ней. Я боюсь за тебя… – Вот уж глупости, – перебила его я, – мы же столько всего прошли вместе. Мы будем рядом и поможем друг другу. Я не отступлю! – Я ожидал подобного ответа, – с грустью проговорил он, – в таком случае… прости меня… – За что? – удивилась я. – За это, – прошептал он и отчаянно прижался к моим губам своими. Дальше всё как во сне. Ослепительная вспышка, обжигающая тело невесомыми искрами и опаляющая крылья бабочкам, взметнувшимся в моем животе. Это было непередаваемое ощущение. Когда я вспоминала Лориэн и наш несостоявшийся поцелуй, то представляла его иначе: как нежное прикосновение холодных снежинок к теплой коже или легкое дыхание весеннего ветерка. Этот поцелуй был похож на бушующий шторм, безжалостное пламя, в котором мы сгорали с дикой, я бы даже сказала животной, страстью. Эльф сжимал меня так крепко, что я не могла вздохнуть, а мне было всё мало, и хотелось, чтобы он прижимал ещё крепче. Руки взволнованно ерошили волосы, лихорадочный стук сердец оглушал и затмевал сознание, погружая в сладкую истому. Наконец, Леголас замер и проведя рукой по моей щеке, отступил. Я покачнулась и долю секунды приходила в себя. Что это было?! Ответом мне стал громкий хлопок двери и опущенного деревянного затвора с той стороны. Эльф закрыл меня?! Я начала колотить в дверь и исступленно голосить: – Эй! Выпусти немедленно! Ты не можешь так поступить со мной! Где-то там за стеной я услышала чьи-то голоса. Арагорн и Гимли тоже принимали участие в этом фарсе?! Кажется, Странник сказал Леголасу, чтобы он не переживал, так как я теперь в безопасности. Гимли согласился с этим, и они все вместе удалились, гремя доспехами. Я обессилено прижалась к стене. Какая же я дура! Подпустила эльфа так близко и позволила ему играть моими чувствами. Наивная идиотка! Думала, что он целует меня в знак сердечной привязанности. Да как же! Это просто хитрый маневр, предназначенный для того, чтобы запутать и закрыть здесь. Наверно, боится что я буду мешаться у него под ногами! Женщина на войне и бла-бла-бла… Будь он неладен! Воспользовался моей неопытностью и простодушием. Если когда-нибудь увижу его снова, то убью собственноручно! От огорчения я зарычала как дикий зверь и снова принялась долбить в дверь. Дверь естественно не поддалась. Я прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз. Я-то думала, что эта древняя крепость станет для нас коварной западней. А для меня ею оказалась серая мрачная комната и собственное влюбленное сердце. Как же я себя за это презирала! Я закрыла пылающее лицо руками и поняла ещё кое-что. Пусть друзья обманом заперли меня здесь, но я хочу снова увидеть их живыми. А значит, надо взять себя в руки и выбраться отсюда. Кольцо Защиты очнулось и радостно завибрировало. Кажется, оно также стремилось на волю, как и я, и знало что нужно делать. -------------------------------- ** По тексту книги Дж. Р. Р. Толкина (материал из Википедии)