Первый луч солнца

Я смотрела на огненные фонтаны лавы, которые, не скупясь, изрыгала из своих недр Роковая Гора, и боялась пошевелиться, не веря, что всё, наконец, закончилось. Позади меня раздавалось ржание лошадей, лязг убирающегося в ножны оружия и поздравления воинов с победой. В уши резко ворвался крик Гэндальфа, направляющего одного из орлов к Ородруину и надеющегося, что Фродо и Сэм всё-таки уцелели, а у меня отчего-то затряслись руки. Я медленно опустила глаза, разглядывая пальцы… Невероятно! Кожа снова стала гладкой и чистой, будто никогда и не было ядовитой метки, опутавшей мое тело черной паутиной. Отбросив перчатку, я сорвала с пальца Кольцо Защиты, ставшее пустой и ничего не значащей безделушкой и, как следует размахнувшись, швырнула его как можно дальше. Кольцо мелькнуло темным бликом и упало в одну из трещинок на иссушенной земле, навсегда исчезая из моей жизни. Я выиграла эту битву. Битву с самой собой, битву света и тьмы, которая зачастую ведется в душах каждого из нас. Только от моей победы зависело слишком многое, в том числе жизни других людей и их будущее. Дрожь брала при мысли, что я могла легко и без зазрений совести кого-нибудь убить или покалечить. И пыталась убить Леголаса.... Не выдержав бешеного волнения и напряжения минувших дней, я закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Теперь у меня есть право на слабость. Я его заслужила, выстрадала, вытащила из холодных лап смерти. Чье-то крепкое тело подставило мне свое плечо и я, почувствовав знакомый свежий запах моря и весенней листвы, прильнула к нему, как к единственной и незыблемой опоре, неизменно поддерживающей меня в самые тяжелые минуты. Леголас подвел меня к Торондору и мягко подтолкнул к его широкому крылу. Я забралась на теплую пернатую спину и оглянулась. Эльф изобразил подобие улыбки и кивнул Арагорну и Гимли, словно получая их молчаливое согласие на свой преждевременный уход. Что это значит? Неужели он полетит со мной? Так и вышло. Леголас ловко запрыгнул на орла следом за мной, и Торондор тут же поднялся в воздух. Я зажмурилась и влезла в сознание к нашему крылатому другу, заодно проверяя, не лишилась ли я своего волшебного дара понимать язык животных. Орел тут же отозвался, сообщая замечательную новость. Гендальф нашел хоббитов, они живы! Я с облегчением выдохнула и поделилась радостью с Леголасом. Он рассмеялся и крепко сжал мою руку. Никогда ещё я не видела эльфийского принца таким расслабленным и умиротворенным. Я подозревала, зачем эльф хотел остаться со мной наедине. Слова, которые он произнес там, на поле боя, когда тьма поглощала меня… Они слишком много значили для нас обоих, чтобы остаться забытыми и необъясненными. В то же время, я безумно боялась этого разговора, боялась отчужденности, которая могла возникнуть между нами в случае, если я вообразила себе нечто большее, чем есть на самом деле. Вдруг я всё неправильно поняла? В итоге, я не смела вымолвить ни слова и замерла подобно мраморной статуе или натянутой тетиве упругого лука. Вот бы это мгновение длилось вечно! Долгожданная свобода, к которой я уже и надеялась вернуться, порывистый ветер, бьющий в лицо, широкие зеленые равнины, мелькающие под гигантскими крыльями и уходящие за горизонт, сливаясь там с безоблачной синевой небес, и самое главное – чувство уюта и защищенности, навеянное присутствием Леголаса. – Ллиан, – начал он, мягко отстраняясь и пытаясь заглянуть мне в глаза, – я бесконечно счастлив, что с тобой всё в порядке и ты здесь, со мной... Моё сердце заколотилось как бешеное, и все мысли резко испарились из головы. Что мне делать? Что сказать? Я и правда самое глупое и никчемное создание на свете, если откровенного разговора с Леголасом боюсь больше, чем битвы с кучей голодных орков. – Ты удивительная девушка, – продолжил эльф, – я не устаю поражаться твоей смелости, выдержке, упрямству и, в то же время, твоей доброте и чистоте (на этом месте я, в очередной раз, залилась краской), – то, что я сказал тебе во время боя – истинная правда. Я люблю тебя всем сердцем и хочу, чтобы ты всегда была рядом. Если бы он не держал меня за плечи, я бы наверняка упала вниз и разбилась насмерть. Что происходит? Это что, предложение руки и сердца?! Леголас понял, что в данный момент я пребываю в состоянии полнейшего изумления, и не стал настаивать на ответе. Несколько минут я как чокнутая таращилась на него, а потом промямлила: – А как же твой отец?.. Разве он одобрит такой союз? Эльф хитро улыбнулся мне, так, что в его глазах заплясали озорные искорки, и проговорил: – Он ведь дал свое согласие… когда-то давно, когда нас с тобой и в помине не было. Я сразу же вспомнила слова Гэндальфа: «Их дружба была настолько крепка, что Трандуил предложил Аркуэнону соединить священными узами брака детей, что когда-нибудь родятся в их семьях, тем самым оказывая ему великую честь породниться с Королем». Да чтоб мне сквозь землю провалиться! Леголас явно знал подход к своему отцу. Трандуил слыл мудрейшим и справедливейшим из Владык, а значит никогда не отступится от своего слова. – Я гораздо старше тебя и очень долго был одинок, свыкнувшись с мыслью, что никогда не встречу свою суженую, но… Я нашел тебя и больше не потеряю. Я знаю, как дорога тебе твоя свобода, но, поверь, мы сможем быть свободными вместе, рядом. – Да… – пробормотала я. – Я привыкла путешествовать в полном одиночестве, не зная, где окажусь завтра и с кем меня сведет судьба. Ты прав, свобода очень много значит для меня, но… моё сердце сделало выбор не в её пользу. Я аккуратно дотронулась до кровоточащей раны на подбородке Леголаса, оставленной моей стрелой, и продолжила: – Подумать только, я ведь могла убить тебя! – Но не убила же! – Леголас перехватил мои пальцы и порывисто прижал их к груди. – Не убила… – повторила за ним я. – Не могла убить. Потому что слишком сильно люблю тебя и всегда буду любить… – окончание фразы я произнесла полушепотом, боясь нарушить трогательность и хрупкость момента. Лицо Леголаса засияло от восторга и благодарности, и он нежно прикоснулся к моим губам. Этот поцелуй не был похож на предыдущие, порывистые, страстные, вымученные предстоящей битвой или хмельной ревностью. Этот поцелуй был легким, трогательным, совершенным. Леголас целовал не мое тело, а мою обнаженную душу, скинувшую с себя оковы сомнения и неуверенности. О, Эру! Ради такого всеобъемлющего счастья стоило пройти через все препятствия и трудности: много лет скитаться в чужих землях, промышляя воровством, бесконечно блуждать по темным лабиринтам Мории, отчаянно сражаться с урук-хайями у Хельмовой Пади, а потом и со всем Сауроновским войском у Минас Тирита, тысячи раз умирать и вновь возрождаться из пепла. Стоило впустить в себя тьму, чтобы потом увидеть такой яркий свет. Это как благословенный дождь после затяжной засухи или утренний рассвет, сменяющий коварный плен ночи. Никогда не узнаешь истинной радости, пока не пережил самой глубокой печали. Внезапно одна шальная мысль пришла мне в голову, и я, оторвавшись от Леголаса, взволнованно посмотрела на него. – А как же… Море? – Море? – переспросил он. – Что с ним не так? – Ты будешь вечно тосковать по нему, и даже я не смогу принести тебе покой! – Только ты и сможешь, – утешил меня эльф, снова прижав к своей груди. – Я покажу тебе его во всем величии, и ты увидишь... Увидишь то, что вижу в нем я. Удобно устроившись в объятиях Леголаса, я осознала ещё кое-что. Я, наконец, обрела его. Свой дом, который так долго и упорно пыталась найти. Он здесь, в теплых и сильных руках любимого мужчины. Вот так всегда, настроим себе воздушных замков и не понимаем очевидного: счастье бродит у нас под носом и состоит оно не из каменных стен, звона золотых монет или высоких титулов. Счастье – это любовь и преданность близких людей (а в моём случае, ещё и эльфов, хоббитов, мага, гнома и даже коня), которые остаются рядом, вопреки любым тяготам и невзгодам. Они и есть самое дорогое сокровище на свете. Мой дом оказался там, где нашлись те, кто полюбил меня и смог согреть мое холодное сердце.