Первый луч солнца

Подготовка к коронации Арагорна шла полным ходом. Белый Город постепенно приводили в порядок: восстанавливали разрушенные крепостные стены, заново отстраивали дома, очищали мощёные улицы и площади от остатков зла, пришедшего в эти земли вместе с армией Саурона. Казалось, столица превратилась в огромный шуршащий улей, не спящий ни днем, ни ночью, а жители Минас Тирита, словно шустрые пчелки, ни секунды не сидели без дела, трудясь на благо родной страны и своего будущего. Около месяца я жила во дворце и помогала в организации самого масштабного праздника за несколько последних столетий. Конечно, в строительстве я была бесполезна, зато, ориентируясь в разнообразии трав, приправ и кореньев, помогала на кухне, ходила на рынок, а также чистила лошадей и частенько сидела с детьми из приюта, которых Война Кольца лишила сразу обоих родителей. Арагорн, каждый раз видя меня пробегающей мимо, просил успокоиться и оставить работу прислуге, так как герою и славному воину должно наслаждаться заслуженным отдыхом, а не носиться сломя голову по очередному важному поручению дворцовой кухарки, но на меня эти дружеские наставления не действовали. Я чувствовала себя обязанной заниматься делами, приносящими пользу людям, и целиком погружалась в их проблемы и заботы. Ночью, устав от постоянной суеты, я садилась на Огненога и долго каталась по прилегающим к Минас Тириту окрестностям, ища долгожданный покой под мирным чистым небом, усыпанным миллиардами крошечных звезд. Иногда, мы заезжали чуть дальше, под своды засыпающего леса, где я могла вдоволь набегаться по темным извилистым тропам или посидеть у таинственной глади маленького озера, любуясь цветением кувшинок и бешеным танцем ночных светлячков. Все эти занятия помогали отвлечься от мыслей о Леголасе, который уехал домой, дабы предстать перед отцом живым и невредимым и просить его благословения на наш брак. От решения Трандуила зависело очень многое. Я не хотела, чтобы Леголас, как когда-то мой отец, разрывался между любовью к женщине и долгом, налагаемым на него воспитанием и происхождением. Ближе к торжественному дню из Итилиэна прибыли хоббиты и Гэндальф, который в последнее время только тем и занимался, что упорно выхаживал Фродо. На нашего маленького хранителя было больно смотреть. Он исхудал, побледнел и весь был словно пропитан невыразимой тоской и печалью. Я понимала его как никто, хотя сама полностью избавилась от неприятных ощущений, оставшихся после расставания с Кольцом, ощущений, будто ты потерял часть себя, что-то очень важное и ценное. Светлая магия, данная мне природой, и любовь Леголаса вытащили меня из этого холодного омута, но, видимо, ноша Фродо была гораздо тяжелее моей. Как ни странно, со мной он не стеснялся говорить о своей боли, и мы долго гуляли наедине, делясь впечатлениями от пережитых нами приключений. Я, как могла, старалась облегчить его муки увлекательной беседой, но все эти попытки не имели результата. Фродо тоже выиграл свою собственную войну, да вот только радости ему эта победа не принесла. День коронации выдался под стать празднику – солнечный, теплый, ясный, наполненный ароматами цветов и улыбками гондорцев. Минас Тирит, величественный город, высеченный в скале и словно вырывающийся из её плена навстречу Морю, был наполнен людьми, а также делегациями эльфов и гномов, ожидающих своей очереди поприветствовать нового Короля. Я силилась разглядеть в этой толчее Леголаса, тщетно подпрыгивая из-за спин любопытных и галдящих зевак. В конце концов, я сдалась и, закусив губу, сосредоточилась на словах Гэндальфа, который торжественно возлагал корону на голову Арагорна. Странник исчез навсегда, растворился в густом тумане и сумраке дорог. Перед нами предстал истинный Король – мудрый, благородный, сильный, вознамерившийся гордо вести своих подданных в новую эпоху, эпоху мира и процветания. Арагорн подошел к каждому из членов Братства Кольца, пожимая руки и благодаря за верность и отвагу, проявленную перед лицом Врага. Мне хотелось броситься ему на шею, но теперь это было непозволительно и неуместно, и я только учтиво склонила голову, принося свои поздравления. Отдельное спасибо надо сказать местной швее, которая, не покладая рук, наряжала к торжественному событию всех приближенных Арагорна. Её стараниями, я выглядела утонченной знатной дамой. Моё платье было ослепительно белого цвета, чистого и праздничного как сама столица, окутанная ярким светом и нежными летящими лепестками вновь цветущего Древа. Кроме того, Гимли, приехавший чуть раньше остальных, преподнёс мне чудесный подарок – золотой обруч, обвитый десятками тонких хрупких цепочек, спускающихся по волосам подобно лучикам солнца. Надо ли говорить, как восхитило меня столь подходящее моему имени и судьбе украшение. Обруч сверкал, переливался и отражал солнечный свет, играющий в каштановых прядях волос, собранных умелыми руками Эовин в элегантную прическу. Сама Эовин сияла от радости, не хуже моей обновки, поскольку теперь и она нашла покой и утешение, поддавшись мягкому обаянию Фарамира, доброго и внимательного юноши, который с первого взгляда располагал к себе. Он стоял рядом и держал её за руку. На груди Фарамира, будто звезда, красовался стеклянный ландыш эльфийской работы, врученный мной гондорцу в знак вечной памяти и уважения к его старшему брату. Этот цветок прошел со мной многое и всегда будет напоминать мне Боромира – лучшего из воинов, который несмотря на мимолетную слабость, остался силен духом и принял смерть во всем своем величии и славе. Моё сердце пропустило несколько ударов, когда я заметила в толпе Леголаса, как и прежде, невыразимо красивого и статного, одетого в богато расшитый золотом белый камзол. Он тепло улыбнулся мне, слегка кивая в сторону. Сначала я не поняла, на что он намекает, а потом увидела… Арвен. Слезы выступили на глазах от трогательного изумления Арагорна, который, несмотря на приличия, бросился к любимой и поцеловал её у всех на виду. Вот оно огромное и безграничное счастье, к которому они оба так долго шли, преодолевая тысячу препятствий на своем пути! И наконец, финалом торжественной части праздника стало выражение всеобщей признательности четырем храбрым хоббитам, которые в решающую минуту смело взглянули в лицо опасности и остались верны себе и своей дружбе. Все до единого, включая Короля, преклонили перед ними колени, отдавая дань великому подвигу Фродо, не давшему злу одержать вверх и сохранившему чистоту своей души. После церемонии коронации последовал самый долгий в истории Средиземья пир, на котором присутствовали жители Гондора и Рохана, а также гости столицы – гномы и эльфы. Причем последние, похоже, забыли обо всех своих разногласиях, играя в знаменитую игру «перепей соседа», самозабвенно произнося тосты и нахваливая нового Короля и будущую Королеву. Столы, ломившиеся от угощений и напитков, были расставлены как в тронном зале Белого дворца, так и на улицах города, площадях и в трактирах. Повсюду раздавалась веселая музыка, и даже лошади в конюшнях притаптывали ей в такт, а птицы не замолкали ни на секунду, вплетая звонкие трели в услышанный мотив. С наступлением темноты, когда небо покрылось рассыпчатой звездной пыльцой, Гэндальф устроил целое светопреставление, запуская многочисленные фейерверки в виде искрящихся красочных цветов, пылающих драконов и пестрых бабочек (правда, Мэрри и Пиппин всё благополучно пропустили, так как ничком валялись под столом и что-то бессвязно бормотали про особую душистую траву, найденную ими в кладовых Изенгарда). Как раз во время фейерверка, Леголас утащил меня в укромный уголок, и наконец-то приветствовал как должно жениху – поцелуем. Мы вышли на маленький балкон, с которого открывался потрясающий вид на ликующий город и ночное, озаренное разноцветными вспышками, небо. – Я смотрю, Гимли любит делать сюрпризы, – начал эльф, аккуратно дотронувшись до одной из цепочек, блеснувшей в копне моих волос. – Да, тебе нравится? – спросила я. – Очень, – улыбнулся Леголас, – гномы знают толк в ювелирном деле, хотя я бы предпочел, чтобы это был первый и последний дар от другого мужчины. Я рассмеялась. Эльфийский принц был так мил в своей строгой ревности, что злиться на него было просто преступлением. – У меня тоже кое-что есть для тебя, – продолжил он, протягивая мне красивое колечко, украшенное изящным плетением и ярким прозрачным камушком, светлым и чистым как утренняя роса в сказочных садах Галадриэль. – Это кольцо моей матери, – произнес он, – отец отдал мне его, чтобы я скрепил нашу помолвку согласно всем эльфийским традициям. У меня перехватило дыхание, и я с трудом подбирала слова. – Значит ли это, что твой отец благословил нас? Леголас, улыбаясь, кивнул мне, а я как сумасшедшая бросилась обнимать и целовать его. – Чем я заслужила столько счастья? – пробормотала я, глядя на своего будущего супруга глазами, полными слез. Только теперь это были слезы восторга и радости. Принц ничего не ответил мне, лишь покрепче прижал к груди и шептал на ушко всякие нежности. Мы ещё долго стояли обнявшись, не в силах оторваться друг от друга, словно хотели продлить это мгновение на всю последующую вечность. Я закрыла глаза и подумала о том, что впредь, куда бы не забросила нас судьба и какие бы препятствия она не приготовила, я больше никогда не почувствую себя одиноко. И неважно, будем ли мы жить во дворце Лесного Короля, бегая наперегонки по мрачным тропам Лихолесья, или в уютном домике на берегу Моря, где Леголас сможет любоваться шумящей пенной стихией, так запавшей ему в душу, одно я знаю точно – пока его рука будет держать мою руку, я не потеряю надежду и веру в себя и наше светлое будущее.