Словно призрак

(I donʼt) wanna» fight, (But Iʼm done) justifying, (So no more) sacrifice- And no more sacrificing. Dope — Best For Me __________________________ Я не хочу драться, Но я закончил извиняться. Больше ни одной жертвы, Больше никаких жертвований.

— Джотто, я не сбегу. Не надо на меня так смотреть, я не динозавр, — Тсунаеши усмехнулся, стоит ли смущать брата или пусть живет спокойно? — Я вот думаю, ты спал ночью? — блондин понимал, что несмотря на всю силу пламени Неба, он не может смотреть через эту иллюзию. Или не иллюзию? Что это вообще такое, плащ ли это? — Еще нет, но я могу не спать до трех суток. Правда, потом меня хер разбудишь, Арей может красочно описать все попытки Кастора, — Призрак злобно ухмыльнулся, вспоминая состояние Мукуро, который готов был лезть на стенку из-за поистине богатырского сна своего босса. — Джотто, как ты относишься к играм? Все же я еще ребенок, я знаю, что у тебя уйма вопросов, но отвечать на них за чашечной чая слишком… банально. — Меня больше беспокоит факт того, что ты не спал, чем вопросы, — Джотто нахмурился, этот человек о себе вообще не заботится? — Самое безопасное место в доме — комнаты Хранителей. Асари пустил в свою Арию и Юни. Вы можете выбрать любую, но отдохнуть вы просто обязаны. Протесты я не принимаю! — Тогда твоя. Кастор не расстанется со своей невестой, а Арея не загнать в дом по весьма деликатной причине. Но, прежде, чем я лягу спать, как пай-мальчик, я хочу поговорить. Как ты относишься к играм? Правда или действие?

* * *

— Объясняй, — Джотто не понимал, почему он согласился на это, но теперь он сидит на своей кровати, которая прикрыта золотистым пледом, и смотрит в обворожительные медово-золотые глаза Призрака. Узнай кто-то, что Вонгола и Призрак решили сыграть в детскую безобидную игру — психушка бы им светила. — Вопросы и действия не имеют своих ограничений в фантазии. Но есть исключения, ты говоришь свои, я свои. Я не раскрываю настоящих имен своего отряда, включая меня, не показываю своего настоящего лица. Твои исключения? — Ни ты, ни я не будем спрашивать ничего, что касается нашего прошлого более, чем пять лет назад. Так же личная жизнь. — Хорошо, суть игры в выборе либо правды, либо действия, — достав из кармана лиру, Тсунаеши показал монетку брату. — Орел или решка? — Решка. Улыбнувшись, Призрак примостил её туда, куда обычно кладут в таких спорных вопросах — на ноготь большого пальца, при этом несильно держа её пальцам, и Тсунаеши подкинул монетку. С замиранием сердца он следил за лирой, которая падала вниз, решая, кому же будет принадлежать главенство в этой игре. Пара мгновений и, не отводя взгляда, Призрак перехватывает так интересующую его вещи и резко прижимает к тыльной стороне ладони. — Ну что? — с лукавой улыбкой говорит он. — Посмотрим? — Тсунаеши протянул руки вперед, позволяя брату огласить результат. — Решка. — Ойя-ойя, вам же целоваться через плащ неудобно будет, — Мукуро никогда не упустит момента, чтобы вставить свои пять копеек. Это Тсуна уже знал. А еще он знал, что немного ошалевший взгляд Джотто связан с тем, что иллюзия плаща была развеяна. «Спасибо» своему иллюзионисту он скажет потом. Крепкое такое. В челюсть. — Это привет от Кастора, — экс-шатен хмыкнул. Если его брат еще не в обмороке или его не пытаются задушить, значит внешность официанта к иллюзии прилагалась. — Начнем игру. — Правда или действие? — Джотто чувствовал, что у него трясутся поджилки. Да он так не нервничал даже при восходе на пьедестал, где его признали Вонголой, Великим Небом. Тсунаёши знал, что у его брата хватит мозгов, чтобы обойти его ловушки. Знал, поэтому решил потрепать нервы своему любимому родственнику, просто так, для прикола и развития собственной вредности. Когда он узнает правду, то будет уже поздно, так что от кары в виде ремня он будет спасен. — Действие, — о да, это удивлённое лицо того стоило. Кичи может довести любого до состояния немого шока и безудержного удивления. — Кичи, — Джотто замолчал не зная какое же действие загадать, ему все еще не верилось, что это действительно происходит, — поцелуй меня. Тсунаеши хитро посмотрел на блондина, словно проверяя уверен ли он в своем выборе. Резко подавшись вперед, парень мимолетно прижался к губам Джотто и тут же отпрянул, чтобы посмотреть на удивленное лицо брата. Тот сидел и удивленно моргал. — Это что сейчас было? — Поцелуй, — насмешливо протянул парень, — в следующий раз уточнять будешь. Правда или действие? — Правда, — Джотто чувствовал, что он подписывает себе смертный приговор, но ничего не мог с собой поделать. Разочарование от несостоявшегося поцелуя брало свое. Призрак еще тот хитрый лис. — Ночью ты не ответил на один из моих вопросов, — Тсуна коварно улыбнулся, предвкушая незабываемое зрелище краснеющего брата, который по цвету будет догонять помидоры. Хотя, он уже побледнел… тогда потолок. — Как бы ты взял меня? — Я… я не знаю… Мне хочется всего и сразу. Заставлять тебя млеть от нежности, но и видеть искажённое страстью лицо… Слышать не только твои мольбы продолжить, но и крики остановиться… Хочу всего и сразу. Чувствовать царапины от твоих ногтей на спине, и стекающую из них кровь, а потом огромное количество легких и нежных поцелуев, от которых я буду пылать… Видеть в твоих глазах нежность, от ощущения того, что ты подо мной, но чтобы в это время ты говорил грязные вещи… как: отдери меня, как последнюю шлюшку… я… я просто хочу тебя всего… сразу и без остатка. Тсунаеши не скрывал своей улыбки, как у объевшегося сметаны кота. Этот вопрос того стоил. Один вид раскрасневшегося от таких откровений Джотто заводил не духе возбуждающего. Невинный, словно ангел, Вонгола и описание его развратных желаний сводили с ума. Им обоим будет стоить многих сил, чтобы доиграть эту партию. — Я выбираю… правду, — Тсуна видел тот нездоровый огонек, что мелькнул в глазах его брата, подернутых легкой дымкой возбуждения, о чем говорил недвусмысленный бугорок в его штанах. — Скажи… зачем тебе этот вопрос? — Вонгола никак не мог взять себя в руки, только сглатывал и пытался прогнать картинку развратного мальчишки, стонущего под ним от очередного толчка. Тсунаеши тихо усмехнулся. Да, его брат просто чертовски невинен, раз так просто упускает шанс спросить у него любую правду. А многие готовы заплатить огромные деньги, чтобы узнать хотя бы намек на следующих ход Призраков. — Я хотел видеть твое лицо в этот момент, — Кичи повел плечами, позволяя рубашке немного сползти с плеч и открыть вид на ключицы, — знать твои мысли, желания. Знать, что со мной будет, если я отдамся тебе, — ему нравился этот пожирающий взгляд, каким наградил его Вонгола. — Правда или действие? — После этих… вопросов… — Джотто сделал акцент на последнем слове, отводя взгляд от столь желанной тонкой шеи и ключиц, все же насмешливый взгляд золотых глаз его очень смущал. Он боялся представить выдержку этого человека, если он ведет себя так, славно сидит на обычном собрании. — Правда. Примо смотрел на сидящего перед собой брюнета, чей оценивающий взгляд решал судьбу его нервов. Отпустить или сожрать? — Что бы ты делал, если бы тебе пришлось взять меня публично? Скажем, на глазах всего альянса. Сожрать. — Как бы странно не звучало, то из нас всех стеснялся бы я, — Джотто чувствовал, как горят его щеки. Воздух стал горячим и каждый вздох давался ему через силу. — Я бы сделал все, чтобы никто не решился покушаться на тебя. Обычно на собраниях альянса я либо нахожусь на небольшой сцене, чтобы все могли видеть меня, либо сижу за огромным столом в зале для конференций. Хотя навряд ли мне будет дело до кого-то, если мне выпадет такой шанс. Плевать на психику донов и донн, мне будет плевать на их мнение, если ты будешь моим. Думаю, как и тебе. — Хмм… — Призрак мило улыбнулся, он не думал, что дойдет до такого, но… — Я выбираю действие. — Стань моим, Призрак, — Джотто смотрел на одного из самых опасных людей Италии с такой мольбой и надеждой, какой люди могут смотреть на смерть, прося ее вернуть жизнь близкого человека. Тсунаеши усмехнулся, наклоняясь к брату и увлекая его в поцелуй. Ответом ему стали крепкие объятия. В этот раз он подчинится.

* * *

— Ну-фу-фу, синьорина Юни, почему твой выбор пал на… Это? — Деймон смотрел на Кастора и Арея, точнее на Мукуро и Кумо, которые методично перекапывали сад, не поделив ветку на дереве. Он не чувствовал силы в этих людях, что не скажешь о их Небе. — Синьор, спросите вашу жену, Елену, почему она выбрала вас? — Юни улыбнулась, смотря на Мукуро, который резво убегал от Кеи, успевая комментировать действия брюнета. — Ойя-ойя, Призрак сказал, что их не кантовать. До вечера не выйдут, — Мукуро мило улыбнулся, смотря на своего родственничка, чей глаз нервно дергался, ведь то, что они видели было иллюзией. — Кумо-кун где-то спит, я чувствую, что его место дислокации где-то в другой части сада. — А почему именно Мукуро? — знание японского языка позволяла Деймону перевести значение имени и оно не внушало доверие. — Рокудо Мукуро, если желаешь, то можешь пробить по базе, выдаст только то, что я был подопытным Эстранео, больше данных нет. Путь шести трупов. Более я не скажу без разрешения моего Неба, — Мукуро победоносно улыбнулся, позволяя Спейду рассмотреть свои глаза сквозь иллюзию, увидеть мечту семьи Спейдов — проклятый глаз Шести Путей Реинкарнации. Подхватив Юни на руки, Кастор растворился в иллюзии, направляясь на поиски Арея. Его родственнику есть о чем подумать. — Эй, ты. Да, ты, шатен в традиционном японском костюме, — Кея даже не смотрел в сторону Асари, он просто знал, что Дождь услышит его. — Скажи этому травоядному, что он не сможет удержать Абсолютную тюрьму. А то я уже жалею, что подчинился Призраку и позволил Вонголе узнать о ней. Даже я не могу держать ее больше пяти минут, она способна убить. Его брат не простил бы мне этого, — спрыгнув с дерева, Кумо пошел в сторону главных ворот, иначе хохлатое травоядное опять пристанет к нему с очередной глупостью.

* * *

Джотто старался не шевелиться, чтобы не разбудить своего златоглазого ангела. Его личное Небо. Да, с его стороны это эгоистично, но он забыл о брате, его совесть уснула, а ведь он, словно маленький избалованный ребенок, хотел получить то, о чём мечтал. И Призрак исполнил его желание, а ведь он не знает, хотел ли этого… Кичи. Ведь он выполняет волю Тсунаеши. — Нет, Джотто. Это было моей волей, — блондин вздрогнул, неужели вслух? — А вот это уже вслух, не забывай, что моя интуиция ничем не хуже твоей. Вонголе доставляло удовольствие наблюдать за тем как, ворча, Кичи пытался залезть под кровать в поисках носков, но плюнув на это гиблое дело полез в его шкаф. В этом было что-то такое, чего не хватало ему. Что-то интимное, личное, домашнее и даже уютное. Впервые он не стремился просыпаться. Впервые за много лет он жил, а не существовал. Хоть и не с тем, кем бы хотел, но ведь мертвых не вернуть? — Джотто, — Призрак остановил блондина, когда они спускались вниз, — я так и не сказал тебе кое-чего. Что бы ни случилось, никогда не вини себя. Ты всепрощающее Небо, а такой человек никогда не должен быть запятнан кровью. Ты — мое Небо, Вонгола Джотто. И, даже, если ты станешь кровавым Небом, я всегда буду следовать за тобой. Ведь я… — последние слова потонули во взрыве. Джотто не успел реагировать, когда был прижат к стене и закрыт кристальной стеной из пламени. — Чрезвычайная ситуация! — голос Лампо через охранную систему был слышен впервые. — На нас напали! Повторяю! На нас напали! — Кастор, Арей! — туман цвета индиго фактически поглотил Призрака, создавая на нем новую мантию. — Даю свободу, чтоб число выживших сводилось к минимуму. Призраки выходят на охоту. Прости меня, Джотто.

I welcome you all This is the end of the line So thank you for coming along My time has come I donʼt wanna leave you behind But this one Iʼll do on my own Dope — My Funeral __________________________ Всем добро пожаловать! Это конец пути, Так что спасибо, что пришли. Моё время настало. Я не хочу оставлять вас, Но как раз с этим я справлюсь самостоятельно

Могильный холод пронзал насквозь. Казалось, что ты опустился на дно родника, который обжигал сильнее, чем пламя инферно. Этот холод затрагивал душу, заставляя людей бежать в страхе, заставляя их инстинкт самосохранения срабатывать безотказно, идеально. Стражи этого ужаса никогда не прощали ошибок, только в редких исключениях они могли пощадить, но таких исключений было всего два. И то уже очень давно. Земля медленно покрывалась черным туманом, который поглощал все на своем пути: оружие, трупы людей, иллюзии. Черное пламя стражей Вендетты. Липкий ужас затмевал разум, заставляя пасть ниц перед ними, заставлял молить о пощаде даже тех, кто не нарушал закона. Это чувство грызло изнутри, словно Нидхёгг, лежащий в колодце Хвергельмир и грызущий один из корней Иггдрасиля. — Приветствую вас, отряд Ghost, — малыш в черном плаще с бесцветной пустышкой медленно вышел из-за своей свиты. — Призрак, время пришло. — Приветствую тебя, Бермуда фон Вихтенштайн, — Тсунаеши поднял руки, поворачиваясь к своему брату. Сейчас он должен оградить своего брата от необдуманных поступков. Все же его эмоциональность может сыграть с ним злую шутку и его жертва окажется напрасной. — Я вижу, что ты согласен с моим предложением, Бермуда. Это будет самая меньшая из жертв. — Мукуро, Кумо. Теперь вы безымянные. На срок, который ваше Небо будет отбывать наказание вы становитесь незримыми стражами Вонголы. В случае повторного нарушения правил — палачами, — Бермуда подошел к Тсунаеши, который ожидал своей участи. — Вонгола Джотто, ты и твои Хранители приговариваетесь к заключению на нижних уровнях тюрьмы Вендетта, за нарушение двух законов: разглашение тайн мафии простым жителям и убийство невинных людей, — Джотто вздрогнул, непонимающе смотря на знаменитого Аркобалено Тьмы. Его семья была с приветом, но даже Деймон не решится на такое. Скорее всего их подставили, но кто и почему они ничего не знали? Как это могло случиться? — Я — глава отряда Ghost, Призрак, подтверждаю заключенную сделку между мною и главой тюрьмы Вендетта, я согласен нести наказание вместо семьи Вонгола, принимая все их грехи на счет своей семьи, — Тсунаеши скинул капюшон, что скрывал его лицо. — Мое настоящее имя Савада Тсунаеши. Я отдаю свою жизнь в распоряжение Бермуды, да свершится этот договор. — Джаггер, забирай, — голос Бермуды был бесстрастным, что нельзя было сказать о ауре малыша. Словно ребенок, который получил в свои руки желанную игрушку, казалось, что его счастью не было предела. Он смотрел на цепи, которыми был скован сам Призрак, его личная головная боль и первая помощь. Теперь у него огромное количество времени, чтобы поговорить с ним по душам, а пока… — Вонгола, примите эту жертву и постарайтесь не подвести его. Джотто, словно сквозь туман наблюдал за тем, как черный капюшон спал с головы юноши и… до боли знакомая шевелюра цвета топленного шоколада заставила его затаить дыхание, чтобы в следующий момент он буквально повис на Асари, придерживающим его за плечо. «Савада Тсунаеши», — два слова, которые он видел в списке с пометкой «мертв». Все говорили ему об этом, но сейчас он стоит перед ним, заслоняя его собой от загребущих лапок Вендиче. Брат снова защитил его, снова сломал свою судьбу, чтобы он жил… — Тсунаеши! — превозмогая боль, усталость и истощение пламени, Джотто попытался побежать за братом, не позволяя стражам Вендетты забрать его. Тсуна не должен расплачиваться за его грехи. Но крепкие руки иллюзиониста его брата не позволили ему этого. Кумо же заткнул ему рот, тихо шипя от боли, из-за того что Примо его укусил. Смотря за тем, как Тсуна не оборачиваясь заходит в портал из пламени Тьмы, он чувствовал, что тот стержень, который выстраивал Призрак, ломается. Он просто гнется, как свеча рядом с огнем. Когда от присутствия Вендиче не осталось воспоминаний, а призраки, что удерживали его, отступили, Вонгола медленно осел на землю. — Бермуда! — Хранители Вонголы вздрогнули, казалось, что они ощущали ту боль, которую испытывал их Босс. — Верни мне Небо!