Keinen Gott - keinen Spass // Нет Бога - нет потехи

Юный сын к отцу пришёл и упал, смущаясь...

Старею. За окном расстилался незнакомый пейзаж. Все окна этой комнаты выходили на его таинственный остров грехов, а не во внешний мир. Любимое кресло забирало его себе ревниво, как в объятья: дьявольская, почти одушевлённая мебель. Чёрная, в алых каплях камней. Внимательная и тихая. Таки одушевлённая. Демон наслаждался тишиной. Маленьких внуков увезли на конную прогулку, дом окутан спокойствием и негой. Но утро только началось. От разных дел ему, хозяину, сбежать не удастся. Три секунды. Две, одна... Если бы в комнате была дверь, она бы распахнулась с криком в петлях. Но двери не было, сквозь стену прошёл первый нарушитель покоя. Его аура трепетала по краям, перекатываясь мелкими волнами. Моди лениво приоткрыл один глаз, узнал посетителя, приоткрыл второй. Улыбнулся. Любимый преступник. Но почему так рано? Он ещё не до конца насладился своим ленивым созерцанием и ничегонеделанием. — Папа, у нас тут пари на миллион тугриков. Папа? — Ангел стремительно подошёл, но Мод уже благополучно раскрыл для него ворота своей души, и юный киллер с облегчением увидел, как засверкали оба его глаза. Зелёный чуть ярче чёрного. — Да, я слушаю. — Ты говорил, что каждый человек попадает после смерти туда, куда заслуживал, в зависимости от своих убеждений и натворенных дел, и места все эти разные. А что происходит после смерти с атеистами? Всеми, кто полностью отрицает бога... ну и дьявола заодно. — А на что поспорил ты? — Мод неторопливо достал портсигар, предложил сыну и закурил сам. Закрылся плотной завесой дыма, сквозь который его бледное лицо проступало призрачной маской. Или маской тонкого матового стекла. Ангелу при взгляде на него захотелось присесть. — Я предположил, что вы возвращаете атеистов на землю, меняя им пол и помещая в какую-то отсталую, очень религиозную страну. А Ксавьер сказал, что им устраивают аудиенцию в пыточном зале Бафомета, где выдают хороших и запоминающихся люлей, а потом загоняют в шахты, добывать алмазы. — Ксюня перепутал участь обычных умерших с участью самоубийц. Но это нормально, учитывая в какой переделке он однажды побывал¹. — Но и я не угадал? — Не совсем. Пожалуйста, дай своей мысли развитие. По твоей схеме атеист как бы не умирает вообще, не успевая насладиться небытием, на которое так надеялся. В то же время, он не получает опровержение своего убеждения об отсутствии Бога. — Ну... а что происходит с его душой в момент остановки сердца? Она куда-нибудь перемещается из тела? Ну хоть куда-нибудь? Мод молча курил и улыбался. Нежно и страстно улыбался, как бы вообще забыв о предмете разговора. До Энджи быстро дошёл смысл этого молчания, и он невольно пришёл в ужас. — Неужели?! Он остаётся! Никому не нужный... Он стучит кулаками в свой деревянный ящик? Он не может выбраться даже? — Чуть хуже. И веселее. Атеисты утверждают, что однажды их просто закопают в землю. Ну так вот, сперва наш герой отбросил коньки... но никуда из своего трупа не делся. Тело сначала остынет, потом закоченеет, потом ещё полежит замороженным в морге, если понадобится. «Счастливчики», доставленные в морг, сверх прочего познают прелести вскрытия и понаблюдают за ковырянием в их мозгах, кишках и прочих селезёнках. С патологоанатомом или без — далее тело снова отмякнет, отмоется, оденется, попадёт в гроб, опустится в заветную землицу, и там начнутся самые интересные процессы гниения и разложения. Обычно на этом этапе атеист немеет, шизеет, кричит, колотит кулаками куда придётся, это ты тонко подметил... Затем сдаётся, психует и просит к себе Бога, чёрта, священника или хотя бы старого еврея. — И кого вы присылаете? — Никого. Мы все еще ждём. Не мы должны за ним бегать, а он к нам приползти. Ещё какое-то время ему нужно для осознания того факта, что он уже может покинуть опротивевшее, гнилое и раздутое трупными газами тело (день эдак на сороковой), а покинув — должен сообразить, куда лететь. В космос он не улетит, атмосфера Земли поглощает все души на манер губки и «выжимает» обратно, но не в воздух, а в ловчую сеть наподобие рыбацкой. Оттуда улов транспортируют на рассмотрение четырёх судей. Двое от Князя Иеговы и двое от Принца Люцифера. Первые двое выступают, конечно же, ещё от громкого имени Господа, а ставленники Александра мудро помалкивают. Наш атеист, давно уверовавший в Демиурга, молит в основном о пощаде. Кофе ему не предлагают, но обращаются сносно. Пока он сидит и напряжённо вспоминает скудные ведомости о рае и аде из случайно подсунутой, детской или карманной, Библии, судьи совещаются, листают материалы и спорят. По итогам дебатов горе-атеиста зовут к себе и спрашивают, чего бы ему хотелось. Тот выпадает в осадок и лепечет что-нибудь об амброзии и Эдемском саде. Судьи неодобрительно качают головами, сверяясь с материалами. После этого его без объяснений транспортируют обратно на могилу и оставляют. Растерянный, он пытается влезть обратно в сгнившее тело, испытывает рвотные позывы, прекращает валять дурака и начинает исследовать хорошо знакомый мир, блистающий новыми гранями. — Он становится привидением? — Подожди, малыш. Нет, не привидением. Наш атеист летает по местам своей прошлой жизни и находит, что всё из того, что он делал, было подчинено принципам божественности и никакого «великого рэндома» не существует. Постепенно он также обнаруживает, что каждый его шаг был заранее просчитан, а некоторые люди, оказывавшие ему помощь, и вовсе были ангелами во плоти — из отдела земной доставки радости и чудес. Я немного утрирую, но суть тебе ясна, не так ли? — Да, да! А дальше что, пап? — Перелом и прозрение, философский понос. Всё ложь и суета суетная, как же так, почему он позорно профукал свою жизнь, погрязнув в мелочном эгоизме, вот если бы начать всё сначала... На этом месте он получает звонкую оплеуху и думает более осторожно, например «вот если бы я мог помочь кому-то не совершить моей ошибки». Тогда к нему со сладкой миной подплывает кто-нибудь из белой свиты и предлагает работу. И всё. Атеиста больше нет, его завербовали в «Гербалайф», тьфу, прости, в отдел земной доставки радости и чудес. — Но так ведь не со всеми атеистами происходит, верно? — Верно. Некоторым хватает смекалки на стадии судейских прений подойти к гонцам Люцифера и попросить о помощи. Не «требую райской жизни!» или «отправьте меня в чистилище», а просто и по-человечески — помочь. Гонцы охотно прислушиваются, сворачивают дебаты и улетают вместе с грузом домой. Но по дороге они чудесным образом подопечного «теряют» — так, собственно, и начинается наша помощь. С падающей звездой атеист возвращается на землю. — Возвращается с метеоритом? Или метеором... — Да. Люди обычно в моменты метеоритных дождей загадывают желания. Какое желание выпадет на кон нашему атеисту, в то он и перевоплотится. — И в пачку денег? — Нет, во что-то живое. Это может быть всё что угодно: от новорожденного в твоей отсталой стране до хорошего урожая на рисовых полях Китая. Атеист разобьётся, если понадобится, на миллиарды росинок с бактериями внутри... и таким образом напитает почву, насытит деревья, выльется соком в спелых плодах и будет съеден чьим-то возлюбленным сыном. Моим сыном... — демон сверкнул редчайшей белозубой улыбкой сквозь клубы дыма. Энджи замер не мигая. Из рукава тёмного костюма темптера выкатилось спелое манго. Он положил фрукт на стол и поднялся с кресла. С плохо сдержанным обожанием обнял руку киллера. — Прогуляемся? — Можно. Заодно подсчитаем мои убытки... — Разве ты не выиграл своё пари? Ты был ближе к разгадке. — Выиграл. Но под миллионом тугриков в этот раз имелся в виду не один серебряный доллар, а секс. — С кем? — Мод тихо подавил смех, уловив в его голове мучительный образ горящего возмущением Кси с воплем: «Да если этих мудаков-атеистов никак не наказывают, я пересплю со своим психоаналитиком! Покажу этому сраному поклоннику чисел и Бога, и хартию Христа!» — Ну зачем ты спрашиваешь, пап? — Я помогу тебе разобраться с этим. Буду твоим адвокатом. Обещания в состоянии аффекта выполнению не подлежат. — Ой, лучше пойдём отсюда...

27.07.2013