Хэллоуин

Темно… Почему так плохо освещается шоссе? Или же это у меня в глазах темнеет. Ехала я уже около часа и никак не могла разобрать дорогу, работала лишь одна фара, и то задняя. Мне не везло. Очень часто я привлекала к себе несчастья, но, чтобы в таком масштабе. Кусты, которые оказались терновником, разорвали мне на ногах кожу, оставив глубокие тонкие порезы. Ноги я не переломала, как думала, но левая рука нещадно ныла, стоило мне хоть чуть-чуть пошевелить ею. Боль от порезов на ногах и в руке практически не чувствовалась, ее затмевала агония в животе. Я не решалась посмотреть что там, боялась, и, всего лишь приложив к ране какую-то клетчатую рубашку, которую я нашла в бардачке, ехала дальше, пытаясь найти хотя бы одну неоновую вывеску, рекламирующую отель. Глаза от слабости и усталости уже закрывались. Я отчетливо осознавала, что еще несколько секунд и мои глаза закроются, а после я врежусь в какой-нибудь автомобиль. По радио еще играла какая-то песня, которая была из ряда «противная, но чувствую, что надолго запомниться». И тут, наверное, меня услышали на небесах, или где там… Я увидела синюю вывеску, которая оповещала, что отель «Gehinnam»*, приглашает всех желающих. Довольно таки странное название для отеля, но выбор у меня не особо был великим. Я припарковала машину возле здания и, придерживая пропитанную кровью рубашку, направилась к входной двери в отель. Зайдя внутрь, я удивилась. Все было в викторианском стиле, преобладали бардовые и темные цвета. На стенах висели репродукции знаменитых картин, но меня удивило то, что они выглядели, как настоящие. Висели канделябры с почти догоревшими свечами, а в центре зала на потолке висела большая позолоченная люстра. Одним словом, такой отель точно не встретишь на обычном шоссе, такой встретишь в центре какого-нибудь большого города, и цены там будут заоблачные. Но на цены мне было как-то плевать, все равно меня не увидят, поэтому можно воспользоваться трюком, который я провернула в прошлом отеле. Оглядевшись, я заметила, что для такого время суток в зале многовато людей: возле картины Моны Лизы громко разговаривал по телефону мужчина средних лет, заметно покраснев от своих эмоций, возле лифта стояла пара, которая страстно целовалась, да так, что даже я взгляд отвела. На бархатных креслах, которые стояли вокруг журнального столика, сидело три человека: две подруги, которые восторженно обсуждали новые модели Cosmopolitan, и один парень, который со скучающим видом листал Playboy, будто читает книгу по истории, а не смотрит на загорелых красоток. Этот парень выглядел довольно мрачно: длинные черные волосы, которые, я уверена, доставали до лопаток, белая кожа, которая наверняка была напудрена, и темные глаза. И даже не карие, как у Адриана, а черные. Наверное линзы носит. Пока я его рассматривала, медленно продвигаясь к ресепшену, он, видимо, почувствовал мой взгляд на себе и поднял на меня глаза. В них не читалось ни одной эмоции, однако, губы вдруг коснулась пугающая ухмылка. Наверно, он кому-то другому ухмылялся, меня-то не видно. Я поспешно отвела глаза, стараясь, как можно быстрее доползти до ресепшена. Наконец, мне это удалось, и я сразу же схватила первые попавшиеся ключи от номера. Увидев, что номер на четвертом этаже, я застонала, проклиная этот мир. - Вообще-то, у нас сначала регистрируются, а потом уже берут ключи, - услышала я за спиной грубый голос. Медленно повернувшись, выпучив глаза, я посмотрела на обладателя этого голоса. На меня сверху вниз смотрел этот черноволосый парень, сжимая в руках журнал. - Ты меня видишь? - тихо спросила я. - Чтобы укрыться от моих глаз, понадобится очень сильные ведьмовские амулеты, - он улыбнулся, показывая белый ряд зубов. - Ты – варлок? - пропищала я, ища по карманам хоть что-то, что поможет мне оборониться, но кроме ключей от машины я ничего не нашла, а мятной жевачкой вряд ли можно убить духа. Парень хмыкнул и медленно прошел к диванчику, сел на него и, закинув ногу на ногу, жестом пригласил меня присесть. Я не решалась сдвинуться с места. - Значит, ты знаешь, кто такие варлоки? - он опять начал листать журнал, изредка останавливаясь на какой-либо странице. - Ну… - я почувствовала резкую боль в животе, и осела на пол. Черные глаза быстро переместились на меня и ухмылка сменилась серьезностью. - Нет, такой ты мне не очень нравишься, - покачал он головой и подошел ко мне. Приподняв мое лицо, он впился в мои губы поцелуем. Даже на грани обморока, я слабо старалась оттолкнуть его, но ничего не получалось. В итоге, он отстранился и, задумчиво почесывая подбородок, начал осматривать меня. - Ты совсем охренел?! - заорала я. Парень улыбнулся, прошел обратно на диванчик и, листая журнал, сказал: - А вот теперь нравишься. - Что?! Какого… это… - я задыхалась от возмущения, продолжая сидеть на полу. - Подними свою футболку, - сказал парень. - А может еще и чечетку станцевать?! - сарказм буквально лился из меня, и я была не в силах заткнуть этот фонтан. - Нет, мне больше стриптиз нравится, - улыбнувшись, как Чеширский кот, сказал темноволосый. - Извращуга ты ненормальный! - Ага, извращуга, который тебе только что жизнь спас,- кивнул он, переключаясь на второй выпуск Playboy. - Да ты… что? - я медленно убрала клетчатую рубашку и подняла окровавленную футболку. На животе не было ни одной царапины, ни одной раны. Учитывая, что у меня почти кишки вываливались, когда я ехала в машине, это очень хорошо. Я опустила взгляд на ноги: царапин не было. Левая рука спокойно сгибалась и разгибалась. Подняв на парня глаза, я тихо прошептала: - Кто же ты? Я это сказала настолько тихо, что боялась, что парень меня не услышит, но он услышал. Он поднял на меня взгляд, улыбнулся и сказал: - Меня зовут Люцифер. Gehinnam*- (иврит)- Геенна.