Невидимые путы

Сколько бы раз Кас не прокручивал в голове события из прошлого, он не мог понять, почему раньше он был так слеп и не видел всей жестокости и хладнокровия своего сводного брата. Их родители погибли, оставив Рафаэлю кусок земли с небольшой резиденцией и несколькими рабами и крестьянами, а Кастиэлю - все остальное, что было примерно в три раза больше, чем у Рафаэля. Разумеется, его брат был зол, и Кастиэль понимал его. Вот только Касу не нужно было это богатство. Он не умел быть лидером и управлять толпами людей; его страсть лежала в науке. Он хотел отдать управление в руки своему брату, но, глядя, как Рафаэль всячески наказывает своих рабов и крестьян направо и налево за малейший проступок, Кас уже не был уверен в своем решении. Последней каплей стало, когда Рафаэль приказал отрубить по левой руке двоим рабам просто за то, что они не успели прибрать одну из комнат к приезду гостей. Возможно, тогда Кас наговорил ему лишнего. И вероятнее всего, это был тот самый переломный момент, когда Рафаэль окончательно решил убрать его с дороги и завладеть всем наследством его родителей. Но Кас все равно бы не отступился от своих слов. Доверять управление целым поместьем со всеми его землями такому жестокому человеку все равно, что обречь сотни жизней на мучения. Однако теперь он ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то помешать своему брату. Ведь все, что сейчас он мог делать, это с ненавистью смотреть в заплывшие жиром глазки перекупщика, который с помощью двоих верзил сорвал с него всю одежду и приковал к стене за запястья и лодыжки, выставляя его тело на обозрение сотен глаз собравшихся в зале господ. Кас никогда еще не чувствовал такого унижения. Его лицо горело от стыда, но он не мог позволить своей гордости сломаться. Он смотрел прямо вперед, поверх голов посетителей. Рабы справа от него, обнаженные и закованные точно так же, стояли, опустив головы. Некоторые плакали, и у Каса сжималось сердце. Он всегда относился к рабам с добротой, и за это они были верны ему. Когда ночью к нему ворвались люди Рафаэля, чтобы утащить его к перекупщику, два его раба, находившихся в соседней комнате, кинулись на стражников с голыми руками и были бы убиты, если бы Кас не приказал им отступить. Его верные, храбрые Альфи и Иниас. Кас заставил себя отогнать эти мысли. Сейчас он должен сосредоточиться на том, чтобы сбежать. Возможно, когда состоится обмен, ему удастся проскользнуть в тень. Или шанс появится в дороге. Либо придется доехать до дома его будущего… хозяина, и уже там искать способы сбежать. Беглого раба никто не жаловал. Если его узнавали – убивали на месте, либо передавали хозяину, чтобы тот казнил его или, если раб был ценен, сурово наказал. Но Кас был готов пойти на такой риск. Он будет двигаться по ночам, избегая поселений, доберется до своих земель, а там попросит преданных ему людей помочь ему справиться с Рафаэлем. Если только Рафаэль не казнил их всех. И как он вообще додумался до такого? Сколько бы Кас не просил и не умолял стражу на аукционе, сколько бы не угрожал, никто не верил (а может, просто молчал), что он, Кастиэль, на самом деле лорд с древней родословной и высоким положением в обществе, которого незаконно продал в рабство его сводный брат. - И наконец, последний лот. Раб, поступивший к нам буквально только что, еще не тренированный. Обратите внимание на внешность раба. Его глаза удивительного синего цвета, такого вы, я уверен, еще не встречали. Он молод, обучен грамоте, прекрасно сложен, здоров и, заметьте, еще девственник. Унижение красной волной затопило его, и Кас не выдержал и опустил голову, чтобы не видеть направленных на него взглядов. По залу прошелся ропот после последних слов аукциониста, и начались торги. - Начальная ставка пять серебряных. - Десять! - Пятнадцать! - Тридцать! - Два золотых, - манерным голосом протянул один из господ. - Пять золотых! Кас стоял, с замиранием сердца слушая, как ставки поднимаются все выше и выше. - Десять золотых, кто больше? – крикнул аукционист. Низкорослый приземистый мужчина, который сделал последнюю ставку, изогнул губы в хищной улыбке, глядя прямо на Каса. Кастиэль едва сдержал дрожь отвращения от липкого взгляда темных глаз и уставился себе под ноги. - Тридцать. Этот голос, который разом заставил всех умолкнуть, был тих и спокоен, и Кас вскинул голову, чтобы отыскать глазами человека, который с такой легкостью способен расстаться с целой сумкой золота. - Продано господину в черном костюме с изумрудной брошью! Кас наконец-то разглядел человека, который купил его. Он был довольно молод, в отличие от большинства собравшихся в зале, с зелеными глазами и насмешливой улыбкой, исказившей чувственные губы. Их взгляды пересеклись, и Кас упрямо уставился на этого человека, пытаясь разгадать, зачем он ему понадобился. Мужчина с достоинством встретил его взгляд и осмелился подмигнуть ему. Кас чуть не задохнулся от возмущения, потом резко вспомнил, что сейчас он раб и не имеет права возмущаться. Кас обреченно закрыл глаза. Если раньше у него была хотя бы иллюзия свободы, то теперь, зная, что за него заплатили деньги, он чувствовал, что больше не свободный человек. Он раб, низший слой общества – ниже падать уже некуда.

***

Двое верзил бросили ему какую-то бесцветную тряпку, чтобы он прикрыл наготу, и отвели его в небольшое помещение, где заставили упасть на колени перед зашедшими внутрь людьми. - Можете все проверить, он здоров, ухожен и послушен, - послышался голос перекупщика, пронизанный мерзкими льстивыми нотками. - Его не помешало бы отмыть, - бросил второй. Кас узнал по голосу человека, который купил его. Услышав эту фразу, он с прищуром уставился ему в глаза. – Он не обучен, говорите? - Я уверен, что обучить его будет просто. Он вел себя очень послушно, когда я получил его на руки, - протараторил перекупщик. К удивлению Каса, его хозяин (как же мерзко было думать о том, что у него теперь есть хозяин) присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. - Меня зовут лорд Винчестер. Как зовут тебя? Касу захотелось бросить ему вызов своим молчанием. Но это была глупая затея. - Кас, - отозвался он. С потерей своей свободы он потерял право на свое полное имя. Теперь он не Кастиэль Эммануэль Милтон, а просто Кас, без титула, без имущества, без чести. - Кас, сэр, - поправил его Винчестер. Сняв с руки белоснежную перчатку, он ухватил его за челюсть и заставил повернуть голову направо, затем налево, обнажая шею. Кас сжал закованные руки в кулаки, чтобы сдержать желание ударить его прямо в его самодовольную, пышущую превосходством рожу. Пальцы Винчестера прошлись по его кадыку, затем опустились к бледной груди и очертили так и не сошедший кровоподтек на боку от драки с людьми Рафаэля, невесомыми движениями пробежались по небольшим синякам на его плечах и предплечьях, оставшихся от сильной хватки стражи. Кас сглотнул, но не опускал взгляда, не желая унижаться еще больше. Последним, что Винчестер сделал, это с силой надавил ему на точку возле уха, заставив открыть рот. Кас вспыхнул и мотнул головой назад, не в силах терпеть такое обращение. - Делай, что говорят, - прошипел над ним перекупщик. Винчестер поднял голову и изогнул губы в вежливой улыбке. - Теперь это моя собственность, поэтому попрошу впредь не указывать ему, что делать, а что нет. Деньги вы получили, товаром я доволен. Отдавайте ключ, и мы с вами распрощаемся. - Да, конечно. Винчестер взял протянутый ему ключ и снял с него оковы. Кас не сдержал облегченный выдох – грубо обработанное железо сильно натерло ему кожу на запястьях и лодыжках. - Иди за мной, - произнес Винчестер и вышел за дверь. Кас поднялся на дрожащих от усталости ногах и медленно поплелся к выходу, игнорируя прожигающий взгляд перекупщика. У выхода его ждали люди Винчестера, которые тут же встали по обе стороны от него и повели к богато украшенной безлошадной карете. Такие кареты стоили огромное состояние, и Кас видел их только раз или два в жизни. Он изучал чертежи и знал, как они работают, но все равно хотелось заглянуть под обшивку, оценить мощь и размер двигателя, покрутить шестеренки и разобраться в каждой детали этого устройства. Кас был настолько восхищен каретой, что даже не сразу понял, что ему снова связывают руки. Один из рабов повязал их мягкой веревкой чуть выше красных полос содранной кожи. Кас благодарно посмотрел в темные глаза раба. - Нравится? – самодовольно усмехнулся Винчестер, поглаживая карету по гладкому боку, затем, открыв дверь, ловко запрыгнул внутрь. - Залезай. Кас бросил взгляд назад, на мрачное здание, где проходил аукцион. Люди Винчестера тут же загородили ему обзор, и Кас с трудом залез внутрь, игнорируя протянутую руку лорда. Обычно рабы не ездят внутри кареты – они стоят на специальных выступах снаружи, держась за поручни. Возможно, Винчестер подумал, что Кас был слишком ослаблен, чтобы ехать таким образом, а тут же потерять раба, потратив на него столько денег, было попросту глупо. Карета внутри была обита мягкой тканью, и Кас забился в угол, глядя в окно и пытаясь сориентироваться, куда они едут. Дорога была ухабистой, и тонкая тряпка, которую дали ему на аукционе, постоянно норовила соскользнуть с его колен. Кастиэль, увлекшись пейзажем, едва успел ухватить ее за край, когда карету в очередной раз ощутимо тряхнуло. Он бросил быстрый взгляд на Винчестера и, наткнувшись на насмешливо поблескивающие зеленые глаза, вспыхнул от стыда. - Откуда ты родом, Кас? – решил разорвать тишину Винчестер. Хоть Касу и не нравился этот тип, он испытал некоторое облегчение от того, что тот снисходит до общения с рабами. Рафаэль никогда не обращает на них внимания, считая их не более, чем грязью под своими ногами. - С севера, - неопределенно отозвался он. - Кто обучил тебя грамоте? - Я самоучка. Это отчасти было правдой: Кас был так любопытен, что самостоятельно научился читать еще с ранних лет. Приглашенный к нему учитель просто помог ему освоить чтение лучше и обучил письму. - Не хочешь рассказывать, не надо. Но я хочу, чтобы ты кое-что понял, Кас, - произнес Винчестер, слегка наклонившись вперед. – Я знаю, для тебя это все ново, ведь ты не так давно был свободным человеком. Возможно, ты напуган. Но поверь, я не собираюсь обращаться с тобой плохо. Он широко улыбнулся ему, наверняка считая про себя, что эта его улыбка способна растопить любое сердце. Идеальные зубы, лучики в уголках сверкающих весельем глаз. Кас презрительно сощурился. - Рад слышать. - Рад слышать, - повторил за ним лорд, меняясь в лице. Кас почувствовал досаду на себя – в его планах не было злить своего хозяина. Напротив, он должен был задобрить его, а еще лучше – превратиться для него в безмолвную тень, так, чтобы Винчестер перестал обращать на него какое-либо внимание. – Вижу, тебя злит эта ситуация с рабством. Только я хочу сразу сказать тебе, что не потерплю никакой дерзости от раба. Последнее слово было сказано с особым презрением, и Кас помрачнел, глядя куда угодно, только не на Винчестера. Он и без того чувствовал себя хуже некуда, и слушать, как какой-то нувориш втаптывает в грязь остатки его гордости, видеть это лицо, полное превосходства и презрения к нему, было выше его сил. За пыльным окном кареты тускло светило солнце, наполовину скрытое тонкими обрывками облаков. Здание, где его держали в клетке несколько дней, где перекупщик скалился ему из-за прутьев, пытаясь заставить его съесть отвратительную похлебку из объедков, где с ним обращались не лучше скота, на мгновение вынырнуло черной кляксой из-за холма и окончательно скрылось из виду за поворотом, оставив после себя мерзкий привкус во рту и горечь воспоминаний.