Рога и копыта

Неторопливо шагая по тропинке, Нюша обрывала лепестки с ромашки и сосредоточенно перебирала варианты. - Крош и Ёжик, конечно, не подходят – один слишком бесцеремонный, другой чересчур скромный… И у обоих никакого понятия о благородстве! Карыч слишком стар… Копатыч – это ж и вовсе смешно! Хотя… Неожиданно ей вспомнился случай, когда она решила приобщить неутомимого огородника к миру высокой моды. И, надо сказать, даже не без успеха… Но главное заключалось в том, с каким ошарашенным видом на них тогда взирал случайно заглянувший Бараш, и с какой болезненной подозрительностью он спросил: «А куда это вы так расфуфырились?». Совместная прогулка с Копатычем тогда сорвалась, но на произведенном впечатлении сейчас можно было сыграть. - Пожалуй, надо попробовать, - пробормотала Нюша, и решительно повернула к дому медведя. Обычно в разгар дня Копатыч вовсю трудился на грядках, но сейчас, как ни странно, его на огороде не оказалось. Причина этого, впрочем, установилась довольно скоро – подойдя ближе к дому, Нюша увидела записку на двери: «Ушел на рыбалку. Буду завтра». Ну вот. Какой план пропадает! Сходить, что ли, поискать его у реки, может, он не с лодки рыбачит? Хотя он и на пруд мог податься, лазай там по камышам еще… Свинка разочарованно вздохнула. В такую жару она и сама не отказалась бы посидеть с удочкой у моста, помечтать, нежась в прохладе и таская из воды серебристых окуньков. Однако нужно было срочно подсекать куда более крупную рыбу, которая грозила вот-вот сорваться с крючка… Первые изменения в поведении Бараша она заметила позавчера вечером, когда чуть ли не целый час фланировала возле его дома, демонстрируя новую прическу и старательно делая вид, что забрела сюда случайно. Однако поэт даже носа не высунул. Ничего не дождавшись, Нюша ушла на качели и просидела там еще полчаса, притворяясь, что любуется закатом, и бурча себе под нос: «Ну, подумаешь, поссорились вчера! В первый раз, что ли? Ну, сказала я ему… а кстати, что я ему тогда сказала?.. но это же не повод так обижаться! А может, вдохновение у него? Ага, у него, значит, вдохновение! А я скучать должна?» На следующий день лучше не стало. Промаявшись до полудня, принцесса долины решила, что гордость гордостью, но ведь Бараш мог и заболеть! И снова направилась к нему. На стук в дверь (громкий и продолжительный) кавалер бесцеремонно заявил, что занят, и желает побыть в одиночестве. Даже на горы смотреть отказался. «Ах, так! - разозлилась оскорбленная красавица. – Ну и сиди себе в одиночестве! И не вздумай мне надоедать!» А Бараш и не думал ей надоедать даже на третий день. Вот это уже был повод для беспокойства, и немалый. «Надо что-то делать, - твердо решила Нюша. – Пропадет же там совсем без меня!» После мучительных размышлений ей пришел в голову блестящий способ вернуть Бараша на путь истинный, и для его осуществления требовалась сущая мелочь – найти того, кто ей посодействует… - Пин, я с тобой разговариваю! Да оторвись ты уже от своей железяки! Пииииин! Продолжая невозмутимо закручивать гайку, механик-изобретатель покачал головой. - Найн, я не думайт, что это есть хороший идея. - Да что ж такое! – взвилась Нюша. - Да поможет уже кто-нибудь приличной барышне?! Пин наконец отложил ключ на верстак и выпрямился. - Это не есть гут, - упрямо повторил он. – И я имейт куча дел! - Как помощь нужна, так у всех куча дел! - потеряв терпение, воскликнула хрюшка и в сердцах ударила копытом по верстачной доске. Тяжелый гаечный ключ, оставленный на краю, не замедлил приземлиться прямо ей на ногу. Разразившись рыданиями, Нюша пулей вылетела за дверь и с ревом понеслась вдоль побережья. - О майн Готт, - пробормотал ей вслед Пин и тяжело вздохнул. - …И тогда я решила, что надо заставить его немножко поревновать, понимаешь? – взволнованно хрюкнула Нюша. - Пусть поймет наконец, что свое счастье можно и упустить, если не следить за ним… Эй, да ты слушаешь меня вообще? Лосяш с неохотой оторвался от монитора и вполоборота повернулся к гостье: - Все это прекрасно, встревоженная вы моя, однако при чем же здесь я? Смею надеяться, вы же не предлагаете мне участвовать в вашей авантюре? -Эээ… ну, в общем, ты угадал… - кивнула свинка и, не давая Лосяшу опомниться, затараторила: - Ты же любитель всяких опытов, вот только представь, как это будет здорово! Какой захватывающий... ммм… эксперимент! Сколько… эээ… открытий можно сделать! - Я занят важными исследованиями, - ледяным тоном процедил ученый, возвращаясь к экрану, на котором уже пять минут мигала надпись «Game over». - Да знаю я твои исследования! – отмахнулась Нюша. – А я тебе предлагаю что-то по-настоящему интересное! - Нет, нет и нет! Это бессмысленно и глупо! И, хотите того или нет, даже аморально! Нюша угрожающе засопела. - Лосяш, - вкрадчиво произнесла она, - я расстроюсь. Расстраиваться Нюша умела виртуозно. Так, что даже при самом большом желании невозможно было оставаться в стороне от ее переживаний. Слишком уж их последствия бывали… ощутимыми. Астроном уперся лбом в копыта и тоном приговоренного к казни протянул: - Ну хорошо, я подумаю… Но ничего обещать не могу! Обсудим это… ну, скажем, завтра? - Ой, спасибо, Лосяш! – радостно подпрыгнула Нюша. – Ты настоящий джентельмен! - О Господи... - простонал несчастный. - Я ничего не обещаю! - Да-да, до завтра! Когда сияющая розовая комета унеслась, Лосяш сокрушенно покачал головой: - Бессмысленно и аморально! И главное – глупо! Впрочем, есть надежда, что до завтра они помирятся, в первый раз, что ли… Подбодрив себя этой мыслью (а также тремя бутербродами), лось постепенно успокоился и вернулся к… Ну, в общем, к работе. - Карыч… это… ценок… - слабо выдохнул поэт в подушку. Кар-Карыч со вздохом возвел глаза к потолку. И что за привычка у Бараша – постоянно повествовать о своих горестях, развалившись на чужой кровати, будто это кушетка в кабинете психотерапевта! - Что случилось, мой юный друг? – как мог участливо поинтересовался ворон. - Она меня просто поражает! – как ужаленный, подскочил Бараш. - Я к ней со всей душой, а она… Она мне заявляет, что я дурачок! Что я мямля! Что не могу составить компанию приличной девушке! - И поэтому ты прячешься от нее уже третий день, - спокойно констатировал Карыч. - А что мне остается? Я не знаю, как с ней себя вести! – в отчаянии возопил поэт, яростно комкая подушку. - Дружище, нельзя вечно прятаться от жизни! – ворон решительно опустил крышку рояля. – Не получится! Поосторожнее, кстати, это китайский шелк… Возьми себя в руки! - Да мне проще верхнее «ля» взять! - Бараш снова плюхнулся на кровать с видом умирающего. - Ну-ну, попробуй взглянуть на это с другой стороны, - Ворон покосился на внушительную стопку исписанной бумаги, возвышающуюся на рояле. – У тебя, как я вижу, снова появилось… кхм, вдохновение… А искусство - вечно! Что в сравнении с этим мелкие житейские неурядицы! Так что пользуйся моментом, во всем можно найти свои светлые стороны! Бараш приподнялся и вытаращил глаза. Все его лицо беспорядочно задергалось. - Карыч… - неуверенно пробормотал он, - ты ведь издеваешься надо мной, да? - Иди, - артист торжественно воздел крыло, - и твори! - Ну ладно, да… - поэт бочком направился к двери. – Эээ… ну, я, пожалуй, пойду… - Ффух, - дверь захлопнулась, и Кар-Карыч облегченно утер лоб. – Что-то зачастили все с визитами… Кажется, самое время отправиться в туристическое путешествие… - Здравствуй, Лосяш, - не задерживаясь, Бараш протопал прямиком к стеллажам, достал первую попавшуюся книгу и начал лихорадочно ее листать. - Что-то ищете, друг мой взволнованный? – рассеянно спросил ученый, не отрываясь от клавиатуры. - Да вот, хочу понять… - начал поэт и замер, осененный внезапной идеей. – То есть хочу попросить тебя о помощи! Лось крутнулся на стуле и с опаской уставился на собеседника. «И этот туда же, - подумалось ему, - Интересно, они уже помирились?» - И какого… гм! какого рода помощь вам требуется? - Понимаешь, - начал Бараш, взбудораженно меряя шагами ковер, - мне очень нужно понять, чего от меня хотят окружающие… Как мне наладить с ними контакт… Ну, или хотя бы… с некоторыми… - Кажется, я начинаю догадываться, - проговорил Лосяш, отворачиваясь к компьютеру. – Боюсь, что ничем не смогу быть полезен. Наука не располагает достаточными данными об этом предмете. И вообще… как бы это вам сказать… женская натура плохо поддается логике, знаете ли… - Так я о том и говорю! – возбужденно подпрыгнул Бараш. – У тебя есть уникальный шанс наконец собрать все данные и привести их в систему! - Ой, я вас умоляю! Друг мой увлеченный, на основании наблюдения за одним конкретным, не побоюсь этого слова, экземпляром еще нельзя делать какие-то общие выводы. И потом, у меня совершенно нет времени на подобные глупости! - Представь, какие завораживающие перспективы открываются! – не слушая друга, все больше распалялся поэт. – Научный мир будет потрясен твоими открытиями! Да что наука – весь, ВЕСЬ мир будет тебе благодарен! - Довольно, - обреченно уронил ученый. – Чего вы от меня хотите? - Чтобы ты узнал, что нравится Нюше, - зажмурившись, одним духом выпалил Бараш. – Что ее интересует… как завоевать ее расположение… - Ну хорошо, хорошо, я спрошу… - Нет! – Бараш протестующе замахал копытами. – Если ты ее спросишь, она догадается, что это для меня! И ничего не скажет! Или наврет с три короба, а потом будет надо мной потешаться! - Так что вам, в таком случае, от меня нужно? – не выдержав, вскричал Лосяш. - Мне нужно, чтобы ты… ну, как бы поухаживал за ней, что ли… Проверил, так сказать, опытным путем… - пролепетал поэт и снова зажмурился. Лосяш схватился за голову. Сговорились они, что ли? Или это какой-то заразный вид умопомрачения? - Это… - лось, казалось, никак не подберет подходящее слово, - это абсурд! Почему бы вам не пойти к Нюше, и не проверить все самому? - Я уже столько раз наступал на эти грабли! – закатил глаза Бараш. – Еще одного провала моя ранимая, тонко чувствующая натура может не выдержать! - Ну, хватит! – ученый с такой силой стукнул по клавише, что она вылетела и ударила его в лоб. В сгущающихся сумерках от дома Лосяша отделилась подпрыгивающая фигура, и с возгласами: «Ай да Бараш! Ай да овечий сын!» скрылась за горизонтом. Сам Лосяш в это время, сидя на полу, озадаченно потирал рога. «Поверить не могу, что я на это согласился! – думал он. – Действительно похоже на редкий случай коллективного сумасшествия… Феноменально!» Внезапно на его лице заиграла странная улыбка, в которой торжество причудливо переплеталось с коварством. Удовлетворенно кивнув самому себе, ученый потянулся за блокнотом.