Миахай

      Из портала я вышел и огляделся. Передо мной раскинулась бескрайняя гладь песков. В какую сторону идти, не имел ни малейшего понятия. Пришлось понадеяться на удачу, но перед этим ту найденную часть амулета прицепил к подвеске на шее, которую когда-то надевали на нас учителя. У каждого она была своя, мне тогда досталась в виде полумесяца. Что означали наши подвески никто из нас не знал, а объяснять этого сначала никто не стал, а потом просто стало некому.       Сняв рубашку, повязал её на лицо, чтобы песок не забивался в рот и нос, что затрудняло дыхание. Так идти стало намного легче. Я шёл до тех пор, пока ноги не стали заплетаться в косичку от усталости, а конца и края этой пустыни всё не было.       Я решил немного отдохнуть и двинуться дальше. Прилёг, казалось, всего на минутку, но меня сморил такой крепкий сон, что я даже не услышал топота подъехавших всадников. Очнулся только в тот момент, когда меня, как последнего раздолбая, вязали по рукам и ногам. Рыпаться в таком виде оказалось бесполезно, хотя я и пытался.       Меня перекинули через седло и куда-то повезли. Эх... Только и оставалось винить собственную безалаберность. Попался, как младенец.       Ехали мы недолго. Впереди показались стены города, куда всадники проскакали, даже не остановившись, хотя перед воротами была огромная очередь. Более того, стражники ещё и вытянулись по стойке «смирно».       Возле большого куполообразного дома меня сняли и стали пинками подталкивать внутрь. Они что-то говорили на своём языке, но я ни слова не понимал. Попытался исчезнуть, но, как ни странно, у меня это не получилось. Что за...       — Кто ты? — на каком-то ломанном языке, более-менее понятном для меня, спросил вышедший навстречу толстый, как шарик, мужчина.       На его голове была чалма, одет он был в длинный халат, а на ногах были странные шлёпанцы с загнутыми кверху носами.       Даже в этой ситуации я чуть не расхохотался от комичности такого наряда. Интересно, он ни разу не падал в этой своей обуви? Мне она казалась жутко неудобной.       — Миахай, — решил просто назвать имя, не вдаваясь в расу, так как этих существ я пока никак не мог классифицировать.       — Откуда ты, Миуахай? — слегка исковеркав моё имя, снова задал вопрос этот шарик.       Я решил схитрить, не раскрывать же сразу все карты совершенно незнакомой личности, у которой вообще неизвестные мне мотивы.       — Не помню, — глядя на него самыми честными глазами, ответил ему, тот подозрительно прищурился.       — Имя помнишь, а откуда — нет?       М-да, тут я лоханулся, но решил импровизировать.       — У меня память отшибло выборочно: тут помню, тут — нет.       Он, видимо, не поверил, но больше настаивать ни на чём не стал.       Вместо этого меня провели в комнату, где прямо на полу лежали какие-то тряпки, как мне потом объяснили, это носило гордое название «постель». Посреди комнаты стоял маленький низкий столик, около которого лежала подушка, на полу был расстелен некогда пушистый ковёр, который в данный момент только напоминал об остатках былой роскоши, сейчас ворс был основательно притоптан, в некоторых местах были видны проплешины и какие-то пятна, которые так и не смогли отчистить, а кое-где он вообще был прожжён.       Глядя на всё это, я скривился. Обернувшись к мужчине-шарику, поинтересовался:       — Любезнейший, не просветите странника, потерявшего память, где и в какой стране он находится? И что это вообще за место? Почему я здесь?       Тот несколько минут раздумывал над ответом, после чего выдал:       — Ты сейчас находишься в стране Гардэния, — мне это ни о чём не сказало. — А это караван-сарай, где готовят рабов.       Вот это номер. С меня что, раба собрались делать? Всё моё нутро просто взбунтовалось.       — И часто вы отлавливаете путников, чтобы сделать из них рабов? — не знаю почему, но лезть в драку не хотелось, словно так и надо было, что я здесь находился.       — Всегда, — уверенно ответил мужчина. — Всё, хватит разговоров, что тебе стоило узнать, ты узнал, а сейчас тобой займутся.       После этого мне даже слова сказать не дали, схватили и, на ходу раздевая, куда-то потащили, как оказалось в большую купальню, где стали драить кожу, точно содрать её хотели, чем-то мазать, натирать.       Когда меня полуживого доставили обратно в комнату, завёрнутого в одну простыню, я без сил опустился на подушку около столика и только тогда заметил на нём фрукты, какой-то приятно пахнущий тёмный напиток в маленькой чашке, которую и брать-то страшно было, не говоря о том, чтобы из неё пить, она казалась настолько тонкой и хрупкой, что думал развалится в руках.       — А сейчас тебе стоит подкрепиться и отдохнуть, к вечеру ты должен хорошо выглядеть, — около меня снова оказался мужчина-шарик. Судя по всему, он у них тут главный.       Меня дважды не пришлось просить. Но вот кое о чём я не преминул уточнить:       — А что будет вечером?       Тот посмотрел на меня так, словно я спросил несусветную чушь, но тем не менее, скривившись, ответил:       — Торги вечером, к тому же, сегодня обещался быть даже визирь самого султана, — в голосе шарика сквозило столько гордости, словно сам Демиург решил осчастливить этого работорговца своим присутствием.       — А-а-а-а... Ну, если сам визирь, — иронично протянул я, отрывая виноградину и кидая её в рот.       Моё поведение удивило этого типа, он несколько минут наблюдал за мной, но потом не выдержал и поинтересовался:       — Ты вообще осознаёшь, что тебя готовят на продажу в качестве раба, может быть наложника для утех?       Я кивнул, продолжая как ни в чём не бывало отрывать виноградины.       — Э? А где истерики, крики возмущения? — не сдержал удивления тот.       Теперь настала моя очередь смотреть на него, как на идиота.       — А зачем? — тот чуть воздухом не подавился. — Чему быть, того не миновать. А истерики я не люблю, — на всякий случай уточнил в конце, решившись-таки взять чашку в руку и сделать глоток.       Напиток оказался терпким на вкус, тягучим и слегка горчил, но мне понравился, так как в теле появилась некая бодрость, исчезла сонливость, пропала усталость. В три присеста я допил жидкость, потянулся, тряхнул головой и... улыбнулся, чем заставил этот шарик вообще усомниться в моей адекватности и умственных способностях.       — Ладно, отдыхай, вечером за тобой придут, — выпалил он и поспешил ретироваться, оставляя меня одного.       Я потратил время с пользой, сразу же заваливаясь на то, что называлось постелью, и уснул. Разбудило меня тормошение за плечо и непонятный лепет над ухом. Приоткрыв один глаз, заметил встревоженное лицо парня, который, видимо, очень долго пытался меня добудиться, так как часто с опаской поглядывал на дверь.       Не став искушать судьбу, встал. Он тут же протянул мне какую-то накидку, которую я долго крутил в руках, совершенно не понимая, зачем там сетка и как это вообще надевается. И снова парень пришёл на помощь, натягивая эту штуку прямо на голову. Как оказалось, сетка была для глаз, а сам балахон опускался до самого пола.       Когда меня облачили в этот непонятный мешок, слуга тут же поманил меня за собой. Сопротивляться не стал и, приподняв полы, чтобы не запутаться и не грохнуться где-нибудь, пошёл следом.       Он привёл меня к помосту, около которого было целое столпотворение народа. Всё что-то кричали, размахивали руками, трясли кошельками, а тот самый шарик только улыбался и что-то говорил елейным голосом, указывая на стоящую девушку посреди помоста, причём абсолютно обнажённую. Она пыталась стыдливо прикрыться, но её руки всё время одёргивали, при этом этот же шарик постоянно накручивал её соски. Она только кривилась, но сказать ничего не могла.       Тут раздался выкрик и к девушке подскочило нечто страшное, дурно пахнущее, плотоядно ухмыляющееся. Он тут же стал открывать ей рот, чего-то пытаясь там найти. Я с нетерпением ждал результата поиска и был разочарован, когда мужчина хлопнул в ладоши, потом девушку по заднице и дёрнул её за полную грудь, ведя за собой. С обречённым видом та последовала за ним, а на середину помоста вывели ещё одну фигуру в таком же балахоне, как на мне, который тут же сдёрнули, представляя всем невысокого брюнета, с ужасом смотрящего на толпу.       И снова мужчина-шарик стал что-то говорить, указывая на юношу, тот сконфузился, его глаза метались по сторонам. Как я понял, его покупать никто не торопился, шарик расстроился, продолжая что-то выкрикивать, пока из толпы не раздался чей-то голос, будто делающий одолжение, а потом к юноше поднялся высокий мужчина с неприятным взглядом. Бросив кошель шарику, он схватил юношу за длинные волосы и фактически поволок вниз.       Дальше всё происходило по накатанной схеме: на помост выходил очередной кандидат или кандидатка, мужчина выкрикивал, как я понял, хвалебные оды, а из толпы раздавались свист или крики желающих приобрести раба. Всё занимало считанные минуты. Мне стало жарко под этим покрывалом, я стал задыхаться от недостатка воздуха, тело стало чесаться.       Наконец, пришли и за мной. Когда сдёрнули покрывало, я облегчённо вздохнул и без зазрения совести стал чесать бока, потом плечи, заставив подавиться словами оратора, который только начал распинаться о моих достоинствах.       — Ты что творишь? — зашипел этот тип, его глаза сверкали в ярости.       — А что? Разве можно на мою нежную, к тому же, отполированную кожу напяливать эту наждачку? — выдал я, стараясь сделать его виноватым, ведь недаром говорят, что лучшая защита, это нападение.       Толпа притихла, наблюдая за нашим спором.       — Раньше надо было об этом сказать, а не сейчас! — стал звереть распорядитель.       — Сказать кому? Тому, кто ни бельмеса не понимает, о чём я говорю? — вполне резонно заметил я. — А ты был слишком занят, — я даже пожал плечами и развёл руки в стороны, показывая, что с меня взятки гладки.       Ответить этот тип не успел, так как толпа вдруг закричала, засвистела, затопала ногами, что заставило распорядителя только плотоядно усмехнуться и наблюдать за толпой, переводя взгляд с одного на другого, потом на третьего.       Сколько продолжались эти крики, сказать сложно. Но когда к помосту направился какой-то мужчина, напоминающий змею, позади вдруг отчётливо раздался голос неизвестного, укутанного в такое же покрывало, как было на мне:       — Сундук золота.       В эту минуту я грешным делом подумал, что этот шарик сейчас лопнет, так как стал раздуваться ещё больше, хотя раньше казалось, что больше уже некуда.       Шедший явно ко мне змей недовольно оглянулся, но с неохотой склонился перед вновь прибывшим и тут же растворился в толпе. А тот даже подходить не стал, просто махнул рукой, подзывая к себе.       — Иди, — тут же засуетился распорядитель, пытаясь натянуть на меня снова балахон, но тут уж я решил проявить своеволие, вырывая эту тряпку у него из рук, закидывая её на плечо и гордо шествуя сквозь толпу, которой пришлось расступиться.       Когда я подошёл ближе, несколько минут мы смотрели друг на друга. Не видя лица купившего меня, я почувствовал, что он улыбается, после чего на меня накинули плащ и показали на повозку, в которую залез, не сопротивляясь, после чего повозка двинулась в неизвестном для меня направлении.       Вот только страха или волнения не было. Интуиция мне подсказывала, что я двигаюсь в правильном направлении. Я вспомнил о своих клинках, которые на время перекочевали к тем, кто меня тогда схватил, но пока решил их не призывать, спрятать мне их пока было некуда, а вот когда придёт время...       В том, что оно придёт, я нисколько не сомневался, вот только не думал, что очень скоро.