Миахай

      Меня провели в затхлое помещение, где находилось очень много народу. Я даже честно попытался сосчитать, но на тридцать девятом сбился, плюнул и повернулся к сопровождающему:       — А где мне приземлиться? И как они тут вообще не задыхаются?       Я ещё хотел узнать, почему их так много, полная антисанитария, спёртый воздух, о проветривании тут явно не слышали ни разу, но самое главное, спали и ели они все на каких-то подстилках, которые были не первой свежести.       — Сейчас тебе принесут циновку, — ответил сопровождающий, снимая свой мешок с головы.       Он оказался довольно привлекательным мужчиной, лет тридцати, если судить по человеческим меркам, черноволосый, сероглазый, прямой нос, тонкие губы, на подбородке ямочка. Когда он заметил с каким интересом я его рассматриваю, слегка улыбнулся. В этот момент я заметил ямочки на щеках, что делало его значительно моложе. А морщинки около глаз явствовали о том, что он улыбается довольно часто.       — Рассмотрел? — склонив голову набок, поинтересовался мужчина, я согласно кивнул. — Тогда располагайся, — указав на то, что принесли для меня, произнёс он, но потом слегка нахмурился. — Постарайся пока не попадаться нашему султану на глаза, если не хочешь проблем.       А вот это уже интересно. Я слегка удивлённо посмотрел на него, ожидая объяснения, но он продолжал молчать. Тогда я сам решил узнать, с чего вдруг последовала такая просьба:       — Почему не попадаться?       Тот продолжал хмуриться, думая о чём-то своём, но потом решил ответить:       — Там наверху сейчас идёт своеобразная война между фаворитами, — пояснил он. — Их трое, каждый из них пытается стать первым, строя козни друг другу.       — Н-да, как всё запущено, — пробормотал я. — Этот ваш султан что, такой неотразимый половой гигант? С чего за него такая война идёт?       — Обо всём узнаешь позже, пока отдыхай и помни мои слова, а мне пора, чуть позже я тебя навещу, — ответил мужчина и развернулся к выходу.       — Ты всех всегда навещаешь? — вот не могу я сдержаться, чтобы не съязвить.       Но его ответ меня только озадачил:       — Нет, но звёзды не врут, — после чего ушёл, оставляя меня в догадках, о чём это он только что сказал.       Стоило сопровождающему покинуть меня, как я тут же почувствовал напряжение, которое витало в воздухе, да и тишина установилась оглушающая, от неё даже уши заложило после того гомона, что стоял, когда я только появился.       Вокруг меня стал собираться народ. Рассматривали кто с интересом, кто с неприязнью, а кто и с откровенной ненавистью. Один из парней сделал шаг вперёд и что-то спросил, естественно, я ничего не понял. Но тут же, наконец, почувствовал знакомую волну, пробежавшую по телу. Только странно, почему же сразу этого не было? А только здесь дало возможность понимать их язык. Парень ждал ответ, поэтому пришлось попросить повторить вопрос, который я не услышал из-за гула в ушах.       — Кто ты и почему тебя поселили в нижний гарем? — не выказав никакого недовольства, повторил свой вопрос юноша.       Только сейчас я заметил, что среди всех собравшихся не было ни одного блондина. Все имели или чёрный, или каштановый, или, на худой конец, русый цвет волос, но с белыми, как у меня, не было никого.       — Меня зовут Миахай, — начал я свою сказку. — Откуда прибыл — не помню, но в пустыне меня схватили работорговцы и выставили на торги, а купил тот, кто, собственно, и привёз.       Видимо, мой ответ не до конца удовлетворил собеседника, так как он продолжал подозрительно меня рассматривать, а потом снова спросил:       — Ты так и не ответил, почему тебя поместили в нижний гарем? Успел чем-то провиниться перед визирем?       Вот же любопытный какой.       — Если бы мне ещё доложили о своих действиях, я и сам был бы счастлив, а так, просто сказали, что так надо и всё, — вполне честно ответил я.       — Странно всё это, — ко мне подошёл второй юноша, разглядывая со всех сторон. — Ты очень красив, необычен, наверняка дерзок, наш султан любит таких, ты вполне мог бы стать жемчужиной гарема, — он словно разговаривал сам с собой. — И именно то, что тебя запихнули сюда, спрятав от глаз султана, наводит на размышления.       — А чем же здесь так плохо? — не понял я.       Да, воздух тяжеловат для дыхания, да народу, как селёдок в банке, а так...       — Ты не понимаешь! — перебив меня, вперёд выскочил ещё один юноша, на вид подросток, но взгляд был умудрённого опытом мужчины. — Здесь у нас нет никаких перспектив на будущее, мы редко видим солнечный свет, мы прозябаем в неизвестности, в конце-концов, мы так и подохнем, состарившись и не почувствовав толком всех прелестей жизни.       — А в чём для тебя заключены прелести жизни? — решил уточнить я.       Тот недовольно вскинулся и скривился, а потом с пафосом выдал:       — В любви!       Меня чуть на смех не пробило. Как это чудо представляет себе любовь? Тот, у кого такой гарем, в принципе любить не способен, а он, наивный, на что-то ещё надеется. Глупо.       Говорить этого ему не стал, так как понял всю тщетность после того, как кто-то из парней попытался донести до него похожую мысль, но он оказался настолько твердолобым и самоуверенным, что его оппонент вскоре махнул рукой и переключился на другую тему. В частности, мне поведали о том, что даже у одного из них раз в месяц появляется шанс показаться перед глазами султана, когда он проводит, так называемые, показательные выступления. Вот тогда все стараются кто во что горазд: кто-то поёт, кто-то танцует, кто-то играет на музыкальных инструментах...       Ещё мне с гордостью поведали, что четверо из нижнего гарема удостоились чести разделить ложе с султаном. Вот только я никак не мог сообразить, в чём же заключается эта честь. Мне султан представлялся жирным, потным, страшным мужчиной, от которого тошнить начинает, даже сам не сообразил, с чего вдруг такие ассоциации, но именно такие и были. Вот только говорить об этом никому не стал, судя по их мечтательным взглядам, точно бы порвали на лоскутки за такие речи.       — Кстати! — вдруг воскликнул тот самый подросток, шальными глазами оглядывая толпу. — Завтра же как раз показательный смотр! Я должен быть лучше всех! — всплеснув руками, он умчался к своему закутку, где начал рыться в каком-то мешке.       Я на это пожал плечами и потерял к нему интерес. Многие тоже разошлись по своим местам. Со мной остались только четверо, они-то и рассказали о том, что сейчас творится в верхнем гареме. А именно, трое фаворитов, которые пытаются перегрызть друг другу глотки, ведут между собой войну за внимание султана. Было и отравление, и попытки удушения, и попытки утопить, и даже попытки заколоть ножом, но всё это пресёк сам султан, после смерти того, кто действительно был первым и фактически бесспорным фаворитом, которого утопили те трое гадов наверху. Только доказать факт насильственной смерти не удалось, вот и пришлось султану смириться с потерей.       Я слушал и поражался, насколько же могут быть жестоки некоторые в попытке получить внимание. Я обдумывал сказанное, когда железная дверь загремела засовами и в неё вошёл тот самый мужчина, который меня привёз.       Со всех сторон стали раздаваться восхищённо-предвкушающие шепотки:       — Визирь снова пожаловал...       — Ох, визирь... Странно...       — Что он здесь забыл? Зачастил...       Но я не обратил внимания на этот шёпот, наблюдая за тем, как он твёрдым шагом направляется ко мне. Даже никого не удостоив вниманием, он коротко бросил:       — Иди за мной, — после чего так же резко развернулся и направился обратно к выходу.       Я последовал за ним.       Визирь привёл меня в сад, там оказалось очень красиво: необычные цветы на ухоженных клумбах, высокие плодоносные деревья с налившимися плодами на ветвях, кое-где сад ещё цвёл. А беседка, в которую он меня привёл, была увита плющом, в ней было прохладно, так как солнечные лучи не проникали сквозь густую поросль. Я вдохнул полной грудью свежего воздуха и огляделся по сторонам.       — Здесь красиво, — заметил я, чтобы не молчать, а хоть что-то сказать.       — А главное, нет лишних ушей, — заметил визирь. — Здесь никто не сможет нас подслушать, можем поговорить спокойно.       — Что ты мне хочешь рассказать? — повернулся я к нему. — Если о верхнем гареме, то меня уже просветили, — я усмехнулся.       — Нет, не о нём, — пристальный взгляд прямо в глаза. — Я знаю, что и кого ты ищешь, — у меня сердце готово было уйти в пятки. — А ещё я знаю, что ты не из нашего мира, — забил гвоздь в крышку гроба мужчина, на этот раз слишком серьёзно глядя на меня.       На блеф это похоже не было. Пока я пытался придумать, что сказать, к беседке подбежал юноша и быстро что-то залепетал визирю. Тот согласно кивнул, встал и обратился ко мне:       — Никуда не выходи, посиди здесь, отдохни, я скоро приду, опять эти фавориты что-то устроили.       Мне ничего не оставалось, как согласно кивнуть.       Вот только долго пробыть в одиночестве не удалось. Моё уединение было нарушено стремительно вошедшим мужчиной, который, заметив меня, нахмурился и тут же схватился за кинжал, висящий на поясе. Вот теперь пришло время призвать мои клинки, что я и сделал. В считанные секунды они оказались в руках, и мы начали кружить друг против друга с этим типом. Я старался не нападать, а обороняться, чтобы не поранить его, так как проливать чью-то кровь в чужом мире никак не планировал, тем более, чувствовал, что меня явно с кем-то спутали.       — Миахай, остановись! — позади раздался полный ужаса вопль визиря.       Я даже не обернулся, но ответил:       — Ага, сейчас, чтобы этот тип меня нашинковал, как капусту? Я и так пока только в обороне и даже пальцем его не тронул.       На это мой соперник странно усмехнулся и спросил:       — А мог бы?       От его самоуверенного тона меня покоробило.       — Ты уверен, что хочешь это узнать? — начал злиться я, тот кивнул. — Что же, сам нарвался, — и я бросился в атаку, став кружиться волчком, размахивая клинками, пока не приставил оба к горлу соперника.       — Миахай! — снова попытался воззвать к моему рассудку визирь. — Опусти оружие от горла султана...       — Упс! — я резко отскочил от того, с кем только что дрался и... спрятался за спину визиря.       После моих манипуляций раздался хохот. Я осторожно выглянул.       — Кхемен! Как долго ты собирался прятать от меня эту жемчужину?       По взгляду визиря я понял, что вляпался по самое не могу...