Миахай

      Несколько минут визирь с укором смотрел на меня, я даже потупился, чуть землю носком ковырять не начал. А потом...       — Какого чёрта? — прошипел я. — Откуда же я знал, кто на меня напал? Я-то всего лишь защищался.       — Ладно, не кипятись, — вздохнув, визирь махнул рукой. — Тем более, уже поздно что-то менять.       — Вы о чём там шепчетесь? — подходя ближе и рассматривая меня со всех сторон, поинтересовался султан.       — Обсуждаем проблемы мировой экономики, — выпалил я, поджав губы.       Султан хохотнул.       — И что за проблемы, о которых мне забыли доложить? — склонив голову набок, он внимательно и пристально смотрел мне прямо в глаза.       — Да вот, знаете ли, работорговля процветает, казна скуднеет, скоро всех наложников кормить нечем будет, хотя... — тут я замолчал и задумался.       Мне в голову пришла мысль, как можно освободить парней из нижнего гарема и отправить их к семьям.       — Хотя? — поторопил меня визирь.       Султан же только внимательно слушал, при этом разглядывая меня с головы до ног.       — Этот вопрос тоже решаем, — начал я, заметив, как загорелись глаза султана и насмешкой глаза визиря.       Мне в этот момент показалось, что визирь заранее знает каждое моё слово, каждый жест.       — Так как же можно это решить? — снисходительно поинтересовался султан, словно ожидая от меня какой-то глупости.       — Распустить всех, — произнёс я то, что от меня ждали, а потом, заметив скептический взгляд султана, словно говорящий: «Я так и думал», добавил: — Но не просто так.       Вот тут-то оба посмотрели с интересом. Решив не томить ожиданием, выдвинул свою теорию:       — Я уверен, что у каждого из них есть семья, которая с радостью выкупит своих сыновей, братьев, а может и любимых, хотя последнее не факт, конечно. Так и вы деньги заработаете, и от лишних ртов избавитесь.       — Гарем символизирует о статусе султана, — менторским тоном заметил визирь.       Я только хмыкнул.       — А жест доброй воли символизирует о справедливости и широте души, — не остался я в долгу.       Наш разговор был прерван криками, доносящимися с другого конца сада. Мы дружно повернули туда головы, словно могли что-то там увидеть, а потом, не сговариваясь, ломанулись на истошный вопль.       Когда подбежали, то увидели, что на краю фонтана лежал юноша, его ноги и голова были в крови, а двое, стоящих рядом, только наблюдали за тем, как мучается юноша.       Растолкав всех, тут же бросился к пострадавшему и ужаснулся. В ступнях торчали колючки, которые имели очень острые шипы. Видимо, на них-то юноша и наступил, от чего упал и разбил голову о край фонтана.       Пока султан выяснял обстоятельства дела, я очень аккуратно вынимал колючки, после чего промывал рану на голове до прихода целителя, которого, кстати, так никто и не соизволил вызвать, пока это не сделал визирь.       Когда пострадавшего унесли, я выпрямился и посмотрел на двух фаворитов, которые готовы были испепелить меня взглядом.       — Кхемен, отведи Миахая в покои жемчужины, — скомандовал султан, одним только взглядом предотвращая недовольный возглас фаворитов.       — Да, мой повелитель, — склонился в поклоне визирь, яростно сверкая глазами. — Идём, — это уже было сказано мне.       Я тут же направился за ним.       Он привёл меня в богато обставленную комнату и сразу же, только плотно закрыв дверь, начал разговор:       — Ни у меня, ни у повелителя нет той вещи, что тебе нужна.       После этих слов мне даже расхотелось рассматривать комнату. Я удивлённо уставился на него и произнёс:       — Но этого не может быть. Ведь не зря меня закинуло в ваш мир.       Тот задумался на мгновение.       — Да, с этим не поспоришь, — он присел в кресло и уставился в одну точку. Я молчал, не отвлекая. Минут через десять тягостного молчания, он встряхнул головой. — Наверное, ты прав, то, что тебе необходимо, и правда в этом мире, более того, где-то совсем рядом, но я не вижу ни что это, ни у кого оно.       — Что же, будем искать, — с тяжёлым вздохом выдал я. — Тем более, что я приблизительно знаю, как выглядит нужная мне вещь.       И тут, достав свою подвеску, снял часть амулета и показал ему.       — Мне нужна следующая часть к этому.       Взяв его в руки, визирь покрутил со всех сторон, при этом его брови были сдвинуты, мне даже показалось, что я слышу, как работают шестерёнки в мозгу.       — Что-то похожее я уже видел, — произнёс он. — Но вот где, не могу вспомнить, будто мою память кто-то блокирует.       — Хм, может так оно и есть? — произнёс я, задумавшись. — Но что же мне делать? Оставаться здесь надолго я не могу, чувствую, что должен спешить, да и султан этот ещё...       Договорить мне не дал смешок визиря:       — На этот счёт не переживай, с повелителем я постараюсь поговорить, чтобы он дал тебе несколько дней привыкнуть к обстановке, а там, может, ты найдёшь свою часть.       Вот это меня неимоверно обрадовало.       — Спасибо тебе, — от души поблагодарил я, но потом у меня возник ещё один вопрос: — Скажи, а почему ты мне помогаешь? Ты ведь меня знать не знаешь.       Визирь посмотрел на меня так, словно хотел заглянуть в самую глубину души.       — Потому что я знаю, что это правильно, что так и должно быть. Ты не со злом к нам пришёл, вот поэтому и помогаю, — тут он встал, огляделся. — Я должен проведать юного Сейша, отдыхай.       Я только согласно кивнул.       Когда собрался было спросить, будут ли тут кормить, как дверь открылась, и вошли слуги с подносами, на которых стояли всевозможные кушанья и фрукты. Визирь обернулся, кивнул головой на еду, показывая, что мне стоит подкрепиться, но это я и сам прекрасно знал, а после вышел.       Слуги, расставив всё на низком столике, сразу же удалились. Только самый младший из них кивком головы указал на какую-то чашу и едва заметно мотнул отрицательно головой. Не знаю, что это было: действительность или обман зрения, но во избежание всякой гадости, вспомнив об отравлении у Владыки, решил не прикасаться к этой чаше, и вообще обойтись одними фруктами. Ведь неизвестно, какой дряни мне там намешали.       Перекусив, встал и подошёл к окну. Обзор открылся красивый: вдалеке виднелось море, которое в данный момент сияло зеленоватой гладью и было спокойно, лёгкий ветерок слегка теребил листья деревьев, которые росли вдоль аллеи ведущей к морю. В небе летали большие белые птицы, то резко пикируя вниз, то снова взмывая вверх. В саду я заметил огромного зверя с большущим красивым хвостом, который переливался разными цветами.       Я задумался о том, как долго мне придётся здесь пробыть, пока я не найду ту часть амулета, которая должна быть в этом мире. Ведь у меня даже нет приблизительного круга поисков, не стану же я к каждому подходить и интересоваться, не забредала ли к нему нужная мне вещица. Пока я раздумывал, как мне быть дальше, дверь открылась.       Посчитав, что это пришли слуги убрать подносы с едой, я даже оборачиваться не стал, продолжая разглядывать окружающий пейзаж. Но тут всё моё нутро почувствовало опасность. Резко подскочив, сделал сальто и, перевернувшись, оказался около одной из стен, в упор глядя на двух фаворитов, лица которых были искажены злобой.       — Что вам здесь понадобилось? — доставая клинки, готовясь к атаке, поинтересовался сразу у обоих.       — Откуда ты взялся здесь? Что, поближе к султану захотелось? — сузив глаза, осведомился один из гостей.       — Вот только ради этой злобы, пошёл бы на принцип, став первым и единственным фаворитом, — самоуверенно, но больше, чтобы позлить этих типов, выдал я. — Жаль, что времени у меня для этого мало, дела, знаете ли.       — Ты со стороны-то себя слышал? — пытаясь задеть меня, спросил второй, до этого молчавший юноша.       Судя по тону и тому, как он себя вёл, я понял, что зачинщик всех пакостей он, только действует чужими руками или исподтишка.       — Зачем мне себя слушать? — скептически произнёс в ответ. — Для этого есть вы, чтобы не только слушать, но и внимать.       Кажется, я их разозлил. На меня бросились сразу оба, вот только что могут сделать дилетанты? К тому же, у обоих не было оружия. И тут, заломив того, который был наиболее опасным, я кое-что заметил. Но рассмотреть не успел, в дверь ворвался визирь, яростно сверкая глазами, за ним бежал султан.       Заметив нашу троицу, повелитель больше не колебался ни минуты.       — Высечь!       В комнате тут же появились полуголые амбалы, которые, как пушинок, подхватили нас троих и куда-то понесли. Вот же несправедливость судьбы: мало того, что пришлось отбиваться от этих двоих, так за них же ещё и высекут. Ладно, переживём, главное, что я был уверен: теперь-то я точно здесь надолго не задержусь.