Злата

Непривычно холодный для лета туманный рассвет не принёс с собой надежду. И хотя всё указывало на то, что к полудню солнечные лучи должны были разогнать дождливую хмарь, настроения это никому не улучшало. Поиски продолжались, выставлялись новые ловушки, но дракон словно сквозь землю провалился. Можно было бы предположить, что, испугавшись, маленькое чудовище попросту сбежало, но в столь благополучный исход никто не верил, потому как даже если сейчас дракон улетел, то рано или поздно он вернётся, уже окрепнув и набравшись сил, ибо то золото, что хранилось в сокровищнице Эребора, неизменно бы привлекло огнедышащего ящера вновь. И никто из владык, слишком хорошо знакомых с этими порождениями Зла, не желал успокоиться, пока голова маленькой крылатой твари не украсит чью-то коллекцию охотничьих трофеев. Тогда и только тогда правители трёх народов вновь будут уверены в безопасности своих подданных. Прибывший в Эребор с первыми лучами солнца Гэндальф, уже в пути осведомлённый о случившемся, пока что тоже ничего дельного не предложил, только велел готовиться к очередной смуте, а там уже будет видно, как и чего. Правители, среди которых теперь присутствовал и Бард, прибывший следом за своими воинами, расположились в одном из просторных залов подгорного королевства, собрав очередной совет, но так ни к чему новому и не пришли. В конце концов, собравшиеся склонились к предположению, что дракон покинул эти земли. Покинул, чтобы рано или поздно вернуться, а это означало ожидание тёмных времён и подготовку к худшему. Было решено заключить новый военный союз, а так же разослать гонцов в соседние края с предупреждением о новой угрозе. Торин, наконец, отпустил неизменно присутствующих тут же племянников, повелев тем немного отдохнуть перед дорогой - король планировал отправить принцев вместе с гонцами в Железные холмы. Трандуил в свою очередь отослал Тауриэль, с позволения Торина разрешив той немного погулять по подземному городу. Было бы жестоко лишить это юное создание возможности посмотреть на чудеса, сотворённые руками подгорного народа, а заодно упустить возможность напоследок разведать обстановку, так, на всякий случай. Хотя отношения с соседями можно было назвать дружескими с большой натяжкой, всё же приходилось признавать, что и гномы умели создавать что-то полезное. Именно они в своё время сделали пригодным для жизни надёжный подгорный дворец, в котором немногочисленный народ Трандуила мог спокойно пережидать обрушивающиеся беды и несчастья в безопасности и тепле. С девушкой был отправлен проводник из свиты Торина, почтенный седоволосый гном с длинной аккуратно заплетенной в косы бородой, но стоило им лишь ступить за порог зала и сделать несколько шагов, как почтенный старец поскользнулся и смачно шлёпнулся на пол, громыхая парадным доспехом и громко и непотребно ругаясь на кхуздуле. Девушка попыталась помочь гному встать на ноги, и тот, сдавленно охая и хватаясь за спину, кое-как выпрямился. Тут же откуда-то из-за неприметного поворота вынырнули братья. Фили тут же обратился к старшему гному с вопросом, не нужна ли ему какая помощь, и, в конце концов, вызвался проводить его в мастерскую, чтобы почистить замаранный доспех, благо старик вовсе не горел желанием возиться с рыжеволосой представительницей старшей расы. Кили же клятвенно пообещал, что позаботится о гостье, и, стоило гномам скрыться за поворотом, лукаво улыбнулся эльфийке. - Идём скорее! Они бесшумно скользнули в неприметный тёмный коридор и остановились только тогда, когда оказались в просторном светлом чертоге. Принц взял Тауриэль за руку, чтобы она случайно не потеряла его в толпе снующих туда-сюда гномов, и повёл знакомиться с городом, по пути рассказывая всё, что знал или читал о легендарном королевстве. Это прогулка помогала ему немного отвлечься и не думать о плохом, ведь Злата всё ещё была в опасности. Тауриэль тоже позволила себе немного расслабиться, ведь такой возможности у неё уже давно не было. Разумеется, разрешение Трандуила посмотреть подгорный город она поняла правильно: после этой прогулки он наверняка вызовет её к себе и подробно обо всём расспросит. Но это потом. А сейчас можно хотя бы немного отвлечься и… И побыть рядом с тем, ради кого она так рисковала в недалёком прошлом и на встречу с кем так отчаянно надеялась. И вот сейчас, шагая бок о бок с Кили, Тауриэль чувствовала, что невидимая петля власти, которую захлестнул вокруг её шеи Трандуил, потихоньку ослабевает. Возможно, так подействовали на юную эльфийку новые впечатления, полученные здесь, в подгорном королевстве, ведь несмотря на свои шестьсот с небольшим лет, всё, что она видела в своей жизни – это лес, и немного того, что прилегало к его границам. Обязанности не позволяли ей отлучаться слишком далеко от родных мест, и Тауриэль безоговорочно подчинялась этому правилу. До тех пор, пока не встретила Кили. А юный принц продолжал что-то рассказывать гостье обо всех чудесах и диковинах, что встречались им на пути. Они заглянули в кузни, в пещеру, где бурная подгорная речка низвергалась грохочущим водопадом прямо в небольшое озерцо, из которого бежала дальше, но уже присмиревшая и тихая. Вода же в озере словно светилась изнутри таинственным синим светом. Кили показал девушке пещеры с горячими источниками, из которых подгорный народ брал воду для купален: специальные механизмы закачивали кипяток в многочисленные трубы, доставлявшие его прямо по назначению. Было так же несколько пещер, почти не тронутых умельцами народа Кхазад. Эти подгорные чертоги, изукрашенные самой природой, поражали своим великолепием. Многочисленные пучки драгоценных кристаллов, росших прямо из стен, казалось, излучали собственный свет, хотя на самом деле они служили ловушкой для солнечных лучей, что пробивались сюда сквозь щели в потолке. Кристаллы дробили солнечный свет на мириады разноцветных искр – белых, золотых, алых, сапфировых – и эти искры, словно сказочные мотыльки, порхали по стенам трепещущими бликами. Тауриэль ещё никогда в жизни не видела подобной красоты и понимала, что не увидит уже никогда. До этого дня ей была ведома лишь красота родного леса, опороченного тёмной силой, но всё же остающегося несравненно прекрасным, да холодное совершенство звёздного света, льющегося с небес в глухой тишине, когда окружающий мир благополучно дремлет, укрытый бархатным одеялом ночи. Но никогда ещё не открывалась ей красота природы подземных глубин, перед которыми так благоговели гномы. И вот теперь она здесь, в самом сердце мира, неотъемлемой частью которого был Кили. Должно быть, такого великолепия и сам Трандуил никогда в жизни не видел, иначе не относился бы столь пренебрежительно к представителям подгорного народа. Да, мир был заключен и старые обиды на время забыты, но полного понимания так и не зародилось между ними. А жаль… Если бы король мог увидеть всю эту красоту! Время же, отпущенное этим двоим, неумолимо таяло. Напоследок Кили на свой страх и риск предложил девушке заглянуть в сокровищницу. Он понимал, что, если Торин узнает об этом, то наверняка разгневается, но уж очень хотелось юному принцу показать, где он так долго прятал дракона, ведь теперь это был их общий секрет. Да, конечно, столько золота эльфийка не видела никогда в жизни, но, к некоторому удивлению и радости Кили, особого интереса к количеству драгоценного металла не проявила. Куда больший интерес вызвала у девушки пристроенная в углу у стены старинная арфа, украшенная поверху золотыми цветами, в чашечках которых таились драгоценные камни. Этот инструмент резко отличался от сделанных гномами, хотя, судя по размерам, предназначался именно для них. - Дядя говорил, это был подарок на коронацию Трора, моего прадеда, - пояснил Кили, заметив, что девушка серьёзно заинтересовалась арфой. – Но прадедушке была больше по душе флейта, поэтому на арфе он почти не играли. Дядя Торин умеет, но у него своя есть, к которой он привык. Умеешь играть? Тауриэль кивнула, задумчиво коснувшись пальцами струн. От долгого пребывания без дела инструмент определённо нуждался в настройке. - Работа моих родичей, - задумчиво произнесла девушка. - Я так давно не прикасалась к инструменту. Тонкие девичьи пальцы коснулись струн, и подгорный чертог затопила нежная, переливчатая мелодия. И чудилось гномьему принцу, будто слышит он в этих мелодичных переливах шелест изумрудной листвы, щебет соловьёв в сумерках, звон чистейших родников в лесных кущах. Тауриэль принялась тихо напевать какую-то балладу, сложенную эльфами, и её звонкий голос отдавался эхом под сводами древнего зала. Кили вздрогнул от лёгкого прикосновения девичьей ладони. Девушка, уже окончившая свою песню, теперь с беспокойством наблюдала за гномом. Принц тихонько кашлянул, пытаясь скрыть смущение. - Ты прекрасно поёшь, - произнёс, наконец, молодой гном. - Я словно бы перенёсся отсюда за многие лиги. Никогда бы не подумал, что арфа может звучать так... многолико. Вот только не знаю, о чём была твоя песня... - О царевне зачарованного королевства Дориат, Лютиэн Тинувиэль и о её любви к смертному, - тихо отозвалась эльфийка. - Такой сильной, что даже смерть отступила перед нею на время. - На время? Кили не интересовался историей эльфийского народа, у гномов всегда был свой взгляд на происходящее в Средиземье. И конечно же Балин рассказывал легенды о том, как вероломно поступали эльфы древности с их народом, и про Дориат тоже слышал, большей частью о том, что именно гномы убили короля Тингола за его жадность и вероломство. Но лишь это, и ни о какой дочери короля эльфов его народ не упоминает. Тауриэль кивнула. - Завтра, - задумчиво произнёс принц, присаживаясь рядом с эльфийкой. - Завтра я уведу Злату отсюда. Да, к этому разговору надо было вернуться. - Я иду с тобой, - напомнила Тауриэль. Кили только вздохнул. Своим упрямством девчонка нисколько не уступала гномам! Они покинули сокровищницу и поспешили обратно в зал, где Торин отдавал последние распоряжения. - Увидимся на старой дороге в Дэйл, - шепнул на прощание Кили. Потом быстро поцеловал девушке руку и шагнул в неприметный боковой коридор. Вернувшись в зал, Тауриэль ни жестом, ни мыслью не выдала своих истинных намерений. Слухи о том, что Трандуилу ведомы помыслы всех его подданных, не были лишены оснований, и девушке пришлось приложить не мало усилий, чтобы подавить волнение и вести себя естественно. Но она справилась, и уже сидя у камина в отведённых ей покоях, мыслью была уже далеко от знакомых мест. Что её ждёт там, за пределами такого опасного, но такого родного Лихолесья? Ведь она больше никогда не сможет вернуться под этот шуршащий лиственный полог, не сможет услышать предрассветное пение птиц или шум знакомой реки. Но и оставаться более под властью Трандуила она не желала. Надоело быть марионеткой, козырем в чужой игре.