Впереди уже ничего нет

Вздох, другой. Удары сердца гулким эхом отдаются в ушах, никак не выходит унять предательскую дрожь, колени подкашиваются. Не осталось ничего: ни мыслей, ни чувств, только жгучее, томное желание. Тома чувствовал, что Фред рядом. Сейчас, во время течки, запах альфы казался еще более манящим, и отказывать себе в желании прикоснуться к возлюбленному не было сил. Потому омега, не раздумывая, прижался к Фреду и, чуть приподнявшись на носках, потянулся за поцелуем, необходимым, как воздух. Однако альфа, хрипло зарычав, сжал плечи юноши и чуть отодвинул его от себя. - Подожди. Чего ждать? Тома смутно припоминал, что по какой-то причине сейчас не стоило лезть к Фреду. Только по какой? Да и какая вообще разница, если он, возбужденный, девственный омега, так жаждет прикосновений мужчины? Тяжело дыша, юноша все-таки постарался сдержать свои порывы, чему помогали руки Фреда, все еще сжимающие хрупкие плечи. Где-то на краю сознания Тома понимал, что реагирует совсем не так, как это обычно бывало в течке. Еще ни разу ему не сносило крышу до такой степени, чтобы он не мог себя контролировать. Впрочем, еще никогда в такие периоды рядом с ним не было альфы. С грохотом захлопнулась дверь. Они зашли куда-то или вышли откуда-то? Тома чуть нахмурился, в который раз проклиная свою слепоту. Если бы он только мог видеть, возможно, сейчас ему было бы проще сообразить, что вообще происходит. Однако эта мысль, как и многие до нее, бесследно исчезла, стоило Фреду, наконец, заключить омегу в объятия и впиться в губы жадным поцелуем. И это послужило Томе сигналом: теперь можно. Можно бесстыдно прижиматься к альфе, ерошить его волосы, с не меньшей страстью отвечать на его нетерпеливые, требовательные поцелуи. Мгновение – и язык Фреда уже хозяйничает во рту омеги, скользит по небу, вдоль ровных рядов зубов, исследуя, лаская, а руки мягко забираются под рубашку, оглаживают спину, заставляя Тому сдавленно стонать в поцелуи и чувственно прогибаться навстречу. От этих нежных прикосновений вдоль позвоночника то и дело словно пролетали легкие электрические разряды. Это было приятно. Не так, как обычно во время течки, сейчас даже едва заметная боль от недвусмысленного напряжения внизу живота казалась сладкой. Фред, чуть отстранившись, начал расстегивать рубашку Томы. Видимо, от волнения получалось у него не очень, потому как спустя несколько секунд альфа недовольно рыкнул и рванул края злосчастной рубашки в разные стороны. Омега слышал, как по полу рассыпались оторванные пуговицы, аж дыхание перехватило от осознания того, насколько сильно альфа сейчас желал его. Первые невесомые прикосновения к обнаженному торсу вызвали волну мурашек. Подумать только, как это приятно! Чувствовать руки Фреда на своей коже там, где никто никогда не дотрагивался до омеги. А еще – ощущать всем телом, что он рядом. Он здесь. Альфа настоящий, не плод воображения, не слуховая галлюцинация. Фред реальный, и сейчас он, осмелев, уже беззастенчиво лапает своего омегу. Правда, стоя это делать было не слишком удобно. Тома, едва держащийся на ногах, начал уже заметно цепляться за руки альфы. Недолго думая, Фред приподнял юношу за бедра, Тома же обнял его за шею и обхватил ногами, отчего из груди мужчины вырвался сдавленный рык. Оставалось только донести бесценную ношу до постели, что в конце концов удалось не без труда: короткие, жаркие поцелуи весьма эффективно отвлекали от ориентирования в пространстве. Ко всему прочему Фред едва держал себя в руках, несколько раз ему даже пришлось одергивать себя от желания послать все к чертям и взять омегу прямо на полу. Нет, их первый раз должен быть совсем не таким. И, надо сказать, это томительное ожидание доставляло Фреду удовольствие. С щемящей нежностью он оглядывал лежащего перед ним юношу, слегка подрагивающего от волнения, трогательно льнущего к своему альфе, а вслед за взглядом прикасался к желанному телу. Наклонившись, Фред с хитрой ухмылкой принялся целовать тонкую шею, за что был награжден шумными вздохами. Сейчас, когда все границы были благополучно стерты, можно было без зазрения совести покрывать поцелуями вздымающуюся мальчишескую грудь, оставляя при этом недвусмысленные краснеющие отметины, сжимать узкие бедра, а потом скользить ладонями вверх, к обнаженной коже. Вслушиваться в каждый тихий вздох, сходить с ума от неуверенных прикосновений к плечам. Каких только любовников не бывало в постели Фреда, ей-богу. Шлюхи, обольстители, случайные и постоянные партнеры, они, тем не менее, менялись постоянно, задерживаясь в жизни альфы не дольше, чем на пару месяцев. Он, в сущности, и сам не знал, отчего так отчаянно сторонился серьезных отношений, почему всегда обходил стороной наивных девственных мальчиков, которые, возможно, могли бы стать достойными супругами. Тогда он не представлял, какого именно человека хотел видеть рядом с собой, знал только, что ни один из ранее встреченных омег на роль возлюбленного не годился. И только сейчас, спустя столько лет, проведенных в компании любовников и шлюх, Фред хотел связать свою жизнь с одним человеком. Плевать, что Тома еще совсем мальчишка, что он слеп и всегда будет нуждаться в помощи. Альфа был уверен, эту самую помощь он всегда сможет предоставить. Более того, никто, кроме него, не сумеет. - Фред, - едва не простонал юноша, отчего альфа, удовлетворенно ухмыльнувшись, понял, что пора переходить к более решительным действиям. До сих пор Фред не думал, что их первый раз будет во время течки, и потому представлял, что не сможет отказать себе в удовольствии сводить мальчишку с ума медленными ласками. Однако сейчас промедлением он мучил не только себя, но и своего партнера. Альфа уже вполне неплохо был знаком с тем, как омеги переживают течку. Мужчина аж поморщился от осознания того, что до сих пор его мальчику приходилось терпеть эти периоды в одиночестве, не имея возможности оказаться в объятиях альфы. Что ж, теперь следовало вернуть ему удовольствие за все прошедшие годы. Потому Фред, осторожно стягивая с Томы оставшуюся одежду, целовал его мягко и до невозможного нежно, словно в благодарность за то, что омега дождался его. От робости юноши не осталось и следа: он сам подавался навстречу, неумело, но страстно отвечал на поцелуи, даже пытался раздеть Фреда. Альфа, тихо и, казалось, несколько нервно рассмеялся, но мешать не стал. Пальцы Томы дрожали, он едва справлялся со злосчастными пуговицами рубашки мужчины. Юноша забавно хмурился и нетерпеливо закусывал губу, отчего казался Фреду еще больше похожим на ребенка. Как же ему хотелось поскорее почувствовать горячую кожу возлюбленного, прижаться к сильной груди и непременно услышать судорожный вздох альфы. Хотелось прикасаться, представлять себе каждый изгиб тела Фреда, каждый его мускул. И когда, наконец, рубашка была небрежно скинута на пол, Тома с упоением принялся оглаживать ладонями торс своего альфы. Медленно, с нажимом, сопровождая все свои действия тихими, восхищенными вздохами. Фред ожидаемо не выдержал. Рыкнул, впился жадными поцелуем в губы Томы и требовательно провел руками по чуть вздрогнувшим коленям, которые омега, благо, без промедления и страха развел. Ухмыльнувшись, альфа скользнул ладонью к промежности юноши, пригладил, чуть надавил на сочащуюся смазкой дырочку. - Фред! – куда резче и едва не возмущенно. Мужчина снова тихо рассмеялся. Нет, сегодня долго мучить мальчишку альфа был не намерен. Да и не смог бы, пожалуй, даже если бы захотел. И потому почти тут же в податливое тело вошел сначала один, а потом и второй палец. Фред растягивал осторожно, пускай недвусмысленные движения омеги навстречу говорили о том, что никакого дискомфорта он не испытывал. Альфа, тяжело дыша, снова принялся покрывать поцелуями шею любовника. Тихий стон Томы – и вот уже третий палец скользнул в узкое, нетерпеливо сжимающееся колечко мышц. - Фред, пожалуйста, - юноша едва не всхлипнул, с трудом сдерживая желание бесстыдно насаживаться на пальцы альфы. - Потерпи, - успокаивающе шепнул Фред, нежно прикусывая мочку уха и оглаживая свободной рукой бедро омеги. Только когда все три пальца легко двигались внутри Томы, мужчина чуть согнул их, нащупывая заветное местечко, чтобы через секунду с упоением вслушиваться в первый полноценный стон юноши. Омега нахмурился и, кажется, даже возмущенно пискнул, когда альфа вытащил из него пальцы. Однако после, услышав, как расстегивается молния на брюках, Тома нервно выдохнул. Еще несколько мгновений – и он услышал шорох падающей куда-то одежды. Пожалуй, не будь юноша так возбужден, он с не меньшим рвением исследовал бы руками и нижнюю часть тела Фреда, но сейчас как раз последний и не допустил более промедления. Грубовато ухватив Тому за бедра, альфа притянул его ближе к себе, устроился между доверчиво разведенных ног и, мягко целуя омегу в губы, вошел одним плавным движением. А дальше – все как в тумане. Пылкие прикосновения, губы, то и дело чувственно постанывающие в чужие, крепкие объятия и рваный ритм движений. Стоило оказаться внутри желанного тела – и вся выдержка Фреда полетела к чертям. Альфа бездумно врывался в омегу, который, в свою очередь, только подливал масла в огонь: стонал, тихо, но с таким невообразимым наслаждением в голосе, что мужчина каждый раз едва не сходил с ума; тянулся за новыми поцелуями, сам старался двигаться, предугадывая движения Фреда, неосознанно сжимался внутри. Не осталось ни мыслей, ни слов. Только желание быть еще ближе, чувствовать любимого еще сильнее, прикасаться к нему снова и снова. Лишь когда Фред излился в своего омегу, тяжело дышащего и ненадолго расслабившегося в его объятиях, а узел, которому предстояло связать их, уже начал набухать, одна запоздалая мысль проскользнула в плавящемся от удовольствия сознании альфы: кажется, они о чем-то забыли. О чем-то очень важном.

***

Тома сонно поерзал, плотнее прижимаясь к Фреду. Альфа только умиленно улыбнулся и ласково пригладил растрепанные рыжие волосы. Раньше мужчина не замечал, что они у омеги такие длинные: обычно юноша заплетал их в косу, на приеме же они были собраны в замысловатую прическу, которая, разумеется, за прошедшие дни была благополучно испорчена. Пожалуй, распущенными рыжие кудряшки, длиной, должно быть, до самой поясницы, нравились альфе куда больше. Он притянул омегу чуть ближе к себе и мягко поцеловал в висок. - Просыпайся, спящая красавица. Тома что-то недовольно пробурчал и уткнулся носом в грудь Фреда, явно отказываясь просыпаться в ближайшие минуты. И немудрено: за дни течки омега изрядно вымотался. Юноша почти ничего не ел, так что теперь нужно было накормить его чем-нибудь, а уж потом пускай спит сколько захочет. Его отец уже давно был оповещен о том, что омега некоторое время проведет у Фреда. Правда, о том, что у мальчишки началась течка и именно она, собственно, послужила причиной того, что Тома уже четвертый день ночевал у альфы, мужчина решил предусмотрительно умолчать. - Как ты? – обеспокоенно сведя брови спросил Фред, как только омега все-таки удосужился открыть глаза. - Прекрасно, - юноша заулыбался и кивнул, видимо, для убедительности. Однако чувствовал он себя в действительности не так хорошо, как хотел показать. Поясница ныла, каждое движение отдавалось легкой болью в настрадавшемся месте. Пожалуй, спокойно сидеть в ближайшее время он не сможет, но близость с Фредом, несомненно, того стоила. - Хорошо, - альфа удовлетворенно улыбнулся. Не слишком-то он поверил в слова юноши, но, тем не менее, был доволен тем, что Тома так искренне радуется произошедшему. - Фред, - неожиданно посерьезневший омега ласково коснулся щеки мужчины. – Я правда нужен тебе? Ты мог бы найти себе более… Более подходящего партнера. Ты молодой, состоятельный и красивый альфа, - юноша качнул головой и, горько усмехнувшись, обреченно добавил: - Я бы все отдал, только бы увидеть тебя сейчас. Фред затаил дыхание. Сейчас он отчетливо осознал, что никогда не сможет заставить Тому навсегда изгнать из сердца страх перед вечной темнотой. Он, как старая, вовремя не обработанная рана, теперь гноился многолетними обидами, не давал юноше спокойно жить, болью отдавался от каждой мысли о слепоте, которая теперь уже должна была стать его частью. В этом Фред винил отца Томы: если бы он три года назад помог омеге, а не бросил его на попечение сиделки, быть может, сейчас юноша был бы куда более открытым и жизнерадостным. Таким, какой он есть в действительности. Каким теперь его почти всегда видел Фред. Увы, в силах альфы было только помочь юноше все чаще забывать об этом отвратительном страхе. И пока Фред рядом, он непременно будет стараться показать омеге, насколько он нужен, как он любим. - Я люблю тебя, - альфа крепче обнял Тому. – Люблю, слышишь? Никуда ты от меня не денешься. Юноша качнул головой, нахмурился и собрался было возразить, но Фред его перебил: - Ты выйдешь за меня? Альфа был уверен, что момент выбрал правильный. Томе не нужно было дорогое кольцо, не нужно было видеть Фреда преклонившим колени, все, что ему необходимо – чувствовать, что мужчина рядом, это альфа уже давно понял. Несколько секунд омега молчал. Неверяще хлопал глазами, качал головой. - Но Фред, я... – Тома запнулся, голос его дрожал. – Ты уверен? - Как никогда. Ты что, не хочешь за меня замуж? – Фред улыбнулся и ласково заправил за ухо упавшую на лицо юноши прядь волос. - Да, - выдохнул Тома и неуверенно улыбнулся. – То есть… Да. Я согласен. Как мало, оказывается, нужно для счастья. Фред и не знал уже, как мог раньше жить без этого омеги; даже до встречи с ним альфа чувствовал, как сильно чего-то не хватает, какой-то ужасно важной части в его жизни. И вот теперь, когда, наконец, у него вот-вот появится собственная семья, Фред был действительно счастлив. Не без волнения он все-таки вспомнил то, о чем они с Томой, поглощенные страстью, умудрились забыть. Что ж, теперь, после нескольких дней бурной любви, здоровый омега почти наверняка должен был забеременеть. Томе об этом, конечно, пока знать не обязательно. Фред корил себя за такую неосторожность: в конце концов, юноша сам еще ребенок, да и они пока не настолько хорошо знают друг друга. И все-таки он не жалел. Будь что будет, главное, теперь любимый омега всегда будет рядом, а уж с остальным они непременно справятся. Вместе. Теперь всегда только вместе.