Мертвый ручей

I

      Сухой северо-западный ветер дул с гор, покрытых темно-серыми облаками, несущими дождь для прерии, но не для городка Мертвый ручей, спрятавшегося в долине. На долю Мертвого ручья перепадала только колючая красная пыль, которую ветер вздымал с пустыни, покрывая городок тонким слоем старости, мягким, как мука. Эта пыль облаками мчалась по главной улице города, забираясь всюду, где не было плотно закупорено, раздражая горло и глаза, словно стремясь сравнять Мертвый ручей с красным однообразным фоном пустыни.       Мертвый ручей — маленький городок в скотопромышленной местности в самом центре штата Юта, откуда продукты ферм отправлялись в восточные штаты. В городе был банк, мелочные лавки, покосившаяся гостиница, старый салун, водонапорная башня, несколько жилых домов и контора старьевщика, где продавали потертые седла. Если прибавить к этому несколько индейских хижин, разбросанных в прерии по другую сторону железной дороги, можно получить ясное представление о Мертвом ручье с единственной улицей, которая была покрыта пылью по щиколотку в течение трехсот тридцати трех дней в году. Остальные тридцать два дня улица представляла собою или дно грязного, бурного потока, или непролазное болото.       Даже двадцать лет спустя после того, как в городе был построен последний дом, Мертвый ручей мало изменился: по-прежнему коновязи были почти у каждого дома, в салуне подавали мерзкий на вкус виски, а по ночам малочисленные горожане просыпались от пьяной стрельбы ковбоев.       Именно по этому городку через облака красной пыли ехал человек на белом жеребце, потном и грязном, с черной гривой и хвостом, но ступавшем легко и свободно несшим седока, на груди которого ярко сверкала звезда шерифа. Слишком молодое и нежное лицо с голубыми глазами резко контрастировало с грозно оголенными рукоятками двух пистолетов, что ждали своего часа в испачканной пылью кобуре. Он сидел в седле прямо и уверенно, слегка приподняв поводья, спокойный и готовый ко всякой неожиданности, точно слитый с лошадью, и равнодушно смотрел по сторонам: по выражению на лице нельзя было сказать, рад ли он возвращению в это богом забытое место.       Куртизанки в салуне кокетливо подглядывали из кривых окон, шумно переговариваясь и растекаясь по грязным подоконникам пышными бюстами, облаченными в заношенные платья.       — Ох, посмотрите, шериф вернулся! Красавчик, не зайдешь к нам?       — Конечно, дамы, — он тактично взялся за полу шляпы и чуть наклонил голову.       Нагнувшись, Тайлер Кирк похлопал выгнутую шею коня, сказав несколько ласковых слов. Ловким движением он соскочил с седла, посмотрел в ясные глаза животного и, быстро повязав поводья на один узел, прошел прямо к входной двери.       В салуне было намного прохладнее, чем на выжженной солнцем улице, однако в спертом воздухе витал крепкий запах дешевых духов, смешанный с женским потом и горечью алкоголя. На потрепанном пианино были раскиданы чьи-то вещи, а все столики блестели от влаги, переливаясь с одиноких лучах с трудом пробивавшегося в низкие окна солнца.       Посетителей сегодня не было, только несколько девиц, да старик бармен, у которого наготове всегда была пара добрых бутылок виски.       — Чистоту наводите? — Тайлер мягко улыбнулся и сел за ближайший столик, довольно оглядев помещение. — У вас хорошо получается.       Женщины захихикали, потряхивая грудями и смущенно прикрывая рты; улыбнувшись, они продолжили орудовать тряпками и метлами.       — Хорошо, что ты их убираться приучил, Тайлер — бармен поправил очки и принялся намывать стакан, — а то скоро совсем бы грязью заросли.       — Это моя работа. Посетителей еще не было?       — Нет, как ни странно. Все по домам в такую жару сидят, даже банк закрыт.       — А мистер Адамс в городе?       Бармен мгновенно помрачнел и начал усерднее натирать стакан.       — Куда без этого сукина сына, прости меня Господи.       На несколько минут в салуне повисла тишина: Тайлер чувствовал, как по шее и вискам неприятно стекают капли соленого пота, заливаясь под ворот темной и пропахшей пылью рубашки. В забрызганное окно билась заплутавшая муха, женщины напевали старую песню, размазывая грязь по стеклам, а старик продолжал с полной самоотдачей выставлять на барную стойку помытые стаканы.       Внезапно с улицы донеслись шум конских копыт и яростное насвистывание, сопровождаемые неистовой пальбой: куртизанки одна за другой схватились за юбки и с криками разбежались прочь от окон, на ходу кидая тряпки.       — Это «Кровавые псы»!       Шериф только успел встать и достать из кобуры один пистолет, когда в салун вместе с клочьями пыли влетели сразу трое с оружием наперевес. Кожа первого была неестественно смуглой для этих краев, второй напоминал тигра, рассказы о которых Тайлер не раз слышал от бывавшего в Индии деда, а третий улыбался во весь белозубый рот, щуря медовые глаза. Все они были почти одного роста, высокие и крепко сложенные, одетые в старые и местами дырявые жилетки и куртки. Шумно выдохнув воздух, один из них прошел прямо к бару, кивнув напарникам, которые, невозмутимо пройдя мимо Тайлера, сели за столик, сняв усеянные пылью шляпы.       — О, шериф, мы тебя не заметили, — он почувствовал, как его легко хлопнули по спине, — посидишь с нами?       — Не имею ни малейшего желания, мистер Кроуфорд, — развернувшись, Тайлер вернул пистолет на место и одарил бандитов холодным взглядом. — Вам не рады в этом городе.       — Тайлеруша, не будь таким жестоким! Я соскучился, — Рид Кокс снова начал улыбаться и щуриться, протянув руку к Тайлеру, от которой тот умело увернулся. — Мы даже никого не ограбили, пока тебя не было. Ну, разве что пару лавок, но это не в счет.       — Рид, закрой рот, — Дик Андерсон кинул старику пару монет и забрал две кружки с пивом, гордо прошествовав к столику: усевшись, он ловким движением передал кружку Кроуфорду, а сам незамедлительно закинул на стол обе ноги, от чего несчастная мебель протяжно скрипнула и покосилась. — Ну, какие новости, Тай? Шлюхи в Солт-Лейк-Сити гораздо лучше этих, да? И груди у них что надо.       — Эй, Дикушка, а где мое пиво? — Рид надул губы и сложил руки на груди, недовольно уставившись на Дика.       — Обойдешься, — Андерсон отпил немного из кружки и достал Маузер, покрутив на пальце, — и не смей встревать, когда я говорю с другом.       — Я не проводил там время с женщинами, мистер Андерсон. Моей задачей было договориться о безопасном передвижении поездов.       — Скука, — Томас Кроуфорд подпер щеку рукой и осушил кружу до дна. — Видимо, наше время в твое отсутствие было интереснее.       — А ты еще не слышал про этого ублюдка? — Дик резко выпрямился и ударил кулаком по столу. — Адамса опять видели среди индейцев, он определенно затевает что-то, Том не даст соврать.       -Ага, чего доброго, вместе со всей этой оравой дикарей нападет на город и поминай, как звали, — Томас хмыкнул и вздернул бровь, жестом подозвав Тайлера к себе. — На них около месяца назад напали. Почти всех мужчин вырезали, как скотину. Осталась дюжина женщин, дети, да сын вождя, Маконс. Помнишь его? Он был тогда с нами в Солт-Лейк-Сити. Только каким чудом он спасся, никто не знает.       — Ладно, засиделись, — Дик откинул кружку в сторону и встал с места, направив пистолет на бармена. — Встреча была приятной, но мы пришли за другим. Давай деньги, старик.       — Я приказываю, оставайтесь на месте и сложите оружие, — Тайлер вытащил оба пистолета из кобуры и уверенно прицелился, посмотрев на Дика. — Не вынуждайте меня стрелять, мистер Андерсон       — Единственный, кто может поймать меня — это я сам, — Андерсон перевел дуло на шерифа и выстрелил, пропустив пулю в сантиметре от чужого лица, — не мешай, Тай, целее будешь. Мы все знаем, что ты не умеешь стрелять.       Немое испытание взглядов продолжалось несколько минут, пока каждый участник этой невеселой встречи старых друзей осмысливал происходящее. Молящие и полные надежды взгляды, направленные со всех углов салуна, больно прожигали кожу и оставляли неприятный отпечаток. Можно было бы начать переговоры, но с такими парнями, как Грязный Дик и Пламенный Том, такой способ точно не подойдет. А если открыть стрельбу — ему сразу же достанется доза свинца прямо в голову.       — Прости, — один ровный удар по затылку и Тайлер отключился, не успев закончить ход собственных мыслей. Рид Кокс успел подхватить его и уложил на пол, поправив шляпу. — Опять Тайлеруше из-за нас досталось.       Секундой позже из-под полы куртки Томас достал Винчестер и, в два шага преодолев расстояние до бара, направил дуло на бармена, кинув небольшой мешок. Дрожащими руками старик наполнил его смятыми купюрами и отдал обратно, изредка поглядывая то на одного, то на другого бандита.       — Шакалы проклятые, последнее отбираете и все мало.       — Замолчи, старик, — в его сторону опасно блеснул ствол Маузера.       Пистолет выплюнул несколько пуль, пробив столешницу и разметав по полу мелкие щепки, а следом из старого Винчестера со звуком ломающихся костей вылетел заряд, едва не пробивший бармену руку. Несколько куртизанок боязливо вскрикнули и забились под стол.       — Давай, Рид. Бери мешок и пошли.       Кокс вернул оружие Тайлера в кобуру и спешно подобрал с пола деньги — в легком мешке было не больше двадцати долларов. Одернув жилет, Рид козырнул на прощание и, хлопнув Томаса по плечу, выскочил из салуна, с грохотом открыв дверь. Оставив испуганных куртизанок, бармена и находящегося в беспамятстве шерифа, двое оставшихся грабителей спрятали оружие и вышли из покосившегося салуна, в один прыжок оказавшись каждый на своей лошади. Животные громко заржали, переступая длинными ногами и отряхиваясь от скопившейся пыли, тараща большие глаза и раздувая широкие ноздри. Ударив лошадей по широким бокам шпорами, «Кровавые псы» резвым галопом пересекли весь Мертвый ручей, запуская в воздух свинец и громко насвистывая, от чего на главной улочке крохотного городка сплошной стеной поднялись тонны пыли, мгновенно оседая на старые и умирающие от времени дома.

II

      В закрытом здании банка, в кабинете на втором этаже, среди солнечных лучей и тщательно расставленных по шкафам документов в креслах из бизоньих шкур сидели двое: между ними расположилась доска для шахмат с расставленными фигурами, а на стене отсчитывали неминуемый ход времени старые часы с укороченной минутной стрелкой.       — Сколько от них шума, — слабая улыбка тронула бледные губы Сэмюэля Адамса, — они принесут Тайлеру много проблем.       Одернув рукава накрахмаленной рубашки, он отвернулся от окна и, выдохнув воздух и передвинув ферзя на несколько клеток, усмехнулся.       — Будто ты приносишь меньше, Адамс.       — Ну, я бы не был столь поспешен в выводах. Этот город жив только моими усилиями.       — Теперь это так называется? — Шепард Маршалл удивленно вскинул бровь и крепче обхватил пальцами левой руки бычий рог.       — Союз с вождем индейцев — это не такая уж и маленькая услуга, Шепард. Или ты считаешь неудобством мое желание сыграть с тобой?       — Какой смысл в мире с индейцами, если способным к бою остался только один из них? Ты мог бы просто сравнять их поселение с землей. И да, я считаю неудобством закрыть банк на весь день ради твоей прихоти.       — Но ведь это было бы совсем не интересно, верно? — партия закончилась через один ход полным разгромом банкира: раздосадовано склонившись над доской, Шепард надменно посмотрел на Адамса. — А оставить вкладчиков без денег на сутки ради такой хорошей игры — несущественная мелочь.       — Кровавый властелин, хозяин большей части земель в Юте, Вайоминге, Неваде, Айдахо и Колорадо, гроза Техаса, Аризоны и Нью-Мексико, худший человек на всем Западе — Сэмюэл Адамс — решает обосноваться в никому неизвестном городке с населением в пятьдесят человек, чтобы играть с владельцем местного банка в шахматы, еженедельно наблюдать ограбления, совершаемые этой бандой из трех неудачников, а после поддерживать какой-то странный мир с индейцами, у которых из способных держать оружие остался только вождь. Конечно, о чем я вообще говорю, ведь это все намного интереснее, чем отсиживаться в Нью-Йорке или хотя бы перебраться в Солт-Лейк-Сити.       — Естественно, — маниакальная улыбка сделала безумное лицо Адамса еще более жутким, — в этом весь смысл, друг мой. Кстати, нам пора собираться, Маконс ждет нас.       Обреченно выдохнув воздух, Маршалл поклонился и послушно вышел из кабинета.       Когда они снарядили лошадей и покинули город, небо окончательно прояснилось, не оставив даже надежды на мелкий дождь. Они долго ехали среди прерий по едва очерченной колесами повозок дороге, ведущей прямо к железнодорожной станции, за которой жили индейцы. На пути им то и дело попадались свежие следы конских копыт, успевшие утонуть в красной пыли, а также оставшиеся от неосторожных выстрелов свинцовые пули, сверкавшие металлическими боками из-под редких кустов.       — Маузер и Винчестер, стреляли недавно, — Сэмюэл резко дернул поводья, от чего лошадь неестественно выгнула шею и, встав на дыбы, с ржанием опустилась обратно, недовольно перебирая ногами.       — Не думаю, что они настолько глупы, чтобы ехать к индейцам. Скорее всего, у них встреча на станции. Сбывают краденное, как обычно.       Ткнув животное в чувствительные бока шпорами, Адамс сел ровнее в седле, ничего не ответив. Вдыхая царапающую ноздри пыль, они, наконец, добрались до железной дороги: поезда нигде не было видно, да и сама станция выглядела опустевшей, словно на ней никто не работал уже добрый десяток лет. Почувствовав на себе суровый взгляд Адамса, Шепард только молча сглотнул подступивший к горлу ком, мысленно моля Бога, чтобы этот демон с разноцветными глазами по возвращению не залил кровью весь Мертвый ручей. Пришпорив лошадей, они пересекли рельсы и, свернув с дороги для перегона скота, направились прямо к индейским хижинам, что виднелись на горизонте.       Поселение индейцев, находившееся в десятке километров от Мертвого ручья, магическом образом расположилось в расщелине, куда никогда не проникали солнечные лучи. Температура здесь была много меньше, чем в пустыне, но это не спасало от сухого и царапающего лица ветра, который блуждал среди жидких зарослей индейского риса, мрачно торчащего из обезвоженной земли. Там же всегда бродили несколько исхудавших коров, лошади и старая коза, а вокруг них с заливистым лаем бегали несколько собак, нападая на каждого, кто смел подходить к последней оставшейся в поселении скотине.       Сэмюэл сразу заметил огромную фигуру вождя с головным убором из орлиных перьев, который добавлял и без того не маленькому Маконсу лишние сантиметры роста. Он покачивался из стороны в сторону, изредка взмахивая одной рукой, затем переминался с ноги на ногу и озирался по сторонам. Подъехав ближе, Адамс увидел, что вождь держал в руке светлого щенка, который не переставал вилять маленьким хвостом и облизывать пальцы. Рядом с Маконсом стояла чужая лошадь, а в сумке, прикрепленной к седлу, рылся Рид Кокс.       — Желтый малыш, ты приносить мне… — Маконс замялся, вспоминая нужное слово. — Еда.       — Конечно, Маконс, — Рид наконец достал нужную вещь и улыбнулся, протянув вождю небольшой сверток. — Попробуй это.       Развернув большими пальцами грязную ткань, Маконс едва не выронил крохотный кубик сахара; испуганно округлив глаза, он молниеносно засунул сладость в рот и принялся сосать ее, шумно причмокивая.       — Зачем ты его на это подсадил, — Андерсон спустил шляпу на затылок и закатил глаза, — этот ублюдок от нас не отстанет теперь. Где мы ему столько сахара возьмем.       — Не называй так Маконса! — насупившись, Кокс упер руки в бока и сердито посмотрел на Андерсона. — Он ведь еще ребенок, а дети любят сладкое. Почему бы нам не сделать ему приятное? Тем более он дает тебе листья коки, так что не ворчи.       — Двухметровый ребенок? — Дик оскалился и махнул рукой. — Ладно, черт с тобой, делай что хочешь. Эй, рыжий, ты все там?       Кроуфорд закончил пересчитывать продукты и отдал их все пожилой женщине, которая шустро вытащила из кожаной сумки несколько золотых самородков. Зрачки Томаса предательски расширились, и он с голодным взглядом выхватил металл из чужих рук, припрятав его в голенище сапога.       — Я все видел, давай сюда, — Андерсон оскалился, — иначе подстрелю твой зад.       — Да пошел ты.       — Что ты сказал?       — Что слышал. Я не собираюсь отдавать тебе свою долю.       Не обращая ни на кого внимания, они сразу кинулись друг на друга с кулаками: послышались грозные звуки клацающих зубов и отборной ругани, которые несколькими секундами позже переросли в ощутимый удар двух тел о грубую землю. Они катались в пыли, осыпая лица и тела тумаками, плевались в глаза и ожесточенно пытались добраться до злосчастных самородков. Их бой продолжался не долго, но за это время они успели наглотаться больше пыли, чем за всю дорогу до поселения: когда Дик уже было дотянулся до заветного голенища, воздух надвое разрезал оглушительный выстрел.       — Встали и пошли прочь отсюда. Пешком.       Оба замерли и посмотрели вверх. Над ними, сложив руки на груди и покручивая одним пальцем карабин пистолета, стоял Сэмюэл Адамс. В метре от него, трясясь от страха и прижимаясь к лошади, стоял Рид, а Маконс непонимающим взглядом смотрел то на Адамса, то на Шепарда, который не переставал отряхиваться от пыли.       — Я считаю до трех. Раз…       — Какие проблемы, коротышка? — Томас нахмурился и, отпихнув Дика, встал на ноги, посмотрев на Сэмюэля сверху вниз. — Торговать с индейцами нам тоже нельзя? Мы даем им еду, они платят нам золотом — все довольны.       — Два.       — Слушай, никто не хочет проблем. У этих бедняг не осталось никакого шанса на выживание, почему бы им не помочь? Тем более, они знают, где золото.       — Три, — резким движением Адамс выпрямил руку и упер дуло пистолета прямо Кроуфорду в лоб, спустив курок.

III

      Кирк пришел в себя спустя час после ограбления: Мертвый ручей как и прежде дремал от жары, скотина бродила по улице, а первые посетители салуна удивленно разглядывали спящего шерифа, вокруг которого хлопотали куртизанки.       — На что уставились? А ну, пошли прочь!       — Да такое редко увидишь, у нас тут стрельба посередь дня, а он спит.       — Ага, выбрали шерифа, тунеядец!       — Этот сукин сын Адамс из нас последние соки пьет, а шерифу и никакого дела нет.       — Верно-верно!       Голова раскалывалась от боли, а в глазах ощутимо двоилось. Нахмурившись, он сердито обвел подвыпивших мужчин взглядом, надел шляпу и, прокашлявшись от пыли, уверенно произнес:       — Я обещаю со всем этим разобраться. Грабители будут наказаны, а мистер Адамс не совершает ничего противозаконного. Я не могу его арестовать, но постараюсь договориться с ним.       — О чем с ним говорить? — один из мужчин пьяно треснул кулаком по столу и икнул. — Таких надо отстреливать, как диких койотов. Иначе он нас всех сожрет.       Тайлер удрученно покачал головой и постарался встать: ноги его не слушались, но, приложив немного усилий, он все-таки сделал несколько шагов и, выпрямившись, направился прочь из салуна под неодобрительный свист.       Возле входа его ждал разморенный на солнце конь: животное заметно взмокло и источало невыносимый запах пота. Пересилив себя, Тайлер залез в седло и, дернув поводья, направился к ферме мистера Адамса, которая располагалась в десяти минутах езды от Мертвого ручья.       Он увидел ее сразу: здесь на всем лежала печать благоустройства и зажиточности. Деревья окружали дом, кусты акаций тянулись вдоль изгороди, маленький ручеек весело журчал через двор. Ферма казалась прохладным и тенистым оазисом в этой раскаленной пустыне, ведь за домом и скотным двором располагались обширные пастбища, тянувшиеся на несколько километров к северу. Сэмюэл Адамс определенно знал как и умел делать деньги и поддерживать репутацию грозы Запада, ведь рука опытного хозяина была видна повсюду. Загоны и заборы в полной исправности, постройки заново выкрашены, дворы чисты, трава подстрижена, а за скотину смело можно было отдать все до последнего цента.       Из кухни доносилось чье-то пение, несколько ковбоев загоняли в конюшню новую лошадь, в саду работали пожилые женщины, но никто из них не обратил на Тайлера никакого внимания: незамеченным он доехал до самого крыльца и тактично слез с коня, постучав в дверь.       Открывать ее никто не спешил. Пожав плечами, Кирк потянул ручку и вошел внутрь, стараясь не впиваться глазами в идеальное убранство чужого дома; сняв шляпу, он пошел по длинному коридору прямо к лестнице, однако на полпути к ней его окликнул женский голос:       — Тайлер!       — Мисс Сара Милк.       Сара едва не сбила его с ног, заливисто смеясь и бормоча неясные мелочи. Прижимая Тайлера к большой груди, она едва сдерживала слезы и продолжала причитать о потраченном впустую времени.       — Мне тоже жаль, что мы давно не виделись, но это не моя вина, — Тайлер постарался улыбнуться ей и поклонился. — Ты теперь работаешь на мистера Адамса?       — А, да, — Сара грустно вздохнула и заметно успокоилась, отряхнув нежно-розовое платье. — Он нанял меня в качестве управляющей. Сэм считает, что только женщина, как хранительница очага, может справиться с такой работой.       — Сэм… — на мгновение Тайлер задохнулся, но быстро взял себя в руки. — Ну, у нас нет оснований сомневаться в его правоте. Он здесь?       — Нет, должен играть с Шепом в шахматы, — Сара хихикнула, — они такие смешные. Закрыли банк на весь день ради игры, представляешь? А после они должны заехать в поселение индейцев. Ну, это не точно, но я рассчитала так. Ох, что же мы так стоим. Ты, верно, хочешь фруктовой воды в такую жару? Подожди минутку, я сейчас распоряжусь.       — Сара, подожди, — он взял ее за руку, но тут же отпустил, отведя взгляд в сторону, — не стоит. Скажи, мистер Адамс давно посещает индейцев?       — Ну, я не могу это сказать. Я честно не знаю, Тайлер. Он ничего не говорит мне о своих планах, чаще всего я сама догадываюсь о том, что он собирается делать. Хотя Сэм всегда непредсказуем, ты сам это знаешь.       — Спасибо, — Тайлер все же взял ее за запястье и поднес руку к губам, поцеловав тыльную сторону ладони. — Извини, но мне нужно идти. До встречи.       Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом прошел к выходу и громко закрыл за собой дверь, вскочив на жеребца. Дернув поводья, Тайлер развернул животное и сразу пустил в галоп, рассекая пыльную дорогу и оставляя этот проклятый дом все дальше за линией горизонта.       Добравшись до железной дороги, Кирк не выдержал и спешился, спрятавшись в тени от здания станции; достав флягу, он сделал несколько глотков и, размявшись, взял коня под уздцы. Тайлер осторожно перевел животное через рельсы, изредка хлопая коня по шее и успокаивая ласковыми словами. Вдвоем они шли по красной и молящей о дожде земле, среди следов конских копыт, пока не свернули в заросшие индейским рисом прерии, напрочь лишенные всяких следов цивилизации. Наконец, он снова залез на коня и пустил рысью, стараясь как можно крепче держаться в седле: от солнца и жары мутило, а очередной обморок подступал все ближе, но Тайлер отвлекал себя мыслью о долгожданной прохладе, которая ждала в поселении индейцев.       На пути ему встретились несколько одиноких коров, которые только истошно промычали вслед и продолжили бить себя хвостами по худым бокам: возле них лежали уставшие от жары собаки, а в траве неподалеку притаились двое индейских детей, по всей видимости, ловивших кузнечиков или пауков.       В самом поселении было непривычно тихо. Возле одной из хижин стояли пять лошадей, устало склонивших головы к земле, рядом с другой несколько женщин плели корзины, а чуть поодаль вокруг костра сидели несколько фигур, в одной из которых он узнал Маконса: над огнем кто-то держал вертел с диким кроликом, а другие тихо переговаривались.       Спешившись, Тайлер подошел и резко остановился, различив спины «Кровавых псов».       — Проходи, шериф, — голос Сэмюэля Адамса больно ударил по сознанию, но Тайлер все же сделал несколько шагов и присел рядом с Маконсом: тот только окинул его меланхоличным взглядом и продолжил смотреть на огонь в костре. — Ты искал меня, верно?       — Да, мистер Адамс. Жители хотят поговорить с тобой.       — Я не хочу говорить с ними, — Адамс кивнул, и Томас снял кролика с огня. — В этом мире победа — это все, Тайлер. Победители попадают в историю, а проигравшие вычеркиваются из нее. Поэтому, пока я на вершине, все будет происходить по моей воле. Даже ты не посмеешь обращаться ко мне, если я не дам на то разрешения. Мир несправедлив, просто прими это.       — Так жить нельзя, — Тайлер Кирк сжал кулаки и опустил голову, — из-за твоей фермы другие скотоводы не могут содержать скот. Они влезают в кабалу, разоряются, а после им приходится покидать город. Юта и так непригодна для жизни, а ты отбираешь у них последнюю надежду, душишь и живешь с чистой совестью. Разве можно жить так?       — Какие трогательные речи, — Дик хмыкнул и почесал пальцем в ухе, надменно посмотрев на Тайлера. — Люди живут и дохнут, Тай. Как мухи. И их мелкие жизни никому не нужны и не важны. Мы все просто делаем то, что можем. Я ворую, Адамс сживает других людей, а ты пытаешься добиться какой-то неясной справедливости там, где ее не было и быть не может. Просто пойми, что тот же старик из бара, или другие пропитые и никчемные жители этого захудалого городка не ровня ни мне, ни даже Риду, каким бы дураком он ни был.       — Синий малыш ругаться, — Маконс покачал головой и грозно посмотрел на Адамса. — Нельзя ругаться, дать мне еда.       — Да держи-держи, обжора, — Андерсон вынул из кармана кусок сахара. — Не подавись только.       — Знаешь, Тайлер, — Томас перевел взгляд с кролика на шерифа и тяжело выдохнул воздух, — я бы еще днем поспорил с этими ребятами и сказал бы, что ты прав. Действительно, справедливость важнее, и я именно поэтому уговорил их возить индейцам после того нападения пищу и воду. Но мне тут час назад кое-что прояснили, так что если не веришь этим двоим, поверь мне. Жизнь — это самая несправедливая штука на свете. От одной осечки, которую дает пистолет, может зависеть твоя собственная шкура. Или тех, кто тебе дорог, это не так важно…       — Я все равно не понимаю, — лицо Тайлера побледнело, а голубые глаза стали стеклянными, — не понимаю, как вы все можете это делать. Мы знаем друг друга столько лет, а вы…       — Мы ничем не обязаны друг другу, Кирк, — Шепард взял глиняную тарелку с кусочком кролика и хмыкнул, оторвав двумя пальцами немного мяса, — судьба сводит и разводит людей, но это не значит, что наше общее прошлое как-то влияет на наше настоящее или будущее. Да, мы через многое прошли в юные годы, но теперь мы все — по разные стороны баррикад и это невозможно исправить. То, что мы сейчас собрались здесь и до сих пор живы — единственное, что дала нам наша дружба.       — Этот ублюдок прав, если бы не Рид, я бы пристрелил тебя сегодня в том салуне, — Дик прищурился. — Наше прошлое ни на что не влияет. И если надо будет, я точно убью тебя. Как и любой из нас.       В воздухе повисла тишина; взяв каждый по куску, они принялись есть, изредка причмокивая от удовольствия.       — Кролик вышел хорошим, — Адамс улыбнулся, — хорошо постарался, Томас.       — Красный малыш, хотеть еще, — Маконс выплюнул мелкую косточку и молящим взглядом посмотрел на Сэмюэля: тот только повел плечами и переложил кусок в тарелку. — Красный малыш хороший.       — Тебе следует есть меньше, Маконс, — Адамс ткнул вождя локтем в бок и прикрыл глаза, — принеси золото.       При звуках этого волшебного слова «Кровавые псы» жадно сглотнули слюни, но под грозным взглядом Сэмюэля Адамса приняли невозмутимый вид и продолжили есть мясо.       — Не хотеть. Сидеть с Красный малыш.       — Маконс.       — Не хотеть, — вождь покачал головой, — не хотеть. Красный малыш уходить, если я дать.       — Успокойся, я не уйду. Сегодня буду ночевать здесь.       — Ладно, — засунув кроличью ножку в рот целиком, Маконс смачно ее прожевал и, сглотнув, направился куда-то в сторону: через мгновение высокая фигура скрылась в лабиринте расщелин.       — Нет, серьезно? — Рид хлопнул ресницами и уставился на Адамса. — Они прячут золото в горах?       Из прерий снова подул сухой ветер, встревожив пламя, а следом донесся жуткий вой голодных койотов.       — Племя Маконса добывало в этих горах золото и камни, когда здесь появились первые поселенцы. Их использовали как рабов, а после расстреливали, — Шепард выбросил остатки кролика в огонь. — Мстительные индейцы разрушили все шахты, а добытое спрятали в пещерах. А место входа в этот тайник знает только вождь племени — они передают это как сказку из поколения в поколение. Если вы станете угрожать Маконсу или решите пойти за ним, он заведет вас в такую глубь пещер, что вы из них никогда не выберетесь.       — Этот головной убор ему дали за то, что он голыми руками разорвал солдата армии штатов, когда тот решил угрозами достать золото. Пока дело не касается сокровища племени — он ведет себя как ребенок, но не дай Бог вам решиться его отобрать, — Тайлер снял шляпу и положил ее на колени. — Прошлый шериф хотел его арестовать, но это оказалось бессмысленно.       — Но ведь тебе он отдает, — Дик фыркнул и обратился к Адамсу, — ты его заговорил что ли?       — Я знал о нападении на их поселение и забрал к себе. Теперь он у меня в долгу и всячески пытается мне отплатить. В том числе и сокровищем племени. А вы, грабители-неудачники, под личиной нравственности и торговли отбираете у меня мое золото. Моя ферма в состоянии прокормить десятки таких поселений, так что ваша помощь тут ни к чему.       Ответить «Кровавым псам» было нечего.       Угли в костре мирно потрескивали, а неизвестные мотивы индейских песен, которые напевали женщины, окончательно нагоняли обманчивое чувство спокойствия и умиротворения. Койоты в пустыне смолкли, с востока надвигалась ночь, и даже красная пыль нашла приют на высохшей земле: только изредка из прерий доносился робкий стрекот кузнечиков и шуршание диких трав.

IV

      Ночь пришла из-за гор намного быстрее чем обычно, расстилаясь по прериям и обхватывая пустыню неуклюжими объятиями. Она просачивалась через каждый куст и гладила остывающую землю холодом, забираясь под рубашки и ощутимо кусая кожу.       Они так и продолжали ждать Маконса, не желая расходиться и греясь возле разросшегося пламени. В сумерках все молчали, только хлопали друг друга, прогоняя назойливых москитов и мух, которые одичало летели на свет одинокого в ночи костра.       Вскоре из-за скал вышел Маконс, с полной сумкой золотых самородков в руках. Он тяжело ступал, пыхтел и щурился; не выдержав, Рид засмеялся.       — На тебя там койоты напали?       — Желтый малыш, я тебя давить, — Маконс фыркнул и сел на прежнее место, вывалив золото из мешка: от падавшего на него света оно неестественно засверкало. — Находить, сколько есть. Больше не быть.       — Как это нет? — Дик и Томас в один голос обратились к Маконсу и переглянулись.       — Не быть. Желтое кончаться. Красный малыш все забрать.       В воздухе повисла неловкая и нервная пауза, с каждой секундой грозившая перерасти в кровавую перестрелку: Андерсон злобно сузил глаза и перевел взгляд на Адамса, Кроуфорд и Кокс недовольно смотрели на самого Дика, а Сэмюэл невозмутимо достал из-за пазухи портсигар и вытащил сигарету.       — Берите, я угощаю.       — Быстро ваша история закончилась, — Шепард усмехнулся и прикрыл глаза, — нет золота — нет проблем. Ты ведь этого и хотел, шериф? «Кровавые псы» перестанут грабить твой город, Адамс навсегда покинет его вместе с Маконсом, а женщины из поселения придут работать в Мертвый ручей.       — Ты на это и рассчитывал, верно? — лицо Дика перекосило от злости. — Отвечай, Адамс. Вы с Таем были в сговоре, да? Забрали все золото и решили поделить между собой. А ты, Тай, еще тот ублюдок.       — Глупости, Дик. Я давно знал, что золото индейцев на исходе, это верно. Но мне было интересно посмотреть, как вы начнете грызть ради него друг другу глотки. И да, Шепард, я давно перевел все золото из твоего банка в Нью-Йорк. Неужели ты действительно думал, что я стану хранить такую сумму в этом жалком подобии города?       — Ты… — Маршалл начал задыхаться от злости, но постарался сохранить самообладание, резко сжав кулаки. — Ты совсем не изменился.       — Подождите, — Тайлер, наконец, смог собраться с мыслями и обвел бывших приятелей ошарашенным взглядом. — Значит, грабежи, захват земель и пропажи вкладов — это все только из-за золота?       — Золото — это все в этом мире, Тайлер. Тебе давно пора принять это.       — Тайлеруша, прости, что все так вышло, я хотел их отговорить.       — Да не ври, Рид. Ты еще та продажная баба, это все знают.       — Синий малыш, нельзя ругаться.       — Ты бесишь, индейский ублюдок. Единственный, кто будет указывать мне — это я.       — Ты сам уже бесишь больше, Грязный Дик. Надо было давно надрать тебе зад.       — Да я сейчас эту пушку тебе в одно место засуну и покру…       — Прекратите! — Кирк вскочил с места. — Посмотрите, в кого вы превратились. Жадные, лживые и алчные люди. Разве с вами десять лет назад я пытался выжить в Солт-Лейк-Сити? Каждый из вас по-своему помог мне встать на ноги, найти себя в этой жизни. А теперь… теперь каждого я могу арестовать и отправить в тюрьму на десятки лет. Вы спокойно сидите и обсуждаете свои преступления, словно меня здесь нет и я не смогу посадить вас. Если вы предали все то, во что мы верили раньше, у меня нет никаких причин хранить память о наших прошлых днях, — выдохнув, он выпрямился и уверенно закончил: — Именем закона, я арестовываю всех вас.       — А знаешь, в чем главная прелесть жизни на Диком Западе, Тайлер? — Адамс улыбнулся уголками губ и достал до блеска начищенный пистолет из кобуры: осмотрев его, он вновь перевел взгляд на шерифа. — Кто бы ты ни был — простой ковбой, шахтер, банкир, индеец или даже шериф — твоя жизнь зависит только от одной пули. Ты призвал нас всех к справедливости? Давай проверим вместе, справедлива жизнь или нет. Ведь ты уже в любом случае знаешь конец этой истории, спасибо Шепарду, что он ее за меня всем рассказал.       — Мистер Адамс? — Кирк в непонимании уставился на Сэмюэля.       — Сегодня мой пистолет уже дал осечку, воззвав к справедливости. Каждый из сидящих здесь принял правила этой игры. Мы хранили обет молчания каждый о своем собственном грехе, но только ты с какой-то стати решил быть честнее. А честность дорого обходится, верно? — Сэмюэль Адамс обхватил рукоять пистолета пальцами одной руки и направил в сторону Тайлера. — Ты ведь знаешь, что я убью любого, кто встанет у меня на пути. А тебе просто не следовало это делать. Ничего личного.       На западе грянул гром.       Тело Тайлера Кирка безвольной куклой рухнуло в пыль, орошая землю хлынувшей из груди кровью. Он неестественно выгнулся, начал судорожно ловить ртом воздух и царапать грязными ногтями песок, шумно выдыхая и начиная стонать от пожирающей тело боли: глядя на его мучения, Рид закрыл глаза и прижался к сидевшему рядом Томасу, которого начало трясти от увиденного.       — Добейте его, он ведь мучается! — закричал Шепард. — Сделайте что-нибудь!       В следующее мгновение Маконс встал и всем весом наступил на чужую голову, в одночасье проломив ее. Вместе с неприятным хрустом душа Тайлера покинула тело и улетела прочь в ночное небо.       — Жалеть. Грустно.       — Нечего тут жалеть, — Сэмюэл все-таки закурил сигарету и прищурил левый глаз. — Думаю, теперь можно ложиться спать. Только, Маконс, скажи женщинам, чтобы закопали труп, а то к утру здесь будет нечем дышать.       Вождь покорно кивнул и быстро скрылся из виду, тактично переступив через бездыханное тело и вытерев о песок ноги. Остальные так и продолжили сидеть молча, не в силах сказать что-либо: по очереди они смотрели то на изуродованный труп, то на довольного собой Адамса, лицо которого от падавших теней костра напоминало застывшую маску.       — Надеюсь, больше мы никогда не увидимся. Сегодня заночуем здесь, а завтра возьмете своих лошадей и покинете Юту раз и навсегда. А наш маленький секрет уйдет вместе с нами, ведь так?       В пустыне вновь завели горькую песнь койоты, а со стороны Мертвого ручья подул холодный ветер.       — Да, конечно, — первым заговорил Шепард Маршалл, заметно расслабившись. — Спокойной ночи.       Затушив костер и закурив по сигарете, они разошлись по хижинам.