Я никогда не буду твоей

Она провела последние несколько лет, пытаясь вычеркнуть Сэма из своей жизни. Уничтожала все, что когда-либо связывало ее с ним – вещи, привычки, воспоминания; училась одна делать то, что они всегда делали вместе. Пыталась доказать всем вокруг, что она, Ли, и без Сэма может. Но правда в том, что она без него не могла. Правда в том, что она просыпалась от собственного крика, когда ей снова, снова и снова снилось их последнее объяснение. Правда в том, что она начинала задыхаться всякий раз, когда видела его с Эмили. Правда в том, что Сэм оставил на ней свою метку, заклеймил ее, и правда в том, что без Сэма она не представляла своей жизни. И до сих пор – она не может представить себя ни с кем, кроме него. … Ноэль следует на ней молчаливой тенью. Когда они встретились, когда все еще было просто хорошо, он всегда улыбался. Его солнечная улыбка – теплая и согревающая, неотъемлемая его часть – теперь она появляется очень, очень редко. И Ли кажется, что это она во всем виновата – она, слишком злая, слишком неправильная; она всегда делает всем больно. Ей хочется, чтобы Ноэль снова улыбался. И хочется, чтобы они больше никогда, никогда не встречались. … Сэм сам открывает дверь. Где тонко – там рвется. Ей всегда казалось, что она пережила это. Убежала – из города, из стаи, от воспоминаний и случайных встреч. Позволила времени залечить свои старые раны. Но это все неправда. Один взгляд на Сэма, и соленая волна воспоминаний накрывает ее с головой. Прикосновения, поцелуи, голоса в темноте. Счастье, бесконечное, безбрежное счастье. И детское, наивное ощущение, что так все и должно быть. Так будет всегда. Ноэль дотрагивается до нее. Она чувствует тепло его руки на своей спине, его прикосновение жжет даже через ткань футболки. Она глубоко вдыхает… … и выныривает. – Привет, – говорит она. Универсальное приветствие. И она произносит его легко, непринужденно, словно бы ей не больно снова видеть его и будто бы она не хочет быть с ним. Но она… … не хочет? Она находит рукой руку Ноэля и крепко, до боли стискивает его пальцы. Сэм кивает. Он не похож на себя. Они давно не виделись, но он не похож на себя. Скорее на того, каким она всегда хотела бы его видеть. Таким, какой когда-то была она – полусумасшедшим от боли и смертельной усталости. Ему всего-то нужен был какой-то конец света. Ей же – лишиться его. – Нам надо поговорить, Ли, – без приветствий говорит Сэм. Почти приказывает – слишком уж он привык ей приказывать. Но она уже не его. Вздергивает подбородок – как всегда, упрямо, с вызовом. – Говори. И Сэм смотрит на Ноэля, смотрит пристально, с намеком, и есть в его взгляде что-то такое… настораживающее. А Ли почти чувствует, как Ноэль улыбается. Как улыбка возвращается на его губы – самодовольная, самоуверенная улыбка, как будто бы он получил все, что когда-либо хотел получить. Ноэль обнимает ее, она прижимается к нему, все еще не уверенная, что делает это по своей воле, но ей совершенно не хочется сопротивляться. – Ты можешь оставить своего дружка за порогом, – отрывисто произносит Сэм. – Я не убью тебя. Дружка. Она чувствует улыбку Ноэля. – Это не его дело, – настаивает Сэм. – Это совершенно не его дело. Ли хочет ответить, хочет сказать что… … но Ноэль наклоняется к ней, легко целует ее в губы, и произносит: – Я подожду в машине. … Сэм ходит туда сюда. В крошечном домике, где и так негде повернуться, огромный злой оборотень расхаживает из угла в угол… Это смешно, – думает она. И забывает, что Сэм не может больше читать ее мысли. Он и сам об этом, наверное, иногда забывает. Они ведь не виделись с того момента, как она ушла из его стаи. – Какого черта, – наконец, выдыхает он. – Ты… какого черта? Она не понимает. Она и Ноэль? Какое Сэму с его идеальной семьей до этого дело? Сэм кидает ей журнал. Она ловит на лету, раскрывает на случайной странице, закрывает, едва глянув. – Что? – Твоя статья, – рычит Сэм. У него дрожат руки. И у нее теперь тоже. Она не писала этой статьи. Она просто не могла ее написать. Какой бы сумасшедшей и отчаянной не считал ее Сэм, она никогда бы не написала этого. Особенно зная, что последует за этим. Она не из тех, кто готов уничтожить весь мир только потому, что кто-то когда-то сделал ей больно. Она не готова из мести написать злую обличительную статью, о том, как кровососы-вампиры и уроды-оборотни живут бок о бок с нормальными людьми. Она не готова отослать ее в студ.газету. Не после того, что она видела в памяти Джейка. И да, в конце стоит ее имя. Но она этого не писала. Она не знает, как объяснить это Сэму. – Тварь, – произносит он. Но ей не больно. Она встает, готовая просто уйти. Сэм хватает ее за руку. – Не думай, что вы с Полом из этого выкрутитесь. – Мы с Полом? – эхом переспрашивает она. Пол… мертв? Или нет – (ее сердце начинает биться чуть чаще) – но он не может быть замешан в этом. Не Пол. Она хочет сказать об этом, но Сэм вдруг резко выбрасывает вперед правую руку и стискивает ее горло. Ей не хватает воздуха, и она задыхается. Теперь уже по-настоящему. А потом ее накрывает черная пустота.