Падающая звезда

Тусклый свет люстры освещал уютную кухню заклинательницы духов. За окном всё ещё барабанил дождь, словно умоляя впустить сюда, но ему ясное дело не открывали. На кухонном столе стоят две кружки, наполненные терпким, горячим чаем, который необходим для согревания в плохую погоду также, как и разговор на душевную тему. Люси никогда не считала себя сильнее Грея, но, сейчас, что-то подсказывало ей что она ведет себя более адекватной и самоуверенной чем Фуллбастер. Может, аристократия и выдержка не дают ей этого сделать? Но если имеется аристократия, тогда почему ей так и хочется спросить у Грея о том, что произошло. Увы! она не ясновидящая и понять причину расстройства Фуллбастера ей не суждено, если конечно, тот не подскажет. Да и не мешало бы рассказать о недавнем визите девушки-дождя. Больно уж грустной Джувия была в тот момент, когда заходила на чай. - Проходи, - вот уж чего-чего, а она и подумать не могла о том, что когда-нибудь будет приглашать разуться самого Фуллбастера, - не чужие ведь! Её слова пропали в тишине, прерываемую тяжелыми вздохами. Но Грей давно разулся, но до сих пор стоит возле порога, не желая идти дальше. В чём тогда был смысл принятия её приглашения? Люси облокотилась об стол и разочарованно вздохнула. Ему наверняка чего-то не хватает. А сказать не может. В воздухе витает неловкость и ожидание. Они не могут понимать друг друга с полуслова, полу движения. Они никогда не были близки таким образом. Девушка встала из-за стола и направилась к Фуллбастеру. Тот терпеливо ждал, выпрямившись и всем видом выражая желание поговорить с ней. Он открывал рот, но слова не вылетали оттуда, словно он просто издевается над ней. Итак плохо. Сейчас Люси заметила, что Фуллбастер весь в грязи, хотя она оставила ему в "свое распоряжение" весь дом, пока та была на кухне. Тыкнув пальцем в щеку, Люси глубоко вздохнула. После удивилась, ведь она собиралась сообщить ему что-то важное! - Выслушаешь? - Конечно, только вытри грязь на лице, - ответила Люси, скрестив руки на груди. Она вела себя так, словно ей вовсе не нужна эта "захудалая беседка", но внутри всё ныло и горело от нетерпения рассказать всё Грею. Чтобы он тоже услышал её историю, но, быть может, Грей собирается сообщить что-то менее важное, чем её разрушенные надежды? Фуллбастер же, поняв, что нашёлся достойный собеседник, который уж точно не нарушит обет молчания, попытался стереть грязь с лица ладонью, но та засохла. Плюнув на всё это, но не в прямом смысле слова, он облокотился об стенку. Люси терпеливо ждала, пока тот соберется. Но её сердце горело в этом огне несправедливости также, как и сердце Фуллбастера. - У тебя было такое... неловкое чувство, заставляющее прятаться от человека за какой-либо эмоцией? То есть, - ему определенно сложно было выражать свои мысли девушке, которая смотрит на тебя глазами, горящими от нетерпения услышать твою историю, - ты вообще когда-нибудь влюблялась? - Конечно, - девушка опустила взгляд и сжала кулаки так, что костяшки побелели. - Значит, твои чувства были незаметны, - она хотела добавить "к Джубии", но что-то удержало её. Наверное, это проницательный взгляд Грея, - как серебряная монета на дне мутного озера? Такой словесный оборот безусловно, удивил Фуллбастера, но не настолько, чтобы у него начался нервный тик. Они выражали мысли спокойно, словно ничего не произошло, медленно настраиваясь на одну волну разочарования. Оба горели от желания выпалить про тот самый объект обожания, рассказать о том, как он тебе нравится, как тебе хочется чувствовать его всегда и везде, никогда не отлучаться от него, быть единым целым, но, скорее всего, они не поймут друг друга. И, первой не выдержала девушка, чьи глаза горели так, словно она пыталась зажечь дух победы в сердцах целой армии. Прижалась к мокрому, грязному Фуллбастеру и, всхлипнув, начала плакать, выражая свой протест против всей этой суматохи, произошедшей, казалось бы, за несколько часов. Но это привыкание к Нацу длилось долго. Не дни, не недели, не месяцы, а именно долгие, протяжительные годы. Как долго можно было скрывать свои чувства; зачем нужно было скрывать их так долго для того, что бы достичь этого жалкого финала в виде товарища по команде, который с недоумением, неаккуратностью, неумелостью гладит тебя по голове, пытаясь успокоить тебя? Он не может доказать того, что чувствует тебя полностью, понимает твои не простые, раздирающие душу на две части, чувства. Парень понимает какого ей было строить себя недотрогу всего несколько минут назад. А сейчас она сломалась под напором своих же чувств и, нет, не отыгрывается на нём, а просто... пытается выплеснуть их кому-то. Рассказать ему, она, увы, не может. Да и что могут значить слова, которые смогли показать лишь их лояльность, безразличие к этой ситуации. Сильнее прижав её к себе, дав ей "добро" на это дело, Грей принялся поглаживать её по голове, пытаясь успокоить. Аккуратно, насколько возможно, проводил по тёмно-жёлтым волосам, ведь она не мыла голову после того, как пришла домой. Закрыв глаза и предаваясь святому огню чувств Люси, Фуллбастер тоже не выдержал. Тоже начал плакать, вспоминая о том, как девушка добивалась его. Как он отвергал её. И каков теперешний финал. В голове каждого промелькивали мечты о любимом. Такие родные и глупые мечты, которые просто сыпали соль на рану, но, тем не менее, помогали выплеснуть свои чувства товарищу. Они прижимались друг к другу, не боясь того, что произойдет завтра. Они не отвергали друг друга, как это было бы ранее, не боялись своих чувств и самих себя. Не отвергали свои незамысловатые, простые чувства. Мерцание слёз и завораживающие всхлипы Люси. Крепкие объятия, которые даруют куда большую поддержку, чем тихий шепот волшебных слов. Дрожащие плечи Фуллбастера и капли воды стекавшие с каждого. До сих пор стоят в прихожей и по всей видимости, не собираются покидать её. Молчание ледяного созидателя и подрагивающие губы заклинательницы духов. А чай всё продолжает стыть на столе, как и слёзы, катившиеся по щёкам каждого в этом доме.