Don't You Remember

- Ты точно не хочешь, чтобы я поднялся с тобой? – спросил Себастьян, когда они подъехали к клинике. Курт отстегнул ремень безопасности и покачал головой. - Я хочу поговорить с ней наедине, если ты не против. - Нет, конечно. Только потом перескажи мне самое важное. - Я постараюсь, - улыбнулся Хаммел. Себастьян заметно расслабился. - Тогда я заскочу в офис, заберу некоторые документы, - сказал он. – Вернусь через час. Позвони, если освободишься раньше. - У меня все еще нет телефона, - напомнил Курт. - Тогда исправим эту оплошность сегодня, - улыбнулся Себастьян. – Используй пока больничный. Ты взял карточку? – Хаммел кивнул, и Смайф наклонился, чтобы поцеловать его в щеку. Прикосновение получилось затянутым, и Курт даже прикрыл глаза. – Увидимся через час. *** Доктор Хендрикс улыбнулась, когда Курт вошел в кабинет. - Я вас ждала, - сказала она, жестом предлагая Хаммелу присесть. – Как дела? Курт глубоко вздохнул, прежде чем начать рассказывать. Он выложил все – начиная от воспоминаний и заканчивая бессонницей, головными болями и дезориентацией. Доктор внимательно слушала его. - Ваши странные видения – совершенно нормальное явление, - заверила она, когда он замолчал. – Даже у пациентов, не подвергнувшихся амнезии, зачастую случаются подобные звуковые и зрительные галлюцинации, вызывающие воспоминания об аварии. - Понимаете, это даже не всегда какие-то события, - сказал Курт, припоминая вечер того дня, когда Себастьян попытался поцеловать его после свидания. – Во всяком случае, не все. - Это страх новой катастрофы, заложенный в ваш мозг. Некоторым людям удается его блокировать, к другим же он продолжает возвращаться таким образом. - То есть, если такое случается со многими, это не признак возвращающейся памяти? - Возможно, это отправная точка, - сказала доктор Хендрикс. – Вы вспоминали что-нибудь еще, кроме аварии? Курт кивнул. - Я поругался с мужем в то утро. Недавно вспомнил фрагменты разговора. - Вы активно пытаетесь вспомнить? – спросила женщина, заглянув в его историю болезни и достав оттуда какие-то бумаги. - Да, - сказал Хаммел. – Я просматривал фотографии, читал планировщик, но ничего не помогло. Иногда у меня бывают дежа вю, связанные с какими-то ароматами или эмоциями, но не больше того. Доктор Хендрикс по-прежнему изучала документы. Она не казалась взволнованной, и это утешало Курта. - Ну, что ж, как я уже говорила раньше, неврологических нарушений по вашим анализам я не вижу. У вас психогенная амнезия, и воспоминания наверняка потеряны не навсегда. - И когда же они ко мне вернутся? – спросил Хаммел, прекрасно понимая, что похож сейчас на нетерпеливого ребенка. - Трудно сказать, - мягко ответила врач. – В большинстве случаев это не происходит в один момент. Это постепенный процесс. Скорее всего, вы будете вспоминать свою жизнь по кусочкам. Вы говорите, что некоторые ароматы вроде бы помогают вам, да? Курт кивнул, стараясь не задумываться об инциденте с гелем для душа. - Да. Но в абстрактном смысле. - Попробуйте сузить круг поисков, - посоветовала женщина. – Не разглядывайте фотографии, которые отображают несколько лет вашей жизни. Возьмите сделанные за неделю, месяц. Выберите какие-нибудь эмоциональные события. Тогда будет больше шансов вспомнить. Можно завести дневник и записывать туда кусочки воспоминаний. Когда вы будете перечитывать их, кусочки мозаики могут сложиться в единую картину. Доктор отговорила Курта совершать поступки, которые могут привести к ненужному стрессу. Она запретила ему возвращаться на работу. Хотя, по идее, Хаммел даже не знал, что делал там, и не имел представления, как продолжит это делать без знаний, полученных в колледже, и опыта работы. Он просто хотел хоть какую-то часть своей жизни вернуть в нормальное русло, но, когда сказал об этом, врач покачала головой. - Слишком рано. Вам нельзя подвергаться таким нагрузкам. Вашей памяти это не поможет и только усилит бессонницу. После того, как заснул в объятиях Себастьяна прошедшей ночью, Курт до утра ни разу не проснулся. Он вспомнил об этом, когда доктор Хендрикс достала блокнот и ручку. - Я не хочу прописывать вам сильнодействующие лекарства, которые могут негативно повлиять на мозг, - сказала она. – Так что дам рецепт на некоторые релаксанты. Они помогут быстрее засыпать и снимут головные боли, но, к сожалению, помочь вашей памяти не смогут. - А если они не сработают? – спросил Курт, принимая исписанный листок. - Тогда придумаем что-нибудь другое. *** Себастьян постукивал кончиками пальцев по рулю, когда Курт, наконец, подошел к машине и забрался на переднее сидение. Смайф подождал, пока он пристегнется, и только потом спросил: - Как все прошло? - Хорошо, - ответил Хаммел, откинувшись на спинку сидения. – По крайней мере, я получил ответы на все свои вопросы. И он коротко пересказал самое основное. Смайф заметно расслабился, когда Курт сказал, что его боли и воспоминания – нормальное явление. - Вообще, она говорила, что у меня наметился прогресс. Может, к следующему посещению я вспомню что-нибудь еще. - Будем надеяться, - улыбнулся Себастьян, выезжая с больничной парковки. Курт смотрел в окно, наблюдая за извилистой дорогой. Ему гораздо проще было ездить с мужем, чем в такси. Со Смайфом почему-то многое переносилось легче, и это было смешно, потому что именно Себастьян был центром его волнений с тех пор, как он пришел в себя. Они заехали по дороге домой в супермаркет, и Курт решил спросить, когда Себастьян планирует вернуться на работу. Маленькая его часть хотела услышать «не скоро», потому что он не хотел оставаться позади и чувствовать себя бесполезным и одиноким в их квартире в то время, как все вокруг него живут своей привычной жизнью. - Со следующего понедельника, - ответил Смайф, погружая в тележку пакет молока. – Я работал дома, пока ты лежал в больнице, и мой партнер мне помогал. Я бы продлил отпуск, но слишком много скопилось дел. – Он бросил виноватый взгляд на Курта, и тот припомнил его слова о вечной занятости на работе. И неважно, сколько у него было запланировано встреч или документов, он все равно забыл про все это ради Курта. - Шоколадно-малиновое или с арахисовым маслом? - Что? – Хаммел поднял голову от тележки и увидел, что Себастьян указывает ему на две упаковки мороженого. - На сегодня, - сказал он. – Что ты хочешь? Курт в замешательстве переспросил: - А что сегодня? Смайф словно не слышал его. - Давай так, - кивнул он и положил обе коробки рядом с молоком. - Так что сегодня? – повторил Курт, когда они двинулись дальше. - Кино-марафон, - улыбнулся Себастьян. – Пора тебе наверстывать упущенное в индустрии развлечений. Ты слишком отстал от поп-культуры. Хаммел улыбнулся, глядя, как Себастьян перебирает фрукты. - А я хотел позвать отца на обед, - сказал он. – Я бы что-нибудь приготовил… Мне надо поговорить с ним о том, что рассказала вчера Рейчел. Смайф, казалось, немного расстроился, но возражать не стал. - Да, конечно. Мы ведь можем и потом посмотреть фильмы. Курт кивнул. Он был удивлен тем, что, помимо мороженого, в их тележке нет ничего вредного. - Ты придерживаешься здорового образа жизни? – спросил он. - Что? А, нет, - фыркнул Себастьян. – Вернее, я регулярно хожу в спортзал, но вот в еде не особенно разборчив. А что? Курт хотел было указать ему на отсутствие всяческих чипсов и газированных напитков и рассказать о своем опыте в общении с другими представителями мужского пола, пожирающими все без разбора, но вместо этого сказал: - Ты в хорошей форме. Смайф так широко улыбнулся, что даже удивительно было, как его лицо не раскололось пополам. - Правда? Его тон был таким же кокетливым и даже немного язвительным, таким же, как помнил Курт еще со школы, и Хаммел автоматически занял оборонительную позицию. - Не льсти себе, Себастьян, - сказал он, закатив глаза. - Не я здесь льщу, Курт. - Это было обычное наблюдение. Ты в хорошей форме, в отличие, например, от того человека. – И он кивнул в сторону полноватого мужчины примерно сорока лет. Себастьян все еще продолжал улыбаться, но промолчал. А Хаммел порадовался, что, несмотря на предательский румянец, ему все же удалось сохранить достоинство. *** - Ого, да тут настоящий бардак, - сказал Смайф, входя в дверь. Хаммел на мгновение виновато опустил голову, вспомнив о том, как вчера крушил спальню, но потом понял, что Себастьян говорит о гостиной. Их «кровать» по-прежнему была разбросана по полу, окна зашторены, в комнате было душно. Утром им некогда было убираться. Курт проснулся в четверть одиннадцатого с прилипшим к спине Смайфом. Они чуть не опоздали. - Ты убирайся, - скомандовал Хаммел и, пройдя на кухню, положил покупки на стол, - а я буду готовить. - Может, сначала пообедаем? – спросил Себастьян, отодвигая шторы с окон. – Мы пропустили завтрак, и я голоден. - Тогда поешь, - сказал Курт, махнув рукой. Он уже закопался в пакеты со свежей едой. – Я пока не хочу. Смайф на скорую руку смастерил бутерброд и покосился на Хаммела, с усмешкой наблюдающего за тем, как он отрезает уголки от тоста. - И не смей надо мной глумиться, - сказал он. – Ты рисуешь кленовым сиропом улыбающиеся рожицы на блинах. И Себастьян самодовольно улыбнулся, когда Курт нахмурился и отвернулся. *** Когда зажужжал интерком, извещая о прибытии Берта, Курт бросил салат, над которым трудился, и бросился к двери, проигнорировав предложение Смайфа открыть дверь. Он стоял у входа до тех пор, пока отец не поднялся на их этаж на лифте. Ему не терпелось увидеть Берта, хотя с их последней встречи прошли всего лишь сутки. Где-то между словами о том, как они с Финном решили расстаться, Рейчел упомянула, что у мистера Хаммела был второй сердечный приступ. Сказать, что эта новость повергла Курта в шок, значило ничего не сказать. Он понимал, что не было никакого смысла бояться сейчас, когда все прошло, но все же. Одно только воспоминание о коме отца заставляло его вздрогнуть. Берта, казалось, удивило, что Курт поднял эту тему, и он отшутился: - Это было давно, сынок. Я в порядке. - Какая разница, когда это было, пап. Важнее то, что ты мне об этом не рассказал. - А нужно было? У тебя и так полно проблем. Зачем нагружать тебя чем-то, что случилось сто лет назад? - Боже, - покачал головой Себастьян. – Все Хаммелы одинаковы. Молчаливые страдания у вас в моде? Он поймал взгляд Курта. Наверное, тот припомнил, как запретил рассказывать отцу о своих проблесках в памяти. Хаммел-младший спорить не стал и с улыбкой проводил Берта к столу. За ужином он все же рассказал ему почти обо всем, что произошло за сутки, и постарался убедить его в том, что все хорошо. Однако его слов, видимо, оказалось недостаточно, потому что Берт с вопросительным взглядом повернулся к Себастьяну. Курт почувствовал себя немного оскорбленным, но, судя по тому, как часто он закрывался со своими проблемами от близких, неверие мистера Хаммела было оправдано. - Ну честно, я говорю правду, - сказал он, закатив глаза. – Да, поначалу было трудно, потому что я не знал, что со мной происходит. Но сегодня доктор Хендрикс сказала, что мои воспоминания о том, что было до аварии, - уже прогресс. - Подожди, что? – заинтересовался Берт, надкусывая чесночный хлеб. – Ты не рассказывал мне о том, что вспомнил случившееся до аварии. Смайф, сидящий рядом с Куртом немного напрягся. Он предупреждающе коснулся его ноги под столом, но Хаммелу это было не нужно. Он и не собирался рассказывать отцу о ссоре. - Да ничего особенного, - осторожно ответил Курт. – Я просто вспомнил разговор с Себастьяном в то утро. Берт, казалось, поверил. - Это действительно хорошо. Врач говорила что-нибудь еще? Хаммел-младший начал рассказывать о предложении обратить внимание на конкретные периоды времени и о таблетках, которые ему выписали, но постоянно отвлекался на ногу Смайфа, которую тот так и не убрал. Периодически он поглаживал щиколотку Курта большим пальцем, почти заигрывая с ним. Он не мог видеть выражения лица Себастьяна, когда отодвинулся от него, но позже, украдкой глянув на него, понял, что, в принципе, зря переживал об этом. Смайф выглядел бодро, пусть и немного удрученно, совсем как в супермаркете ранее днем. Курт понял, что уже слишком долго смотрит на Себастьяна, лишь тогда, когда тот повернулся к нему. Хаммел отвел глаза, но все же успел заметить усмешку на лице мужа. Он был рад, что Смайф это никак не прокомментировал, сказав только: - Вернутся к тебе воспоминания или нет – не важно. Можно с уверенностью сказать, что твои навыки в приготовлении пищи от амнезии не пострадали. После ужина Себастьян, извинившись, отошел, чтобы сделать какой-то важный звонок. Берт занял табурет поудобнее и уставился на загружающего посудомоечную машину Курта. В этот раз тот не захотел мыть ее вручную. - У вас, кажется, все налаживается, - заметил мистер Хаммел. Курт кивнул, не отрывая взгляда от тарелок. - Мы над этим работаем. - Не хочешь ничего рассказать? – мягко поинтересовался Берт. Хаммел-младший сначала хотел отрицательно покачать головой, потому что он действительно не желал ни с кем обсуждать их с Себастьяном отношения. Даже Рейчел не удалось выпытать у него подробности. У Курта просто не было ответов на возможные вопросы. Он пытался найти баланс между своим прежним и своим теперешним «я». Было сложно объяснить другому человеку то, что в нем уживаются две сущности. Черт, он сам-то едва в этом разбирался. Но то, как ласково и терпеливо смотрел на него отец, заставило его изменить решение. - Хочу, - нейтрально сказал он. Берт выжидающе смотрел на него. Хаммел-младший отставил тарелки и встал перед ним, пытаясь сформулировать свою мысль. - Это может показаться ненормальным, - начал он, - но иногда я чувствую, что во мне живут два меня. – Берт не засмеялся над ним, не нахмурился, он просто кивнул, молча прося сына продолжать. – Один – «я» до аварии, другой – «я» теперешний. В голове это предложение звучало лучше, и Курт разочарованно начал заново. - Помнишь, ты просил меня представить, что было бы, если бы ты проснулся и не вспомнил меня? А теперь представь, что ты меня вспомнил, но в твоей голове я остался второкурсником. – Берт снова кивнул, уже медленнее. – Меня тогда как раз травили, и Финн принимал в этом посильное участие. И вот представь: ты приходишь в себя и узнаешь, что он твой пасынок. Курт понял, что попал в точку. Берт приоткрыл рот и понимающе выдохнул. - Вот видишь, - улыбнулся Хаммел-младший. – Тогда ты просто проведешь с ним пару дней и поймешь, что он изменился и любит нас. Твои воспоминания словно будут возвращаться, но это будут скорее… призраки воспоминаний. Ты будешь хлопать его плечу, фамильярно с ним разговаривать, но это будет неосознанно, потому что в твоей голове он все еще будет тем подонком, который издевался над твоим сыном. Но через какое-то время прошлое начнет исчезать, ты не захочешь вспоминать плохое, потому что будешь понимать, что в какой-то момент своей жизни ты через него перешагнул. А ты ведь доверяешь себе, по крайней мере, настолько, чтобы догадываться, что причина этого была достаточно весомой. - Это так ты себя чувствуешь? – спросил Берт. – Рядом с Себастьяном? Хаммел-младший глубоко вздохнул и кивнул. - Да. – Ему было неуютно, словно он только что открыл постороннему человеку самую главную свою тайну, и Курт напомнил себе, что рассказал ее не кому-нибудь, а отцу. Человеку, которому доверял в этом мире больше всех. – Я чувствую, что он – моя семья. Сложно уложить в голове, что Себастьян – мой муж, но иногда я чувствую, что он много значит для моего прежнего «я». - А для теперешнего тебя? - Не знаю, - пожал плечами Курт. – Это странно. Иногда мне кажется, что мы просто хорошие друзья. Мы неплохо ладим. Но иногда он единственный не дает мне сойти с ума. И еще он меня успокаивает. Себастьян знает меня, - фыркнул Хаммел. – Даже страшно, что он так хорошо разбирается в моих предпочтениях. - И это заставляет тебя чувствовать себя уязвимым. – Это был не вопрос. Берт улыбнулся. – Смотри, Курт, я знаю, как много значит для тебя личная независимость, и не собираюсь говорить, что ты неправ. Но иметь отношения – значит автоматически стать уязвимым. Особенно, если вы с этим человеком вместе без малого семь лет. Вы с Себастьяном через многое прошли. Ты думаешь, быть облитым слашем с каменной солью – самое худшее, что могло случиться между вами? Курт нахмурился. - О чем ты? Мистер Хаммел покачал головой. - Это не мое дело. Я просто хочу сказать, что да, он хорошо знает тебя, но и ты знал его не хуже. Страшно, что кто-то разбирается в тебе, как в себе? Черт возьми, да! Но не убегай от этого только потому, что чувствуешь себя уязвимым. Поверь мне, иногда позволять себе быть таким перед кем-то родным – не слабость. На это нужно мужество. - Я не убегаю, - возразил Курт. – Я не хочу. Вот что главное. Я хочу быть рядом с ним. Иногда мне нравится, что он знает, в чем я нуждаюсь. Я просто не знаю, насколько далеко я могу позволить этому зайти. Считаю ли я его мужем? Или просто другом? Я не… не знаю. - Это нормально. Не думаю, что Себастьян от тебя в ближайшее время сбежит, - улыбнулся Берт. - Куда я сбегу? – спросил Смайф, вернувшись на кухню. Курт выпрямился. - Никуда, - сказал он. - О, вы говорите обо мне? – улыбнулся Себастьян. Хаммел-младший закатил глаза. – Все нормально, я не буду подслушивать… пока. Берт, не хочешь посмотреть футбол? – спросил он. - Нет, мне уже пора, - ответил мистер Хаммел, хлопнув рукой по столу и поднимаясь на ноги. – Ужин был потрясающим, сынок. - Спасибо, - кивнул Курт. И он явно благодарил не только за похвалу.