Годовщина

Я беспокойно спал всю ночь. Сон не шел. Я встал с кровати и сел в кожаное кресло, по пути захватив бутылку виски. В кровати безмятежно спала Кэролайн, лунный свет, который проникал в комнату мягко ложился на её белокурые волосы. Кэролайн спала беспокойно, иногда подрагивая, видимо ей что-то снилось. Мне никогда ничего не снилось, был просто черный холст, черная пропасть, никаких снов, пусто. Я заерзал на кресле, отчего оно заскрипело на всю комнату. Я боялся потревожить и без того беспокойный сон своей жены. Она лишь перевернулась на другой бок и тихонько засопела. Давно меня не мучила бессонница, я тихонько встал с кресла, чтобы вновь не скрипнуть. Я подошел к окну. За окном было тихо, вся природа спала крепким сном, лишь изредка ветерок нарушал покой близлежащих сосен, покачивая их могучие макушки. Внезапно, я вспомнил, что послезавтра наша годовщина с Кэролайн. Чтобы не обмануться я направился к Вильгельму. Вильгельм был нашим слугой уже как пятьдесят лет. Наш слуга вел ночной образ жизни, он плохо спал по ночам, его можно было понять, старику уже без малого восемьдесят лет. Но, несмотря на его почтенный возраст, он был очень важен, можно было сказать, что он являлся частью нашей семьи. - Вильгельм, старик, ты не спишь? - Вы же знаете, с этим у меня плохо, в ночное время. - Какое завтра число? - Двадцать четвёртое, сэр. Я судорожно начал вспоминать, какое число было знаковым для нас с Кэролайн. Одно я знал точно, это была круглая дата - пятьдесят лет. Но не мог вспомнить точную дату. Не знаю, почему в моей голове возникла такая мысль как празднование нашей годовщины. Мы с Кэролайн никогда не праздновали наши годовщины. Мы о них, конечно же, помнили, но не придавали ему значения. Для нас каждый день, проведенный с Кэр, был праздником. От моих мыслей меня отвлек Вильгельм. - Сэр, двадцать пятое, двадцать пятое число. - Что, старина? - Двадцать пятого числа, ваша годовщина. - Спасибо, Вильгельм. Мои мысли понеслись в бешеном потоке. Я задумался о подарке. Я делал ей маленькие сюрпризы каждый день. Романтика никогда не покидала наши отношения, а наоборот, каждый раз подбрасывала новые идеи. Я надеялся, что и сейчас она мне подкинет что-нибудь. Я поднялся обратно в комнату. Кэролайн продолжала мило посапывать. Я сел обратно в моё любимое, скрипучее кресло. Я долго думал, чем же удивить свою жену. Теперь же после пятидесятилетней совместной жизни удивить её было в принципе невозможно. У неё было все, что она хотела: эксклюзивная машина, хороший особняк с красивым видом на природу, лучшие вещи и украшения. Наконец, романтика, подкинула мне отличную идею. Мы за пятьдесят лет нашей жизни не выезжали за пределы Америки. Я отвезу её в Париж. В голове автоматически начал намечаться план. Я хотел, чтобы это был сюрприз. С каждой минуты ко мне приходили гениальные идеи. За последнюю мысль, которая всплыла в моей голове я и ухватился. Я решил написать письмо от имени какой-нибудь дальней родственницы Кэролайн, которая проживает в Париже и сейчас очень нуждается в её помощи. Эта идея была гениальна. О сне я уже забыл, я взбодрился от своих идей. По улочкам Мистик-Фоллса уже гулял рассвет и стучался во все дома нашего городка. Наше поместье не стало исключением. В окно проникли первые лучи солнца и упали на лицо жены. Кэролайн сонно поморщилась и отвернулась от света. Я задернул шторы, чтобы солнышко не мешало спать любимой. Я послал Вильгельма за красивой открыткой с панорамой Парижа и стал придумывать письмо. Я наворачивал круги, по комнате обдумывая текст письма. Я, то садился за стол и быстро строчил, вдруг наплывшие на меня мысли, то комкал листок, кидал его в мусорную корзину и снова наворачивал круги по кабинету. Наконец, я остановился на самом простом варианте письма. «Здравствуй, Кэролайн. Это твоя тётя Алисия. Ты осталась единственным родственником у меня, и т.к. я стала очень стара, мне бы хотелось в последние дни свое жизни, увидеть единственную свою родную кровиночку. Как ты уже поняла по открытке, я живу в Париже и приглашаю тебя как можно скорее приехать ко мне. Я буду с нетерпением ждать тебя, с любовью Алисия» Так, письмо было готово. Попрошу Вильгельма написать его почерком. В кабинет вошла Кэролайн, я быстро спрятал письмо в стол. - Доброе утро, любимая, как спалось? – Кэролайн зашла в моей рубашке. - Хорошо, мне снились цветные сны, - она медленно подошла к моему столу. - А я был в твоих снах? – я посмотрел в, по-детски, наивные глаза своей жены. - Ты в каждом моём сне вот уже много лет, - она нежно начала меня целовать, как маленький ребенок целует свою маму, но с каждым движением поцелуй становился все более страстным, теперь она мне напоминала хищницу. Она нежно водила своими пальчиками по моему торсу, спускаясь все ниже. - Я должен идти, я должен срочно передать кое-какие бумаги Вильгельму, - я попытался встать, но пальчики продолжали скользить по моему телу. - Прости, это действительно важно, - я переборол желание, которое накатило на меня, и вышел из кабинета. Надеюсь, она не обиделась, это же для её блага. Интересно она помнит об этой дате? Я спустился в гостиную, Вильгельм уже стоял на пороге дома с открыткой. - Я искал открытку с Парижем, - старик протянул мне этот небольшой, прямоугольный листочек. - Спасибо, Вильгельм. Я осмотрел открытку, она как раз была в духе Парижа, на картинке величаво возвышалась Эйфелева башня, вокруг была зелень и силуэты туристов. - Старина, это превосходно. Спасибо, - я обнял старика и поднялся к себе в кабинет. Жены и след простыл. Ух, слава богу, а то бы пришлось объясняться и показывать руки. Неожиданно я вспомнил, что нельзя писать своим подчерком. Я зашел в комнату Кэролайн и, посмотрев, что она была занята делом – выбирала себе наряд, спустился вниз и подозвал к себе Вильгельма. - Мне нужна твоя помощь. Напишешь письмо? - Я рад, Никлаус, но я плохо стал видеть. - Неважно, старина, подчерк роли не играет. Через пятнадцать минут открытка была оформлена и упакована в белоснежный конверт. Я еще раз осмотрел открытку и направился к жене. По пути я даже несколько раз подпрыгнул от радости. - Кэролайн, милая, ты здесь, - крикнул я, еще даже не зайдя в комнату к любимой. - Вильгельм принёс письмо для тебя, - уже зайдя в комнату, произнес я. Кэролайн смотрела на меня глазами испуганного ребенка, как будто она нашкодничала и пыталась скрыть это. В её глазах стояли слёзы. Чем она так расстроена? Я перебирал варианты, пока жена не вернула меня к реальности. - Кто бы это мог быть? – она выхватила у меня письмо и начала его ощупывать. - Вот уже лет семьдесят никто не пишет письма. Писать письма – это романтично. Я вспомнил средние века, когда люди писали друг другу письма, это было от руки, с любовью, человек вкладывал в письма частичку себя. А теперь сухие смс-сообщения, которые не передают тепла, любви, они кажутся монотонными, бесцветными, серыми. Как отписка. Я понял этот намек жены, хотя, скорее всего оно было сказано бездумно. Но я буду чаще писать ей письма. – Хм, это же Париж, - задумчиво произнес я, стараясь сделать голос более спокойным, чтобы тот не выдал моих эмоций. Любимая быстро пробежалась по письму и неожиданно пошатнулась, как падающая статуя, но я крепко держал её в объятиях и не дал упасть ей на пол. Я видел, как её поверг шок, но это был шок счастья. - Ничего себе, - удивился я, стараясь не переиграть. - Почему я раньше не знал о твоих родственниках? – я решил добавить эту фразу, чтобы все выглядело наиболее правдиво. - Потому что я сама не знала о них, - в голосе жены я поймал нотки раздражения. Она моментально вырвалась из моих объятий и начала нарезать круги по комнате. Сразу понятно, любимая, о чем-то думала. Я не стал угадывать, о чем она думала, а просто остановил её и заключил в объятия. - Кэролайн, надеюсь, ты не собираешься игнорировать письмо? – я посмотрел в её глаза. - Ты должна поехать сегодня же, тем более это Париж, волшебное место, поверь мне, - я поцеловал мою маленькую девочку в лоб. – Я скажу Вильгельму, чтобы он заказал тебе билет, - я сделал жест в сторону двери. - Может, ты поедешь со мной? – толика сомнения и неуверенности была в её голосе. - У меня дела, любимая, - я развернулся и направился к нашему старику. Мне было стыдно, что я оттачивал свое мастерство искусного лжеца на жене. Но в итоге она будет в восторге. Все было готово. Вильгельм заказал мне и Кэролайн билеты. Я сидел довольный и смотрел на то, как жена носится по дому, собирает вещи, чертыхается. - Ты же отвезешь меня в аэропорт? - Конечно, - сказал я и поцеловал девушку в лоб. - Я не знаю, сколько я пробуду в Париже. Зато я знаю. Я подавился смешком. - Чего ты смеешься? – Кэролайн серьезно посмотрела на меня. - Ничего, любимая, ты просто такая смешная, когда собираешься и куда-то торопишься. - Не хотелось бы опоздать на самолет. - Вильгельм бы все сложил, дорогая, лучше расслабься. Помедитируй, - жена кинула на меня раздраженный взгляд. - Все-все я молчу, - я налил себе свой любимый сорт виски и продолжил наблюдать за любимой. Наконец, собрав все Кэролайн, улеглась рядом на диване. - Все, я все собрала, едем? Иначе опоздаем. - Едем, - мы резко встали с дивана и направились к машине. – Что ты туда набрала? – спросил я, подняв её «тяжелый» чемодан. - А что? Я должна буду там ходить голая или завернуться в паранджу? И почему ты отказываешься ехать? - Любимая моя, у меня есть дела, ты знаешь какие. - Да, - девушка сникла. – Постараюсь ненадолго. Мы сели в машину и поехали в сторону аэропорта. Кэролайн постоянно смотрела на часы и переживала, что не успеет. - Все буду ждать только тебя, - успокаивал я Кэр. - Не знаю. Наконец, мы приехали в аэропорт. - Ну, что жена? Ты обещаешь себя хорошо вести? Не приставать к мужчинам? Не вестись на их обещания о роскошной жизни? – мы рассмеялись. - Ты же знаешь, моё сердце, всецело, принадлежит только тебе, - жена поцеловала меня и направилась в строну регистрационных стоек. - Обещай мне, никаких мужчин, - крикнул я, за что в меня полетела пустая бутылка, и я был, окинут грозным взглядом любимой. Когда жена скрылась из виду, я пошел в бар аэропорта. Следующий самолет во Францию был мой. Вильгельм должен будет привезти мои вещи. Сидя за барной стойкой какого-то кафе я думал о том, чтобы такого сделать для Кэролайн, чем порадовать моё маленькое дитя. Вскоре приехал слуга вручил мне все необходимое, а там уже и на посадку объявляли. Я прилетел в Париж следующим же рейсом. Аэропорт Шарль де Голь встретил меня пасмурной погодой. За большими окнами аэропорта лил мелкий, неприятный дождь. Лучше, уж, был бы ливень. Я быстро прошел, все пункты регистрации и взял такси. - Что ж у вас сегодня с погодой? – спросил я у таксиста. - А вот не знаю. Куда едем, шеф? - На улицу Rue de la Paix, в отель - Park Hyatt Paris-Vendome 5* deluxe. Какую погоду обещают на завтра? - Обещают солнце и плюс двадцать градусов. - Отлично. - А у вас были планы прогуляться по солнечному Парижу? - Мне просто нужна хорошая погода. У нас с женой праздник. - Годовщина? - Да, она самая, - я смотрел в окно, дождик продолжал моросить. - Сколько лет вы уже вместе? - Ровно пятьдесят, - сказал я, не тая. - Правда? – мужчина все обернул в шутку и хрипло засмеялся. - Ага, - я поддержал мужчину и засмеялся вместе с ним. - Ну, вот, мы и приехали, - я посмотрел на часы, ехали ровно сорок минут. - Спасибо, дружище, - я протянул водителю деньги и зашел в фойе отеля. Этот отель претерпел небольшие изменения, через семьдесят лет, он стал более шикарным и фешенебельным. Дизайн отеля был лаконичным и в высшей степени элегантным. - Кэролайн Форбс разместилась в отеле? – спросил я на ресепшн. - Да, она приехала и уже разместилась. - В её номере все как я просил? - Да, самые красивые и свежие цветы. - Отлично, вручите мне, пожалуйста, мои ключи. - Конечно, - девушка протянула мне позолоченный ключ. Я поднялся к себе в номер. О, боги, этот номер был темных тонов. Никогда не любил пастельные тона в интерьере. В Париже уже был вечер. Я отдернул занавески и посмотрел на близлежащие здания, они сверкали яркими огнями. Лувр, который находился в двух шагах от отеля, был освещен искусственной подцветкой. На площади Согласия прогуливались парижане и просто туристы. Их не смущал этот мелкий дождь, кто-то даже закрывал зонт и погружался в атмосферу дождливого Парижа. Луж на площади, конечно же, не было, но одна слишком бойкая девушка сняла свои туфельки и начала кружиться и бегать по площади. В другой стране бы подумали, что она пьяна, выпила лишнего, но в Париже все бы считали, а может и считают, что она пьяна, но пьяна от любви и романтики. Посмотрев еще немного на всю красоту моего любимого города, я отошел от окна. Выходить в ресторан отеля я не решился. Во-первых, потому что я устал с дороги, а во-вторых, ресторанов было всего два, и я боялся раньше времени наткнуться на Кэролайн. Да, и бар был в номере. Я налил себе виски и лег на кровать, телевизор я решил не включать, вместо него фоном служили капли дождя, которые, почему-то, с каждой минутой барабанили по крыше все сильнее. Будем, надеется, что завтра погода нас побалует солнышком. Утро, как и обещал таксист, было солнечное. Я быстро встал с кровати и подлетел к окну. Я отодвинул занавески и посмотрел на улицу. По площади вовсю гуляли люди и радовались солнышку, появились художники, которые писали портреты и веселые шаржи, толпы экскурсантов разбрелись по площади и фотографировались на фоне достопримечательностей. Я улыбался. Интересно Кэролайн еще спит или уже встала и осматривала площадь, как и я? Для меня было непривычно, встречать утро без моей жены, ощущалась какая-то пустота. Я оделся и направился на выход к Елисейским полям, где собственно и ожидал её подарок. Я снова поймал такси и поехал к этому замечательному месту. Пока я ехал по улочкам Парижа, я увидел практически все достопримечательности этого города. Площадь Вандом напомнила мне о своей былой жизни, о том, как мы в шестидесятых годах двадцатого века выходили пьяные из ближайшего ресторана и продолжали кутить. Эйфелева башня напомнила о моих любовных приключениях. Мулен Руж, это была отдельная глава моей жизни, связанная с красивыми танцовщицами. Все это я вспоминал без улыбки и каких-то эмоций. Мне не важна былая жизнь. Мне не важна жизнь без моей любимой жены. Погруженный в свои воспоминания я приехал на Елисейские поля. Они нисколько не изменились за восемьдесят лет. Та же парижская резиденция главы Французской республики, та же величавая Триумфальная арка, та же большая площадь Звезды, та же могила Неизвестного солдата. Ничего не изменилось, только народу стало больше и машин. Невозможно было насладиться благоуханьем чудных цветов, пахло только бензином и выхлопными газами. Я не спеша прогуливался по улочкам Елисейских полей и ждал приезда жены.