Дар

Ветер пригоршнями швырял в открытое окно снег. Белые хлопья цеплялись за распущенные волосы и таяли от ее тепла. Мокрые пряди липли к вискам и лбу, но сейчас Арья ощущала это как драгоценный подарок. Она сидела у окна, накинув на голое тело меховой плащ, и ловила губами снежинки. В Браавосе ей не хватало снега. Не хватало легкого морозца поутру и возможности играть в снежки. Высоких и стройных страж-деревьев и могучих, кряжистых чардрев с их пятипалыми красными листьями. Она сказала Якену, что у нее нет дома в Вестеросе, но сейчас поняла, что Вестерос и есть ее дом. По крайней мере так ей казалось сейчас. За ее спиной сопел в подушку Джендри, замотавшийся от холода в одеяло и улегшийся наискось, потому что в длину кровать была ему коротка. В углу спала, развалившись на полу, Нимерия. Она подергивала лапами во сне, видимо ей снилось, что она загоняет добычу. Арье казалось, что во всем мире сейчас не существует никого, кроме нее, Джендри и Нимерии. И ей очень хотелось просидеть так вечность, ловя губами снежинки. Но мысли всплывали в голове, не подчиняясь ее желаниям. Арья вспоминала свою молитву, которую каждый день читала перед сном: «Сир Григор, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Меррин, королева Серсея». Сир Григор и Серсея мертвы, так же, как веселый малыш Томмен и принцесса Мирцелла — тихая и вежливая девочка, очаровавшая Сансу. Осталось четыре имени — и можно найти их всех, свершить свою месть. Вот только Арья уже не помнила, как выглядит Дансен, да и Рафф-Красавчик тоже. Сир Илин и сир Меррин, должно быть по-прежнему служат королю. Только теперь — другому. И всё же она не сможет забыть эти четыре имени, пока не узнает, что все четверо отправились к Неведомому. Покидая Винтерфелл, спеша убежать от людей Болтонов, Арья не подумала о том, чтобы попрощаться с отцом. Наверняка его кости теперь лежат в крипте, в его собственной нише, рядом с Брандоном и Лианной. Хорошо бы когда-нибудь снова побывать в Винтерфелле. Пробежаться по богороще, залезть на исполинское чардрево и приникнуть лбом к его белесой коре. В такие мгновения боги посылают видения, которых невозможно увидеть ни во сне, ни наяву. Пройтись по знакомым коридорам замка, зайти в свою спальню, в спальню матери и отца, Робба, Брана, Рикона, Сансы. Посидеть на подоконнике в спальне Джона Сноу, как бывало когда-то. Она так и не доехала до Стены. Хотя очень хотела. Всякий раз что-то мешало ей. В этот раз она даже добралась до Винтерфелла, но там теперь кругом чужие люди и ни одного знакомого лица. Все ее братья мертвы. Санса, наверное, тоже. Как сказал Джендри — никто не видел Сансу со дня свадьбы Джоффри. Только Джон Сноу у нее и остался из родственников. Может быть, он и бастард, но все равно — Старк. Хорошо бы приехать в Черный Замок и сказать всем, что она сестра Джона Сноу. Наверняка он уже старший разведчик и убил множество одичалых. Наверняка все будут говорить ей какой у нее замечательный брат — ведь он такой отважный и благородный, он просто не мог не отличиться. Хорошо бы снова обнять его крепко-крепко и почувствовать, как он ерошит ей волосы. Хорошо бы повидать Пирожка, если он еще живет в той таверне у реки. Пирожок умеет печь самые вкусные булочки с начинкой из яблок и орехов. Арья представила, как он удивится, если увидит ее такой, как сейчас. Особенно если приехать туда вместе с Джендри. Джендри… Хорошо бы еще много ночей засыпать и просыпаться рядом с ним. Слушать его глупые шутки и неуклюжие комплименты. Смотреть, как перекатываются под кожей его налитые мускулы, как он управляется с кузнечным молотом. Арья признавалась самой себе, что возможно хотела бы прожить всю жизнь вместе с Джендри. Вместе путешествовать и сражаться, вместе есть и мыться. Слушать его дыхание во сне, согреваться в кольце его сильных рук. Хихикать над тем, что он до сих пор побаивается Нимерии. Нимерия. Арья покосилась в угол, где волчица свернулась калачиком, поджав под себя хвост. Арье до сих пор не верилось, что они снова нашли друг друга после стольких лет. После того, как она кидала в Нимерию камнями, чтобы прогнать. Расстаться с волчицей — ни за что, думала она. И в то же время какая-то часть ее отчаянно хотела вернуться в Браавос. Прийти утром на кухню и сказать Доброму Человеку, что бастарда из Дредфорта съели его собственные собаки. Дождаться возвращения Якена, снова учиться у Изембаро, зайти в «Счастливый порт», снова вдохнуть влажный, пахнущий солью и водорослями воздух Браавоса. И все же мысль о возвращении смущала. Что скажет Добрый Человек, если она привезет лютоволчицу в храм Многоликого? Поймет ли, как она догадалась кто бил ее палкой, когда она была слепой? Увидит ли она снова Якена Хгара, и если увидит, то когда? Сильный порыв ветра рванулся в окно, уколол лицо десятками снежинок. Прошелестел над ухом «девочка не вернется» голосом Якена. Арья вспомнила вкус его поцелуя и почувствовала, как горят щеки. Она встряхнула головой, отбрасывая прилипшие к лицу пряди волос, дотянулась до пояса, валявшегося на полу, и выудила из кармашка в нем маленькую железную монету. Такую же ей когда-то дал Якен. Давным-давно, когда она звалась Лаской и служила в Харренхолле не по своей воле. Монета была тяжелая, и ее было удобно крутить в пальцах. «Девочка не вернется», — шептал в ее ушах голос Якена, когда монета поворачивалась одной стороной. «Девочка вернется», — так же тихо утверждал ее собственный голос, когда монета переворачивалась. Арья долго крутила в пальцах железную монету и, так и не придя ни к какому решению, засунула ее обратно в кармашек на поясе. Закрыв окно, она улеглась рядом с Джендри, устроилась поудобнее и плотно закуталась в плащ. Джендри пробормотал что-то во сне, протянул руку и подгреб Арью поближе к себе, прижавшись к ней всем телом. Арья довольно вздохнула и закрыла глаза. Решение она примет потом. Может быть, завтра…