Дар

Джендри крался по темному двору спящего замка, когда хрупкую тишину прорезал грубый окрик. — Эй, ты кто? Вытащив меч, он со всех ног припустил туда, откуда раздавался голос. В дверях открытой псарни стоял с обнаженным мечом один из наемников, которых лорд Болтон привез из Дредфорта. Джендри бросил меч, подхватил с земли кусок оглобли и изо всех сил ударил наемника по затылку. Тот, не пикнув, упал, раскинув руки, словно тряпичная кукла. Арья Старк стояла в глубине псарни, держа в руке свой странный клинок — слишком короткий для меча и слишком длинный для кинжала. — Джендри, — прошептала она. Клинок выпал из ее пальцев, а в следующее мгновение она уже обнимала его…

***

Мысли о странной девушке, в одиночестве едущей на север, не оставляли его всю ту ночь, когда незнакомка остановилась в гостинице на перекрестке. Что-то в ней напоминало ему Арью. Может быть то, как она закусывала губу. А может быть ее взгляд — отчаянный и вызывающий. Он сам себе не мог объяснить почему подсел к ней и попытался заговорить. Что-то мешало выкинуть ее из головы, а мысли упорно возвращались к Арье Старк. Под утро, вдоволь наворочавшись на своем тюфяке, так и не заснув, он пошел отлить и обнаружил, что девица пропала. В конюшне не было ее лошади, а ворота открыты. «Уехала, и Неведомый с ней», попытался он уговорить себя, орошая стенку сарая. И всё же что-то не давало ему покоя. Зудело в голове, словно комар. Он все же заснул тем утром. Но, показалось, едва сомкнув глаза, проснулся с мыслями об Арье. Он может и забыл бы уехавшую девчонку, но вспомнил свой сон. Во сне он снова оказался в Желудях. Арья Старк, закусив губу, разглядывала кузнечные инструменты. На ней было зеленое платье с вышитым узором в виде желудей и дубовых листьев. «Ты красивый дубок», — сказал ей Джендри. Она улыбнулась, закусила нижнюю губу и ударила его в плечо, а потом всё исчезло, и он оказался один во тьме. «Леди Кейтилин Старк», произнес женский голос. «Леди Кейтилин. Кейтилин. Кэт»… И тут он проснулся с мыслями об Арье. Он вспомнил, что девушка назвалась Кэт. Он вспомнил как она улыбалась и как закусывала нижнюю губу. «Это она», — пронзило его озарением. — «Она едет на север. Одна». За завтраком он тщательно обдумал свои планы и принял окончательное решение. «Ты идиот», — сказал он сам себе, собираясь поговорить с Джейн. — Ты идиот, — сказала Джейн, раздраженно размешивая похлебку. — Какая-то девчонка слиняла под утро, и ты уже собрался бежать за ней. — Ты не понимаешь, — пробурчал Джендри. Он мог сколько угодно обзывать самого себя идиотом, но когда его так называли другие — он упирался и готов был наизнанку вывернуться, лишь бы доказать, что прав и вовсе не идиот. — Я ее знаю. Она отчаянная. Попадет в беду и погибнет ни за грош. — Ой, посмотрите, какой рыцарь выискался, — засмеялась Джейн. — Так и рвется девицу в беде спасти. — Я рыцарь, — отрезал Джендри. — Рыцарь Полого Холма. Меня сам лорд Берик посвятил. В этот момент решение было окончательно принято. Обоз появился тем же вечером. Джендри перемигнулся с Энги, который приехал с обозом, отозвал в сторонку и все рассказал. — Да ты что? — засмеялся тот. — Малышка Арья вернулась? Вот дела! — Вернулась, — Джендри почувствовал, как его щеки заливаются краской смущения. — Я чувствую, ей нужна помощь. В прошлый раз она сказала, что я ее бросил. Больше я так не поступлю. — Ну смотри, — Энги лукаво подмигнул. — Она всё-таки благородная леди. А ты как был бастардом, так и остался. Да еще и разбойник. Джендри насупился и ощутил, что очень хочет ударить Энги по роже. — Да ладно, иди уж, — снова засмеялся тот. — Вон обозники уже собираются. Вместо доспехов у Джендри был кожаный дублет с нашитыми стальными бляхами. Зато меч он выковал себе сам. Отличный меч, как раз по руке. Не то чтобы он слишком хорошо умел с ним обращаться. Но купцы из обоза, оценив мускулатуру и угрожающий вид парня, единодушно согласились нанять его в провожатые. Жалеть об этом им не пришлось. Нападений в дороге не случилось, зато он несколько раз вытаскивал телеги, застрявшие в глубоком снегу, помогал грузить мешки и колоть дрова. Платили купцы не слишком щедро — война да зима всех заставили затянуть пояса, зато кормили от пуза. Овсянки, репы, гороха и сала Джендри в дороге съел немало. Дора, мать одного из купцов, еще крепкая старуха, путешествовавшая вместе с ним, всякий раз подсовывала Джендри куски получше и наблюдала, как он ест. — Кушай, сынок, кушай. Тебе надо хорошо кушать, — приговаривала она, сидя рядом. — Ты на моего младшего похож. Он тоже такой был — высокий да сильный. Четыре мешка репы за раз мог унести. Ах, какой парень был. Красавец. Я уж и невесту ему подыскала. Хорошую девушку — пекаря дочку. Да только лорд забрал его на войну, и нет больше моего Эдрика. Всякий раз, вспоминая о младшем сыне, она принималась плакать, и Джендри, чувствуя себя неловко, ел с удвоенной силой, чтобы хоть немного порадовать бедняжку. Говорят, дуракам везет. Если это правда — значит Джендри был настоящим дураком. Когда обоз собирался поворачивать к Дредфорту, Джендри спросил у трактирщика в деревушке, не проезжала ли тут девушка, как спрашивал везде, где они останавливались. И узнал, что не только проезжала два дня назад, но и ехала в Дредфорт. «Это судьба, — подумал тогда Джендри. — Значит, точно она». Ему продолжало везти, словно сам Отец его своей рукой направлял. У Седрика, старшего сына Доры, приятель служил в Дредфорте конюхом. Джендри поставил им обоим пива и конюх обещал похлопотать, чтобы Джендри взяли на службу. Кастелян Дредфорта оглядел его с ног до головы и сказал, что здоровых детин у них в замке и так полно. Но когда узнал, что Джендри кузнец, да меч разглядел — мигом предложил ему в Винтерфелл ехать. Там-де кузнец помер. Когда Джендри услышал все от того же конюха, что кузнеца болтонский бастард собаками затравил, ехать в Винтерфелл ему было расхотелось. Но когда он узнал, что лорд Болтон везет Арью тому самому бастарду в жены — решимости прибавилось. Так он и попал в замок, где Арья родилась и выросла. Арью он увидел в день выезда из Дредфорта. Теперь никаких сомнений быть не могло. Он так и не понял что за хитрость она применяла раньше, что казалась на себя непохожей. Но теперь он точно знал, что это она. Ее лицо часто снилось ему, и он помнил его до мельчайших черточек. Арья выросла и похорошела. Да что там — настоящей красавицей стала. Джендри на глаза ей старался не попадаться, но наблюдал за ней постоянно. Как она сидит в седле, как дает лошади шпоры, как на привале чешет за ухом свою волчицу, а та лижет ей лицо. Как она ест, как пульсирует голубая жилка у нее на шее, когда она пьет. Один раз, заглядевшись, он забыл об осторожности и дал ей себя заметить. Ее глаза округлились от удивления, но он тут же поспешил скрыться и больше так не забывался до самого Винтерфелла. Лорд Рамси отнесся к его появлению весьма благосклонно. Со времени смерти прежнего кузнеца прошло прилично времени, и работы накопилось невпроворот. Если бы Джендри и в самом деле собирался работать тут кузнецом — долго бы ему пришлось молотом махать не разгибаясь. Но он собирался спасти Арью. А в том, что ее надо спасать, убедился еще в дороге. Чем больше узнавал о Рамси — тем сильнее сердце тревогой стискивало да кулаки сжимались. «Не вздумай называть его Сноу», — говорили одни, и рассказывали, что бывает с теми, кто называет лорда Рамси бастардовым именем. «Не вздумай ему перечить», — говорили другие, и рассказывали про его собак, которых зовут именами девушек, что лорд Рамси убил. «Не вздумай на него дерзко смотреть», — говорили третьи и рассказывали про последнего Вонючку, который прыгнул со стены Винтерфелла. Сидя за дальним столом ниже соли в Великом Чертоге замка, он за ужином не смог проглотить ни куска. Горло сжимала тревога, а глаза неотрывно следили за Арьей, что сидела за Высоким столом, рядом с Рамси и лордом Русе. Ее каштановые волосы были уложены в замысловатую прическу, подчеркивающую хрупкую шею. Ее серые глаза казались огромными и почти черными в неверном свете факелов и масляных светильников. Ее тесное платье облегало талию и грудь, словно вторая кожа. «Матерь, защити ее», молился мысленно Джендри, наблюдая как она следит настороженным взглядом за мерзким бастардом, которому ее отдали в жены. «Воин, дай мне сил. Отец, дай мне мудрости. Старица, укажи путь». Когда лорд Болтон провозгласил тост и Арья покинула Великий Чертог, Джендри тоже не смог больше там оставаться. Надо было решать что делать. Он исходил вдоль и поперек всю кузницу и придумал план. Простой и надежный. Как сама Арья сделала в Харренхолле. Надо пойти к лорду Рамси, думал он. Постучаться и сказать, что нашел припрятанное прежним кузнецом серебро. Пять оленей, которые ему заплатили купцы за помощь и охрану были очень кстати. Лорд Рамси откроет, и тогда надо бить. Сильно. Так, чтобы свалить с одного удара. Потом, думал он, его надо связать и заткнуть рот, чтобы не позвал на помощь. Схватить Арью в охапку — и деру. Придумав этот нехитрый план, Джендри вышел из кузницы и направился через темный двор ко входу, когда услышал окрик…

***

— Джендри, это правда ты? — Арья обнимала его крепко-крепко, прижимаясь к нему всем телом. Ее мелко трясло, словно в ознобе. — Конечно, я, кто же еще? — Он гладил ее плечи и хотел только одного — чтобы время застыло и не двигалось. Чтобы всегда так стоять, чувствуя ее объятия. — Как ты здесь очутился? — она подняла лицо и взглянула ему в глаза. — Просто поехал за тобой. — Но… — она ослабила объятия. — Как ты догадался? — Догадался и всё, — буркнул он, внезапно засмущавшись. Не рассказывать же ей, как вспоминал ее все пять лет. Как она снилась ему. — Может, хватит нам тут стоять? Лорд Рамси, поди, сейчас охрану зовет. — Не волнуйся. Не зовет, — усмехнулась она. Усмешка была непривычная — жесткая и какая-то кровожадная. — Впрочем, ты прав. Надо поспешить. С этими словами она выскользнула из его рук и, повозившись, откинула засов на двери из которой с глухим рычанием высунулась морда волчицы. — Нимерия! — Арья упала на колени и обняла чудовище за шею. Приникла на мгновение и отпустила. Зверюга утробно рыкнула, повела носом и мгновенно, одним текучим движением, оказалась над валявшимся без сознания наемником. Огромные челюсти сомкнулись на горле лежащего. Нимерия подняла голову и пристально посмотрела на Джендри, грозно скалясь. С ее клыков капала кровь. — Нет, Нимерия, нельзя! Это свои! — Арья положила руку на загривок волчицы. — Джендри, протяни руку ладонью вверх и дай ей себя обнюхать. Он повиновался, хотя мысленно уже попрощался с рукой. Холодный, мокрый нос коснулся его кожи, горячий язык сверкнул словно молния между острых клыков и лизнул его ладонь, испачкав кровью. — Надо спешить, — приказала Арья, и направилась к конюшням. — Потом поговорим. Пьяный конюх оглушительно храпел на куче сена в углу. Они вывели двух лошадей — гнедую Арьи и серого мерина для Джендри, спокойного и послушного, обмотали их копыта тряпками и направились к Охотничьим воротам. Немного не доходя Арья сказала ему «стой тут», вытащила свой странный меч и, свистнув волчице, вместе с ней растворилась в темноте. Спустя несколько мгновений, которые показались Джендри вечностью, Арья показалась из-за угла и поманила его. Он рванул вперед, таща за собой лошадей. У открытых ворот валялись два человека. Один казался спящим — только небольшое отверстие на кожаном доспехе напротив сердца говорило о том, что этот сон вечный. Насчет второго все было ясно сразу. Разорванное горло, широко раскрытые глаза, полные застывшего ужаса. Арья взлетела в седло, словно птичка на ветку. Джендри передернул плечами, вскарабкался на своего мерина и ткнул его каблуками сапог, посылая в галоп. Винтерфелл остался позади темной громадой, похожей на призрак замка. Они ехали без остановок весь остаток ночи, все утро и весь день. В быстро сгущавшихся сумерках они остановились на небольшой поляне. Арья прижалась ухом к земле и довольно хмыкнула. — Или за нами погони нет, или они далеко. Но костер разводить не будем. Мало ли что. — Кажется мы через это уже проходили, — улыбнулся Джендри. — Только тогда было не так холодно. — И с нами был Пирожок, — засмеялась Арья. — Все говорил, что надо кому-нибудь сдаться. — А ты говорила, что волки найдут его быстрее, чем люди. — Так и было бы, если бы мы тогда остановились. Уж можешь мне поверить. — Тебе я верю, — серьезно ответил Джендри. — Тебе я всегда верю. Они насобирали лапника со страж-деревьев и устроились передохнуть. Арья порылась в седельных сумках и вытащила несколько ржаных сухарей и мешочек с жареными орехами. Грызя сухарь, Джендри осознал — насколько он голоден. Арья, впрочем, не отставала от него. Видимо за ужином тоже ничего не ела. Они сидели, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, грызли сухари и орехи и ему снова хотелось, чтобы все осталось вот так навсегда, до скончания времен. Вечно сидеть рядом с Арьей, чувствовать как ее локоть упирается ему в бок и есть жареные орехи. Немного передохнув, они снова пустились в путь. Джендри не знал куда они едут. Видимо пока что у них обоих было одно желание. Оказаться подальше от лорда Болтона, его сына и его людей. Три дня они скакали, как одержимые, останавливаясь лишь для того, чтобы немного передохнуть. На четвертый день он понял, что его силы на исходе. — Я сейчас с лошади свалюсь, — еле шевеля губами пробормотал он. — Я тоже, — откликнулась Арья. — Пора устроить нормальный привал. Они отъехали поглубже в чащу, нашли подходящую поляну, набрали лапника, развели костер и повалились спать, даже не перекусив. Проснулся Джендри от того, что солнце светит прямо в глаза. Он зажмурился, потянулся и сел, прикрыв глаза рукой. Арья спала, закутавшись в одеяло, рядом с ней, прижавшись вплотную, лежала Нимерия. Волчица внимательно взглянула на него, передернула ушами и слегка оскалилась. Джендри пожал плечами и направился в кусты. С этого дня они ехали спокойнее. Каждую ночь разбивали лагерь и разводили костер. Нимерия дважды приносила им придушенных кроликов и один раз — детеныша косули. Они жарили мясо на костре и рассказывали друг другу обо всем, что произошло с ними за последние пять лет. Арья рассказала, как жила в Браавосе, торговала моллюсками на улицах и служила в свите куртизанки. Джендри в ответ рассказал, как прижился в Братстве без знамен. Когда речь зашла о лорде Берике, ему пришлось признаться, что лорд-молния давно мертв и рассказать как тот умер. Никогда ему не было так тяжело, как в этот момент. Арья сидела сжавшись, обхватив колени руками, и снова выглядела маленькой девочкой, с которой они когда-то ехали к Стене. — Мама… она жива? — В ее глазах светилась такая безумная надежда, что Джендри в этот момент отдал бы что угодно ради возможности ответить утвердительно. — Нет. Она… — он замялся, не зная как объяснить то, чего и сам не понимал. — Не нужно, — она тяжело вздохнула. — Я понимаю. Я же помню каким был лорд Берик. А ведь Торос воскрешал его сразу. А мама… она была мертвая уже три дня, когда… В общем неважно. Она смотрела в костер и в ее глазах сверкали слезы. Арья вытерла их ладонью. — Как ты думаешь, куда мы едем? — Я думаю нам надо вернуться в гостиницу. Ты сможешь там спрятаться и отдохнуть. А если кто-нибудь нагрянет — наши предупредят. — Хорошая мысль, — грустно усмехнулась она. — Потому что я не знаю куда мне ехать. В ее голосе было столько горечи, что Джендри не выдержал. Он придвинулся вплотную, обхватил Арью рукой и крепко прижал к себе. Он знал, что не сможет ее утешить, но хотел попытаться. Хотя бы попытаться. Она положила голову ему на плечо и от этого жеста Джендри застыл как окаменевший. Мысли вертелись в голове, словно стая угрей. И ему никак не удавалось поймать за хвост ни одну из них. Арья видимо почувствовала. Подняла голову и вопросительно посмотрела ему в глаза. Мысли путались и Джендри плюнул на попытки поймать хоть одну из них. Он зажмурился и, набравшись храбрости, поцеловал ее губы, которые были так соблазнительно близко. Арья вздрогнула и он хотел было немедленно все прекратить, но ощутил, как ее губы открылись навстречу его, принимая поцелуй как должное. Как что-то, чего хочется обоим. Внезапно пришедшая в голову мысль заставила его разорвать поцелуй. — Арья… — он закашлялся, чувствуя как горят щеки. — Прости. Прости, я не должен был. Ты благородная леди и мне не следовало... Я бастард… — И дурак к тому же, — ехидно ответила Арья, отодвинулась и, резким движением завернувшись в одеяло, улеглась спать.

***

К гостинице на перекрестке они подъехали поздним вечером. Еще не доехав до ворот, Джендри свистнул условным свистом. Из чащи раздался ответный свист. Арья ехала рядом мрачнее тучи. После того поцелуя между ними словно что-то сломалось. Джендри ругал себя на все корки за то, что не удержался. Тобхо Мотт учил его как должно обращаться с благородными леди. И совершенно точно там не было ничего насчет хватания высокородных девиц в охапку и поцелуев у костра. Джейн встретила его презрительным взглядом. Джендри иногда казалось, что Джейн не просто так часто просит его помочь ей с дровами или на кухне. Не случайно прижимается грудью к его спине, пробираясь мимо. Но он не знал как спросить ее об этом, а при мысли о том, что он и Джейн могли бы спать друг с другом — краснел как вареный рак и чувствовал себя ужасно неловко. Впрочем, несмотря на презрительный взгляд, возражать против присутствия Арьи Джейн не стала. Молча отправилась на кухню, принесла две тарелки с бобами в подливке и поставила перед ними. Арья сидела за столом, взъерошенная, словно нахохлившийся воробей. Едва прикоснувшись к еде, она встала и объявила, что ужасно устала и хочет спать. Джендри доел свои бобы под осуждающим взглядом Джейн, выпил две кружки эля и тоже отправился к себе. Лежа в своей каморке рядом с кузницей он смотрел в потолок и размышлял о том — как бы вернуть прежние отношения с Арьей. Ему не давала покоя мысль, что она может снова сбежать, так же как в прошлый раз. «Вдруг и правда сбежит, - думал он. - Поедет в Солеварни и попадется по дороге каким-нибудь уродам. С ней конечно Нимерия, и сама Арья здорово дерется. Но что смогут сделать девушка и волчица против десятка вооруженных мужчин». Решение пришло само собой. Он должен пойти и извиниться перед Арьей. Извиниться искренне и от всего сердца. Дать ей понять, что не хотел ее оскорбить, просто не устоял, потому что она такая красивая, отважная, решительная, умная и отчаянная. И красивая. Приняв решение, Джендри не откладывал его исполнение в долгий ящик. Он встал, оделся, и отправился извиняться. За дверью Арьи было тихо, но она еще была здесь. Он точно это знал, потому что и ее гнедая кобыла и серый мерин, на котором ехал он, были в конюшне. Он специально зашел проверить. «Вдруг она спит», подумал он и решил, что в таком случае лучше разбудит ее и извинится, пока запал не прошел. Он постучал и за дверью послышалось глухое ворчание Нимерии. Спустя несколько мгновений дверь открылась. На пороге стояла Арья, и она явно не спала. Глаза у нее были красные, заплаканные. — Чего тебе? — спросила она сиплым от слез голосом. — Можно мне зайти? — спросил он, едва удержавшись, чтобы не сгрести ее в охапку и не начать снова утешать. — Входи, — она посторонилась, давая ему дорогу, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. — Так чего тебе? Джендри собрал в кулак всю силу воли, что у него была, глубоко вздохнул и начал извиняться. — Арья из дома Старков, — твердо сказал он тщательно подбирая слова, — я пришел, чтобы принести тебе мои извинения. — Чтобы принести что? — Ее взгляд сделался недоверчивым и слегка удивленным. — Извинения, за тот случай у костра, когда я тебя поцеловал. — Начав говорить он почувствовал, что слова стали даваться несколько легче. Словно прыгнуть с утеса в холодную воду. Сначала страшно, а потом — ничего. Плывешь. — Я не должен был так поступать. Я знаю свое место. Такому как я нельзя даже мечтать о чем-то подобном в отношении благородных леди, таких как ты. С этими словами он опустился на одно колено и продолжал говорить, склонив голову. — Ты благородная леди, Арья. А я грубо схватил тебя и поцеловал, воспользовавшись твоей слабостью. Это недостойное поведение и я заслуживаю наказания. Возможно ты меня никогда не простишь, но знай, что я не имел никакого злого умысла. Я просто не удержался потому что ты такая… Такая… — Какая? — послышался насмешливый голос Арьи. Джендри поднял взгляд и увидел улыбку на ее лице. — Красивая, — отчаянно заявил он. — Ты самая красивая и я не смог устоять. Я никогда даже не мечтал, что такая красивая девушка позволит такому как я обнять себя. А тем более ты. Прости меня, если сможешь. Она медлила с ответом. Джендри почувствовал, что краснеет, но усилием воли заставил себя не опускать взгляд. Улыбка на ее лице стала еще шире, а в зрачках отражалось пламя камина. — Встань, сир Джендри, — торжественно произнесла она. — Ты прощен. Я знала, что ты тугодум, но никогда не думала, что ты такой идиот. Я прощаю тебя, потому что ты ничем меня не оскорбил, но раз уж ты так просишь… Джендри поднялся, чувствуя себя смущенным как никогда. Арья сделала шаг, другой, и подошла вплотную к нему, по-прежнему улыбаясь. — Вот тебе залог моего прощения, — сказала она, обвивая руками его шею. В следующий миг она привстала на цыпочки и настойчиво поцеловала прямо в губы. У него в голове вдруг стало пусто и гулко. Кровь застучала в висках, а руки сами собой, совершенно без его воли, обхватили талию Арьи. Он прижал ее к себе и почувствовал, как между его губ скользнул ее язык. Он рефлекторно дернулся от неожиданности, споткнулся о бортик кровати и повалился навзничь на соломенный матрас, увлекая Арью за собой. Она оторвалась от его губ и рассмеялась. — Ты даже целоваться не умеешь. Чем же ты занимался все это время? — Ковал мечи и кинжалы, чинил кольчуги и доспехи, лошадей подковывал… — он на мгновение запнулся, а потом, набравшись храбрости, продолжил, — Тебя ждал. Арья пристально смотрела ему в лицо и в ее глазах было что-то, чему он не мог, или, возможно, боялся, подобрать имя, но что хотел бы видеть в этих глазах вечно. — Ну вот, я здесь, — тихо сказала она. — Ты дождался. С этими словами она снова приникла к его губам, и с ним произошло что-то странное. Он вовсе не хотел ничего такого делать. Даже никогда не думал об этом, тем более с Арьей. Но хотел он или нет, а его губы сами отвечали на ее поцелуи, его руки сами теребили ее одежду в поисках застежек, а его тело само дернулось и перевернулось, подмяв Арью под себя. Как они избавились от одежды, он так и не понял. Не успел осознать. Просто в какой-то миг перед его глазами вдруг оказалась Арья — совершенно обнаженная. Ее шея с бьющейся голубой жилкой, ее угловатые плечи, ее грудь — два упругих полушария, увенчанных розовыми жемчужинами сосков. Он на мгновение опешил, а потом понял, что хочет поцеловать ее шею, и немедленно сделал это, ощутив губами биение ее сердца, в то время как ее пальцы обхватили его член и сжали, нежно, и, в то же время, уверенно, заставив мгновенно отвердеть. Он привычно хотел почувствовать смущение, но не успел — все мысли о смущении куда-то делись сами собой. Они ворочались и тискали друг друга почти так же, как тогда, в Желудях. Почти так же, и всё-таки по-другому. Там, во внутреннем дворике замка, он не ощущал такой сладкой тяжести в паху, не трогал своей грубой лапищей кузнеца нежную грудь Арьи, чувствуя как наливается сосок под его пальцами. Там, в Желудях, он не прижимался губами к ее коже в таких местах, о которых раньше и подумать стеснялся, а она не обвивала его талию своими ногами, скрестив их на его пояснице. Ее пальцы не направляли его в теплую и влажную глубину между ее ног. Тогда, пять лет назад, а может быть, столетие, он даже не подозревал, что можно слиться с другим человеком, с женщиной, в единое целое. Что окружающий мир в такие моменты перестает существовать. Что женщиной, с которой у него случится что-то подобное, будет Арья… Возможно, это сладкое тягучее безумие длилось совсем недолго, но ему показалось, что прошла вечность. Что, пока они были единым целым, мир успел разрушиться и родиться заново, обновленным и изменившимся. Он опомнился, когда обнаружил, что лежит на спине, упираясь затылком в изголовье кровати, а пятками в изножье — кровати в гостинице при всей своей ширине были коротковаты, что по его лицу струится пот, а по бедрам стекает что-то прохладное и липкое, что Арья лежит на нем, спрятав лицо у него на плече, и дышит так же тяжело, как и он сам. Он поднял руку, ощутив ее непривычную легкость, и осторожно опустил ладонь на затылок Арьи, чувствуя пальцами мягкий шелк ее волос. Она слегка повернула голову и посмотрела на него одним глазом — второй был не виден из-за его собственной челюсти, заросшей черной бородищей. — Миледи, ты в порядке? — Ему хотелось услышать подтверждение, что он не сделал ничего оскорбительного для нее, ничего такого, чего она сама не разрешила ему. Потому что если сделал — останется только пойти и утопиться в ближайшей проруби от этакого позора. — Замолчи, — прошептала она и потерлась затылком о его подбородок. — Мне очень хорошо сейчас. И больше никогда не называй меня «миледи». Это ты сможешь запомнить? — Смогу, — ответил он и обнял ее второй рукой, крепко прижав к себе — восхитительно теплую и мокрую от пота. «Может быть, я и идиот, — думал он, ощущая, как веки тяжелеют и закрываются сами собой, — Но лучше быть идиотом, которому такая девушка, как Арья, позволяет делать с собой всякое такое, чем умником, на которого никто не посмотрит». Додумав эту нехитрую мысль, он закрыл глаза и мгновенно уснул крепким беспробудным сном человека с абсолютно чистой совестью. Ему снилась кузница в Желудях и Арья, стоящая в дверях в зеленом платье с вышивкой из желудей и дубовых листьев. Снилась стена безымянного острога и Арья, рубящая врагов мечом под звонкий крик «Винтерфелл!». Снилась Септа Бейелора и Арья, стоящая у алтаря в белом шелковом платье, расшитом черным жемчугом, и сером свадебном плаще, украшенной жемчужными эмблемами дома Старков. И сам он, Джендри, в дублете из золотой парчи с прорезями из черного бархата, снимающий с плеч Арьи Старк девичий плащ и облекающий ее в тяжелую золотую ткань с коронованным оленем на спине. Последнее, что он услышал перед тем, как уснуть, была Нимерия, которая ворчала и ворочалась в углу, недовольная тем, что люди занимаются какими-то глупостями и мешают ей спать.