В плену у бога

Сквозь крепкий сон прорывались знакомый голос и головная боль. Трандуил не помнил ни снов - возможно, они ему и не снились, – ни событий прошедшей ночи. Единственным, что он помнил, были громкая музыка, свечи и глупо танцующий Локи. Головная боль усилилась, эльфу казалось, будто у него в виске торчит стрела, пробившая череп насквозь. Голос из реальности звал его по имени. Трандуил застонал, пытаясь пошевелить хоть чем-нибудь, хотя бы веками. - Локи… - прохрипел он не своим голосом. Поначалу все звуки были далекими и нереальными; но последовавший на его попытку общения ответ Царь Лихолесья вдруг услышал особенно четко и ясно: - Твои эльфы жаждут расправы над ним. Боюсь, я не смогу и не захочу их остановить. Трандуил распахнул глаза. Свет ослепил его, он проник через зрачки в мозг и отравил его. - Леголас? – выдавил из себя эльф, непонимающе оглядываясь по сторонам. - Что происходит? Комната понемногу начала вырисовываться перед Трандуилом сквозь пелену долгого сна: догоревшие свечи, разбитое стекло, их с Локи вещи, только самого бога здесь не было. В это небольшое помещение набилось пара десятков эльфов – целый отряд; подле них, на кровати сидел Леголас, а у изножья стояла Тауриэль, судя по ее форме и командующая этим отрядом. - Тот, кто пленил тебя, - произнес сын на эльфийском, обеспокоенно глядя на своего отца, - потерял свою силу, и его армия сдалась. С тобой все в порядке? Он пытал тебя? Все выглядело как сон. Трандуил попытался встать, отчего голова заболела так, что, казалось, глаза сейчас вылезут из орбит от усилившегося давления. - Где он? – эльф оперся на плечо сына, негодуя, что тело его совсем не слушается. И надо же было так набраться! Почему именно вчера? Почему они пришли сейчас, не в какой-то другой день? Нужно спешить, потому что они в гневе на Локи, потому что они не знают всего. Лишился силы? Но как? Известий было слишком много. - Отец, тебе плохо? – лепетал Леголас, глядя на него напуганными глазами. - Где он? – повторил Трандуил громче и уверенней. - На первом этаже, с ним Биарнил, - торопливо ответил сын, боясь отпустить его, но Лесной Царь уже не нуждался в помощнике. - Пособник предателя… - пробормотал Трандуил, быстро шагая среди стремительно расступающихся в две стороны солдат. Биарнил – командующий первым царским гарнизоном. Он водил тесную дружбу с Ларентилом, пока того не застали с ножом над спящим владыкой. Трандуил не доверял Биарнилу, но внешне тот был чист, поэтому царь не мог его даже разжаловать. Командующий был жестоким эльфом, Локи было лучше не попадать к нему в руки. Беспокойство выплескивалось через края, когда Трандуил мчался вниз через залы, комнаты, коридоры и лестницы. Почему его так волнует судьба того, кто лишил его свободы и дома? Слишком сложный вопрос для этого непростого утра. Нужно подумать над ним после, а сейчас главное - позаботиться о том, чтобы вырвать Локи из рук одержимых идеей мести эльфов. - К чему такая спешка, отец? – крикнул Леголас из-за спины, но Трандуил не услышал его - он заметил кое-что. В комнате, где прежде они с Локи играли в настольный футбол, на комоде лежала его корона. Эльф заколебался. Он решил не тратить времени и пройти мимо, но в глаза ему бросился клочок бумаги, лежащий рядом. Трандуил потратил секунд десять на то, чтобы подойти к царственной регалии и прочитать строчку, написанную рукой Локи: «Я подумал, что пора вернуть это тебе». Не трогая короны, Царь Лихолесья сорвался с места и перешел на бег. Снизу слышались громкие голоса, сердце вырывалось из груди. Только бы они не успели совершить самосуд! Уже на подходе к первому этажу эльф заметил на себе цветные бусы и поспешно сорвал их. С широко распахнутыми глазами и учащенным пульсом Трандуил ворвался в холл. В первую секунду все умолкли, а уже в следующую раздался дружный крик и свист. Многие кинулись к нему, кто-то падал в ноги, кто-то плакал, кто-то ударял мечами о щиты. Трандуил не обращал внимание ни на кого – он искал в этой неразберихе Локи. Призывая всех к тишине, царь вскинул руку, и в один миг, словно по договоренности, все смолкли. Взгляды обожания и восторга были направлены в его сторону. - Где тот, что пленил меня? – произнес он громко и грозно, опасаясь, что голос его дрогнет. Леголас подошел со спины, а за ним, судя по шагам, и весь отряд Тауриэль. Эльфы, столпившиеся в центре холла, расступились, открывая командующего Биарнила, облаченного в тяжелый золотой доспех. На его лице, как всегда, была застывшая гримаса злобы, а в правой руке за волосы он держал преклонившего колени Локи. Лицо бога было окровавлено, но он улыбался, глядя прямо Трандуилу в лицо. Взгляд зеленых глаз говорил одновременно столько, что Царь Лихолесья от этого немого монолога мелко задрожал. Унять предательскую дрожь не выходило. Эльф испытал одновременно несколько чувств: облегчение – Локи не убили, жалость – Локи ранен, замешательство – почему он не рад своему освобождению? Вокруг слишком много свидетелей, чтобы позволить себе лишнее. Поэтому нужно быстро и основательно побороть самого себя. Бороться с собой сложнее, чем с врагами. Однако Трандуил всего за пару секунд смог одержать сразу несколько побед: победа над собой, чтобы не броситься к нему; победа над собой, чтобы не смеяться и не плакать, чтобы голос не подвел, чтобы дрожь унялась, чтобы быть Царем Лихолесья. Как прежде. Локи первый нарушил мертвую тишину. - Ну и настоечка, да, Пусичка? – спросил Локи, широко улыбаясь, и зубы его были в крови. Биарнил со всей силы ударил Локи окованным сапогом в живот. Тот вскрикнул, изо рта потекла кровь, он согнулся пополам и упал, потому что командующий отпустил его волосы. Трандуил на миг потерял самоконтроль и вскрикнул, но в поднявшемся гвалте одобрительных возгласов не был услышан. - Не трогать его! – громогласно оповестил Лесной Царь, и вновь все взгляды были обращены только на него. - Он мой! - Но отец… - попытался возразить Леголас. - Не сейчас, - перебил его Трандуил. Все внутри него было до предела напряжено. Головная боль уже казалась пустяком по сравнению с тем, как рвалось на куски сердце. Нет, одного разума не достаточно, чтобы обдумать и понять все, что произошло за последний месяц. - И что нам с ним делать? – спросил кто-то из толпы. - Не причинять вреда, - приказал Трандуил, - я разберусь с ним в Лихолесье. По холлу пронесся одобрительный шепоток. В умах присутствующих здесь была еще свежа память о том, как царь собственноручно казнил первого советника. *** Пусичка больше не был Пусичкой. В насыщенное, переполненное событиями мгновение он стал Трандуилом, Лесным Царем. Локи еще словно ощущал его запах, ведь совсем недавно прижимал к себе его податливое тело и отвечал на его огненные поцелуи, пьяный не столько от крепкой настойки, сколько от новых ощущений и чувств, вскруживших ему голову. Локи ясно помнил прошедшую ночь: как они танцевали и смеялись, как Трандуил стал разговорчив, а потом вдруг их повлекло друг к другу сильнее, чем прежде, и, забыв обо всех запретах, они заключили друг друга в объятия. Это длилось недолго, поскольку Трандуила, хватившего лишку, быстро сморило, но Локи запомнит эти мгновения на всю жизнь. Все это растаяло, как мираж, оставив после себя опустошение. Сейчас Локи везли в клетке, как дикого зверя. Избитый, он лежал на полу в собственной крови и рвоте (от ударов и последствий прошедшей ночи его вырвало). Когда Локи открывал глаза, он видел прекрасный лес, гордых эльфов, бросающих на него взгляды, полные ненависти. Доигрался бог. Лишить его сил мог только Один. Отец позволил чужакам схватить его и мучить. Отцу наплевать на то, что будет с ним дальше. Слезы подступили к горлу, ярость разлилась по жилам, Локи сжал кулак, и ногти больно впились в кожу. Он смертный! Жалкий смертный! Внезапно в спину что-то ударило, и принесло сильнейшую боль. Локи вскрикнул и попытался обернуться, но все ушибы, которые нанес ему эльфийский мордоворот с квадратной челюстью, тут же отозвались. Что-то ударилось о прутья клетки, а потом снова угодило куда-то в лопатку. - Кто швыряет камни?! – звуки леса перебил грозный, успевший за короткое время стать родным, голос Трандуила. Локи было обидно до слез. Неужели Хеймдал не видит этого? Конечно же, видит, но всем все равно. Его бросили. - Это дети, мой повелитель! Локи усмехнулся и откашлялся с кровью. Даже эльфийские дети ненавидят его. Хотя он не сажал Трандуила в клетку. Трандуил был почетным гостем в его доме. - Я, Трандуил, ваш Царь, приказываю не трогать пленника! – Локи показалось, или его голос дрожал? Если и дрожал, то от восторга. Трандуил наверняка праздновал победу и теперь расквитается с ним за все. - Нет… - пробормотал Локи себе под нос, - он на такое не способен… Издалека донеслись радостные голоса. Они приближались и что-то кричали наперебой. Крики становились все громче и отчетливее. - Трандуил! – выхватил Локи из общего гомона, - мы любим тебя! - Ты вернулся, владыка! - Смерть похитителю! - Слава Трандуилу! - Сын Орофера вернулся! Процессия эльфов въехала на мост. Откуда-то посыпались лепестки цветов, жители Лихолесья ликовали, будто богиня плодородия лично навестила их край. Очевидно, что Трандуил был их кумиром. Локи всю жизнь мечтал о таком вот почитании, не знал, как завоевать его, строил планы, а у Трандуила все это было: не страх – любовь. Как же сильно Локи ошибся по его поводу там, в лесу, при первой их встрече… Трандуил никогда не был «самим очарованием». Он всегда был грозным правителем. Локи не осознавал, КОГО ему подкинула судьба. Он поймал рыбу, которая и утянет его под воду. Эльфы протягивали к своему царю руки. Мужчины и женщины, все они были красивы, все с длинными волосами и все изысканны: прически с косами, острые уши, зеленые, коричневые, серые и другие одеяния в пол, украшения, узоры, странный орнамент; все высокие и стройные, у большинства светлые волосы. Но что бросалось в глаза сильнее всего, это счастливые лица и горящие взгляды. Народ приветствовал того, кого однажды украл у них он. Локи мучила жажда. Он попробовал сесть. С трудом, но это все же вышло у него. Процессия во главе с Трандуилом въехала в высокие деревянные врата. - Трандуил! – доносилось отовсюду, - Трандуил вернулся! Царь махал рукой, гордо держась на Аль’эше, которого ему вернул не Локи, а подле царя ехал его сын, которого бог помнил по рисунку. Если будет возможность, он назовет его булочкой, что бы ему за это ни грозило. Вокруг было очень странно и очень красиво. Бог оценил бы по достоинству эту красоту, если бы его внутренности не скрутило в непреодолимом порыве избавиться от последних остатков пищи. Какое-то время, пока эльфы везли его по просторным залам и дорожкам над бездной, Локи сидел на корточках, согнувшись и прислонившись лбом к холодному полу. Лишенный сил бог не сразу понял, что они остановились. Его после перелета из мира в мир и длительной поездки еще качало. Скрипнули петли железной дверцы, и раздался нежный, но уверенный голос: - Выходи. Локи поднял голову и встретился глазами с рыжеволосой эльфийкой. Она держала дверцу, глядя на него из-под нахмуренных бровей, но в ее взгляде был не гнев, как у остальных, а что же? Осуждение и жалость? Бог попытался встать, но дальше четверенек не выходило из-за острой боли в ребрах, голове, да и остальных местах его уязвимого тела. Сапоги мордоворота где только не прошлись. Локи слышал перешептывание, слышал смех и праздные разговоры. Над ним ли они смеялись? Его ли обсуждали? Или он им безразличен и разговаривали они о вчерашнем ужине, а смеялись над общим знакомым? Среди всех этих голосов он не слышал только один голос. До этого Трандуил все время с кем-то разговаривал. Слова было понять невозможно, но Локи все равно вслушивался, словно, пока звучал голос эльфа, у него еще была надежда. Вдруг кто-то подхватил Локи под мышки и вытащил из клетки, как тряпку. Его проволокли несколько метров, после чего аккуратно, что его удивило, опустили на пол. Локи сел на колени и огляделся по сторонам. Он находился на небольшом пятачке. Позади толпились эльфы, слева и справа не было ничего: ни предметов, ни стен - обрыв, а впереди возвышение. Локи медленно поднял взгляд и увидел нечто. Если бы обстоятельства были другими, он, конечно же, засмеялся бы, но сейчас было впору плакать. Нелепый трон, украшенный гигантскими лосиными рогами, был так высоко, что к нему вели ступени, а на троне сидел он, его бывший пленник. Перекинув ногу на ногу и держа в одной руке большой деревянный посох, он с высоты своего величия взирал на утратившего все, что у него было, даже чувство собственного достоинства, бога. Теперь Локи был никем, жалким червем у ног властителя Лихолесья. Трандуил медленно перевел взгляд куда-то вдаль. - Я приветствую вас, мои эльфы! – произнес он громко, почти не шевелясь, лишь двигая головой, чтобы видеть все и вся. Если эльфы действительно так рады его возвращению, как показывают, значит, он для них и впрямь и отец, и мать, и солнце. Локи оглядывался на них через плечо, когда они в ответ на слова Трандуила синхронно сделали какое-то быстрое движение рукой и поклон. Трандуил ответил им тем же. - Я вернулся! – произнес он торжественно, словно говорил: «Мы победили в этой войне!» Однако царь не улыбался. Он говорил с очень серьезным лицом и вздернутым по обыкновению подбородком, словно каждый выкрик «Трандуил, мы любим тебя!» расценивал как данность. Эльф подождал, пока шум ликования стихнет, и продолжил: - Это существо, - Трандуил указал раскрытой ладонью на Локи, и тот почувствовал, как получил пулю в сердце. «Я тебя никогда не прощу!» - подумал бог, дрожа от гнева, а Трандуил тем временем продолжил, - оно называет себя богом. Но таковым, конечно же, не является, - Трандуил говорил громко и четко, его голос проходил сквозь Локи, причиняя ему боль, и улетал дальше, к острым эльфийским ушам, - ведь у бога нельзя отнять его силу. А это существо совершенно бессильно. Локи всего трясло от ненависти. Невыносимо было слышать, как тот, кому он посвящал себя, с кем был так ласков, называет его «существом». Трандуил поднялся с трона и возвысился над Локи еще сильнее. Взгляд из-под опущенных ресниц не отрывался от лица бога. - Это существо, - вновь заговорил эльф, и Локи не выдержал. Не дав ему договорить, он закричал. Закричал так громко, что Трандуил вздрогнул. - Я не существо! – Локи проревел это, напрягая ушибленные мышцы живота. Эльфы зашептались, а бог, не желающий справляться с яростью, закричал вновь, срывая голос: - Я – сын Одина! - Как пожелаешь. - обратился к нему напрямую Трандуил. – Сын Одина лишился своей силы. Повисла тишина, в которой Локи слышал лишь свое громкое дыхание. - Значит, - продолжил царь, - сын Одина – не бог. – Еще одна пауза. - А кто же он тогда? – Трандуил опустился на пару ступеней, пробегая взглядом по публике. – Он мой пленник! Локи ожидал одобрительных криков, но их не последовало. Вместо этого в тишине прозвучал женский голос: - Но закон требует его казни! Так вот в чем дело. Не пленник, а будущий мертвец. Локи усмехнулся и закрыл лицо руками. Какой нелепый финал… быть казненным в Альфахейме тем, кого полюбил. - Я прекрасно знаю, чего требует закон! – В голосе Трандуила прозвучало раздражение. – А также я в курсе, что на казни будет настаивать Совет. – Эльф переложил посох из одной руки в другую и вернулся к трону. – Но я был пленником сына Одина месяц. И по праву отмщения я сам беру его в плен ровно на месяц, после чего пленник будет казнен по всем правилам. *** Одно дело было сделано: казнь Локи отсрочена, и никто ничего не заподозрил. Сердце колотилось так, что Трандуил боялся задохнуться, пока говорит, боялся выдать взглядом или жестом жалость к пленнику. Законы Лихолесья суровы. Если Трандуила уличат в симпатии к Локи, будет переворот. И царя, и его сына признают изменниками и казнят. Эльф приказал намыть сына Одина и исцелить, а после отправить клетку с ним в свои покои, покои стеречь. Сердце терзала жалость к богу, в одно мгновение почему-то ставшему беспомощным, но разум не позволял пойти к нему и все объяснить. Пришлось сначала уладить все официальные дела: крестьяне, фермеры, указы, внешняя политика, встречи с теми, с кем видеться нет никакого желания, но есть необходимость, и все те нюансы, которых требуют правила хорошего тона. Не по этой суете и всеобщему обожанию, которому Трандуил даже не верил, он скучал. Радовало то, что сын не подвел его. Леголас прекрасно справлялся со всем в его отсутствие. Однако же высокородные эльфы все равно были многим недовольны. Они столпились целой оравой у дверей в его кабинет. Кто-то с жалобами, кто-то с доносами, а половина с подарками и лестными словами, заготовленными к возвращению. Трандуил знал, что если бы он не вернулся, эти подарки были бы отданы на коронацию Леголасу. Трандуил принимал их всех несколько часов, потом пришла новый советник Сигониэль и, не сумев сохранить официальность и дистанцию, повесилась ему на шею. Женщина плакала. Это было первое приветствие, шедшее от души, за весь день. Она верна ему и не повторит ошибки Ларентила. Советник передала все текущие дела. Они втроем, с ними был Леголас, обсуждали внутреннюю и внешнюю политику еще несколько часов. Поужинали, Трандуил распорядился отправить еду пленнику. Этот приказ сын воспринял в штыки. Когда наконец-то все, что не терпело отлагательств, было рассмотрено Трандуилом, они с Леголасом остались в кабинете вдвоем. - Отец… - сын сжал его ладонь в своих; в глазах наследника стояли слезы, а подбородок его дрожал. - Я боялся, что уже не увижу тебя. Трандуил мягко улыбнулся, всматриваясь в любимое лицо, и неожиданно в голове прозвучал смешок Локи: «Булочка! Чем ты его кормишь?» Эльф проигнорировал нелепую фразу. - Спасибо тебе за все, Леголас! – От души поблагодарил отец и прижал свое чадо к груди. – Я знал, что ты ищешь меня. Леголас, словно в детстве, прижался к нему щекой, и Трандуил с нежностью поцеловал его в светлую макушку. Когда трогательный момент стал покидать их, отец и сын разжали объятия, и Трандуил заметил, оглянувшись по сторонам: - Ты ничего здесь не изменил. Кабинет властителя Лихолесья был нетронут: статуэтка на столе все в том же месте, но даже не запылилась; ткань в балконном проеме собрана так же, как собирал ее Трандуил перед тем, как пойти прогуляться в тот день, ставший для него роковым. Книги, свитки – Леголас не тронул ничего, несмотря на то, что пользовался кабинетом, как своим в отсутствие царя. Даже накидка, сброшенная Трандуилом на софу, до сих пор лежала там. Леголас с едва заметной улыбкой кивнул: - Рука не поднималась, - объяснил он. - Тебе, наверняка, было тяжело, - царь подошел к креслу и устало опустился в него. Леголас гордо выпрямился: - Я делал все, что в моих силах. Трандуил тихо засмеялся. - Я не сомневаюсь. Сын взял со стола недопитый с ужина травяной настой и сделал глоток. - Отец… - произнес он нерешительно, - что он делал с тобой в плену?.. Трандуил хотел заговорить, но Леголас горячо продолжил: - Расскажи мне все, не таи, я должен знать даже самое ужасное! Владыка вздохнул, в памяти возникли события прошедшего месяца, теперь кажущиеся сном. - Ничего ужасного Локи со мной не делал, - тихо произнес Трандуил, опустив взгляд к подлокотнику. – Он обращался со мной как с царем. Леголас молчал. Эльф перевел на него взгляд. Тот был немало удивлен и смотрел на отца с недоверием. - Тогда зачем он вообще… - сын не договорил, слегка хмуря брови. Трандуил пожал плечами и еле слышно произнес: - Я так и не понял… *** Локи мыли женщины. Наверное, те самые, которые плетут Трандуилу косички. Они были аккуратны, когда отмывали кровь с ушибленных мест. Но все равно было больно. Ванна находилась на улице. Воздух был холоднее воды, отчего над ней поднимался пар. И все-таки милосерднее было бы убить его сейчас, чем давать месяц жизни. Это все равно, что погибнуть не сразу, а постепенно, в течение тридцати дней угасать. - Вода не слишком горячая? – спросила девушка с волнистыми волосами, забранными наверх, облаченная в подобие тоги пастельного желтого цвета. Локи не ответил. Когда с мытьем было покончено, его одели в коричневые хлопковые штаны и кофту простого покроя, а на ноги выдали укороченные сапожки из тонкой кожи. После купания бога повели куда-то через удивительные сводчатые залы и галереи; по лестницам, чьи перила были целым произведением искусства; мимо портретов каких-то эльфов; под огромными люстрами, в которые помещалось больше сотни свечей; вдоль открытых веранд, за которыми, как на ладони, лежал лес; мимо встречных эльфов, не узнающих его и не скрывающих любопытства. Локи привели в небольшое светлое помещение и велели лечь на что-то жесткое. Выглядело оно как что-то среднее между кроватью и столом. Женщины оставили Локи. Он оказался здесь один в окружении непривычного интерьера. Богу стало страшно от неизвестности. Увидит ли он Трандуила? И что скажет ему, если увидит? А что ответит Трандуил? Одиночество, однако же, длилось недолго. В комнату вошел эльф в голубой мантии. У него были очень высокие скулы, что бросалось в глаза из-за собранных в пучок волос. Выглядел он не старше сорока, но Локи отчего-то понял – это очень древнее создание. - Здравствуй, Локи Лафейсон, - произнес эльф, плавно и неслышно приближаясь к кровати. - Я Одинсон, - сразу же возразил бог, пытаясь привстать на локте. - Лучше не двигайся, Локи Лафейсон, - посоветовал эльф, засучивая рукава, - у тебя сломано ребро. Так вот что это за невыносимая боль мучила Локи последние часы после того, как отряд эльфов разбудил его, наставив в лицо нацеленные луки. Но откуда он узнал? - Я не Лафейсон, - огрызнулся бог, не понимая, что его сейчас ожидает. - От сути не уйти, - пояснил эльф, подойдя вплотную. – Я, к примеру, сын знатного эльфа и человеческой женщины, продавшейся ему на одну ночь. Как бы я ни желал быть чистокровным эльфом всю свою молодость, я им не стал. Меня зовут Литанор. Даже имя людское. Но я благодарен своей матери. Даже несмотря на то, что она меня выбросила, она меня все же родила. Локи слушал эльфа и не понимал, зачем он это ему говорит? Несмотря на то, что отец позволил эльфам его (кого?) забрать, именно Один всегда будет его настоящим родителем. Как же Тору повезло! - Мы еще не знаем, кому повезло больше, - задумчиво возразил его мыслям Литанор, - Тору или тебе. Локи хотел что-то ответить, но эльф поднес ладони к его животу, и бог закричал от страшной боли. С хрустом ребро встало на место. Локи тяжело задышал, пытаясь взглянуть на больное место, но рука эльфа легла ему на лоб и остановила эту попытку. Головная боль в мгновение ока прошла, даже мысли все вдруг покинули воспаленный думами мозг. Локи ощутил легкость на душе. «Все будет хорошо» - услышал он успокаивающий голос Литанора, прозвучавший где-то в глубине его сознания. Бог почувствовал, как на него вдруг наваливается страшная усталость, и уснул. *** Было уже поздно. Трандуил шел через Осенний сад, когда его нагнал командующий Биарнил. - Владыка, - окликнул он царя. В Трандуиле поднялся гнев на военного за то, что тот избил Локи, но он смог этого не выказать. - Что случилось? – насторожился властитель Лихолесья, оборачиваясь. - Готовы подсчеты погибших и раненых, - доложил Биарнил - он выглядел уставшим и даже замученным. Трандуил почувствовал, как сердце пропустило удар от волнения. Он коротко кивнул, готовясь к худшему. - Пятьсот шестнадцать эльфов покинули нас и восемьсот шестьдесят один в госпитале, - или Биарнил не так уж и коварен, или хороший актер – ему явно было тяжело говорить это. Трандуилу захотелось закричать, такая тяжелая глыба упала ему на грудь. Он почувствовал, как колени ослабли. Все эти эльфы погибли в попытке спасти его из плена. ЛОКИ. УБИЛ. ИХ. - Я распоряжусь о церемонии награждения героев и о похоронах, - коротко ответил царь, чувствуя, с какой силой кровь бьет в голову. Биарнил отдал честь и, развернувшись, пошел прочь. Трандуил спешил в свои покои, и по щекам его бежали слезы. «Нужно казнить его! Казнить! Почему я не могу его казнить? Ведь я должен!» Царь ворвался в свои покои, охваченный гневом. Минуя шкаф и кресла, он подлетел к клетке и крепко сжал в руках ее прутья. - Ты! – закричал он, глядя на Локи обезумевшими от потерь глазами. Бог сидел на полу, где ему постелили спальный мешок. Еда, не тронутая, стояла в углу. Локи непонимающе смотрел на Трандуила, не зная чего ожидать. - Из-за тебя они не вернулись к своим женам и детям! – голос эльфа звучал как звериный рык, Трандуила била дрожь. - Как ты мог скрывать от меня эту войну?! Лесной царь вдруг почувствовал, как силы покидают его, и медленно сполз вдоль прутьев клетки на колени. - Транди… - прошептал Локи чуть слышно. - Не смей! – закричал Трандуил, впиваясь в пленника диким взглядом. - Больше не смей! Бог умолк. Оба какое-то время молчали. - Если бы я знал… - простонал владыка, - я бы приказал отступить. Никто бы не погиб! Опять тишина. Лишь чьи-то шаги были слышны из коридора. Локи поднял несчастные глаза и хрипло, едва слышно произнес: - Я хотел, чтобы ты был только моим. Трандуил подавил напрашивающийся всхлип и накрыл ладонью глаза. - Стража! – крикнул он, уже не в силах справиться с подступившими слезами. - В темницу его! Локи не сопротивлялся, когда за ним пришли. Трандуил знал, что своими грустными зелеными глазами бог смотрит на него, съежившегося на полу, покидая комнату. Но посмотреть в ответ не мог. Трандуил добрался до постели и глухо зарыдал в одеяло. ВРАГА ЛЮБИТЬ НЕЛЬЗЯ!