В плену у бога

- Что случилось, Всеотец? – Тор скорым шагом следовал за Одином, стараясь заглянуть богу в лицо. Отец был явно чем-то обеспокоен, когда сын случайно столкнулся с ним в коридоре. - Хеймдал звал меня, - бросил Один через плечо, не притормаживая. Если страж вызвал Всеотца, значит, случилось что-то действительно важное, такое, подобного чему прежде не происходило. - Что-то с Локи? – обеспокоенно спросил Тор, в глубине души уже зная, что дело в брате. - Пока не знаю, - Царь Асгарда держал себя в руках, но спешка его выдавала. Хеймдал стоял на радужном мосту, когда они с Одином примчались на зов. - Всеотец, - страж склонил голову, не выражая совершенно никаких эмоций, впрочем, как и всегда. Один задохнулся после быстрой ходьбы и уперся ладонями в колени, чтобы отдышаться: - Что стряслось? Тор чувствовал, что от волнения сердце сейчас пробьет грудную клетку и вырвется наружу. - Альфахеймцы забрали своего царя, - заговорил Хеймдал, глядя то на отца, то на сына, - но Локи вдруг исчез из моего поля зрения. Я не знаю, где он сейчас. Словно какие-то силы прячут его от моего взора. - Они забрали его! – взревел Тор, сжимая кулаки - сбылось худшее, чего он опасался. – Но мы же договаривались! Один посмотрел на него с осуждением: - Не делай поспешных выводов. Возможно, Локи сам не хочет, чтобы его нашли. Тор задохнулся от нелепости этого суждения. - Да ясно же, что этот Леголас не способен держать обещаний! Он и на мужчину-то не похож! Один только покачал головой. - Не только мужчины умеют держать слово – раз. Не суди по первому впечатлению – два, – сделал сыну замечания Царь Асгарда. – Хеймдал, что думаешь ты? Страж Бривеста задумчиво посмотрел куда-то вдаль, на звезды. - Думаю, что если Трандуил узнает о договоре, он вернет нам Локи. При условии, если тот все же у него. Тор в негодовании всплеснул руками: - Да ясно же как день, что у него! - Опять ты горячишься, - осудил его Один. - Помнишь, что я говорил тебе о тех решениях, что принимаются сгоряча? Тор закинул голову назад: - Па-ап! Ну и что ты предлагаешь? Всеотец развел руками: - А что предлагаешь ты? Взять армию и вломиться в Альфахейм? - Даже ледяные великаны не делали этого, - вставил Хеймдал, и Тор наградил его испепеляющим взглядом. - Лучше всего было бы пойти к альфахеймцам с дипломатией, - начал Один, потирая пальцами бороду, - но из тебя дипломата не выйдет, да и я не отпущу тебя туда одного. Ты, конечно, бравый воин, но у них армия. Последняя фраза сделала желание Тора сорваться с места и помчаться громить жителей Лихолесья еще невыносимее. - Я справлюсь! – с энтузиазмом заверил он, кладя ладонь на рукоять Мьельнира. Один в ответ лишь покачал головой. - Идем, нужно обсудить это с остальными. *** На третий день своего пребывания в одиночной камере размером с туалет в его владениях в Мидгарде Локи уже был готов бросаться на стены от скуки и душевных терзаний. Ел он мало, потому что после побоев желудок стал принимать пищу очень избирательно. Здесь было совершенно нечем заняться. Хорошо хоть была кровать, на которой можно праздно отлеживать бока. Мимо его клетки проходили редко, причем, в основном стражники. Трандуил не появлялся. Может, и не появится больше до самой казни. Локи отмерил пять шагов от одной стены до другой, уткнулся лбом в шершавую холодную поверхность камня и что есть мочи закричал. Крик прозвучал глухо в этом склепе. Ответом ему была тишина. Локи уже начинало казаться, что его похоронили, что скоро его тело начнет разлагаться, и он умрет сам у себя на глазах. Боль в груди унять было невозможно. Это была боль обманутых надежд, сломанных иллюзий и глубокой утраты. Локи бил стену кулаками, ударял ее ногой, но стена не менялась. Хотелось увидеть, как с ней что-то произойдет, как она пострадает от его нападений, хотелось, чтобы случилось уже хоть что-то! Почувствовав, как безысходность накатила с такой мощью, что вот-вот раздавит его, Локи с рычанием оторвал себе ноготь на указательном пальце левой руки. На какое-то мгновение эта боль перекрыла боль в груди, но потом стало только хуже. Локи принялся рисовать на стене кровью. Он схематично изобразил вытянутую фигуру в смешной короне и Доктора, а еще Зену. Получилось плохо, но выйдет ли правдоподобный портрет, когда рисуешь кровью на стене тюремной камеры? Левая рука тряслась, было больно, кровь почему-то все никак не останавливалась. Он испачкал ею пол, кровать и себя. Закончив с художествами, бог завернул палец в край одеяла и уставился в потолок. В голове вертелись разные эпизоды недавних дней. Он вспомнил смех Трандуила, когда тот рассказывал, что не улыбается, потому что считает свое лицо широким. Вспомнил, как эльф выбирал стринги, а потом вертелся в них перед зеркалом. Потом на ум пришла картина Трандуила, лежащего в сугробе. В тот день, когда они катались на лыжах, эльф высказал свою догадку: «Ты влюбился в меня!» - сказал он. Трандуил понял это раньше самого Локи. Хотя разве это имеет значение теперь, когда эльф называет его «существом» и держит в темнице… За пределами его камеры послышались быстрые уверенные шаги – не похоже на поступь стражников. Локи сел, в надежде, что сейчас увидит Трандуила, но перед его решеткой возникла фигура Леголаса. Эльф подошел к клетке вплотную и смерил пленника презрительным взглядом. - Булочка… - прохрипел Локи не своим голосом, попытался улыбнуться, но улыбки не вышло, только пересохшие губы треснули. - Что ты сказал, червь? – высокий голос холодно прозвенел меж каменных стен. Локи свел брови к переносице, глотая оскорбление. Почему все это происходит? Отчего им с Трандуилом не суждено было родиться в одном мире? Зачем они встретились? Вопросы-вопросы-вопросы. Вопросы разрывали голову. Локи снова лег, поняв, что ничего хорошего ему широколицый эльф не скажет. - Только что закончились все церемонии, связанные с прощанием с мертвыми, - сообщил Леголас, поняв, что Локи общаться не намерен. – Ты заставил наш народ стенать. Бог и сам понимал, что на его руках кровь, но что ему было поделать? Он не смог сказать себе «нет». Остановить войну – означало отдать им Трандуила, а тот должен был принадлежать только ему. Локи влюбился в эльфа с первого взгляда, с того самого мига, как увидел надменный взор и услышал певучую речь. Влюбился, но не понимал этого. Отдать Трандуила эльфам – означало лишиться его. - Отвечай же! – приказал Леголас, устав ждать. Локи взглянул на свой раненный палец. Кровь унялась. Какого ответа от него ждет Булочка? Бог, пользуясь случаем, решил задать вопрос: - Чем занят твой отец? Леголас недовольно фыркнул. - Тебе не положено этого знать! - Тогда чего тебе нужно? – произнес Локи, наконец-то взглянув эльфу прямо в глаза. От этого взора Леголасу явно стало не по себе. Локи вложил в него очень много разных чувств, не самых приятных. Однако эльф выдержал этот взгляд и зло спросил: - Зачем ты пленял нашего царя? Локи лишь хмыкнул. Леголас раздраженно закивал сам себе. - Что ж… - выдохнул он, щелкая пальцами по железным прутьям двери, - желаю приятно скоротать месяц. Эльф ушел, а Локи еще долго остекленевшими глазами смотрел в высокий потолок. Он пытался вспомнить хоть пару слов из той песни, что пел Трандуил, но так и не вспомнил. *** Со дня похорон прошла неделя. Все это время Трандуил был занят управительскими делами. В свободные минуты он приходил к камере Локи и стоял неподалеку, совсем тихо и не показываясь. Эльф тосковал. Тосковал так, что порой, когда Локи вдруг начинал одичало кричать, ему хотелось подхватить этот крик. Трандуил уходил, метался, и снова его влекло к богу обмана. Дела вошли в норму, шумиха по поводу его возвращения улеглась, балы и пиры отгремели. Сын уже не преследовал его по пятам, и эльф мог слоняться по залам, по лесу, пытаясь убежать от себя, изо всех сил стараясь забыть очаровательного брюнета. Но тот словно стал частью его: Трандуил больше не мог ни о чем думать, кроме Локи. Бог приходил ему во снах. Это были разные сны. В одних Локи убивали на его глазах. Трандуил спешил как мог, но чем быстрее он пытался бежать, тем медленнее приближался к цели. Он кричал, чтобы Локи не смели трогать, но палач не слышал его. Палач совершал убийство, и Трандуил срывал с него капюшон, а видел под ним себя. Тогда эльф просыпался в холодном поту и с криком. В других снах все было по-прежнему: они с Локи коротали время в Мидгарде, занимались повседневными делами. Трандуил чувствовал себя счастливым, но сон вдруг ускользал, и наваливалась реальность, от которой было тяжело дышать. Проснувшись среди ночи и уже не в состоянии снова уснуть, эльф покидал свою комнату, шел к темнице и сидел возле нее до рассвета, слушая, как бог разговаривает сам с собой или в диком приступе начинает хохотать. Трандуил плохо ел, он постоянно испытывал волнение и задавал себе один и тот же вопрос: хотел бы он, чтобы эльфы так и не пришли за ним? Трандуил не смог ответить правду даже себе. Лесной Царь мучился в своих покоях, ему не хватало воздуха. Одежду Локи он хранил в нижнем ящике комода. Иногда желание открыть этот ящик и прижать темно-зеленую ткань к лицу было совсем невыносимым. Тогда Трандуил отправлялся заняться делами, пообщаться с кем-нибудь, чтобы отвлечься, но все равно был так сильно погружен в себя, что не слышал и половины слов собеседника за собственными мыслями. Как царь, Трандуил был обязан казнить Локи, но как эльфу ему было проще самому отправиться за грань, чем подписать приговор. В глазах появились красные прожилки, весь его вид демонстрировал страшную усталость, которую придворные списывали на сильную занятость после длительного отсутствия. Сейчас Трандуил стоял на веранде, прислонясь виском к фонарному столбу и накрыв глаза ладонью. Он пытался разобраться в себе, когда из размышлений его выдернул голос: - Я все чаще вижу тебя здесь, сын Орофера. Трандуил вздрогнул, ведь он думал, что находится здесь один. Голос этот принадлежал Литанору, мудрому врачевателю-полукровке. - Что значит все чаще? – спросил Трандуил устало, по-прежнему не отнимая ладони от лица. - Я здесь бываю в одиночестве. Тихие шаги Литанора отдавались справа позади. Их сопровождало приятное шуршание сухих листьев. - Оказывается, за Мглистыми горами не кончается мир, да? – в голосе старца слышалась улыбка. Это подействовало на Трандуила раздражительно. - Зачем ты пришел? Литанор подошел ближе: - Мой яростный, гордый, импульсивный, высокородный господин, что с тобой? – голос лекаря прошелестел подобно лесной подстилке под ногами путника. - А знаешь ли ты сам, какая беда с тобой приключилась? Трандуил отнял руку от глаз, и краски сада обрушились на него. Мимо дерева, чей обхват ствола больше раскинутых рук, пролетела золотистая бабочка, а за ней еще одна, и еще, и вдруг откуда ни возьмись вырвалась целая стая. Она закружила возле перепутанных ветвей, а потом умчалась к просвету закатного неба в листве. - Я знаю, - Трандуил выдавил это из себя с таким трудом, словно не разговаривал, а поднимал что-то тяжелое. - Нет, не знаешь, сын Орофера, властитель Цветущая Весна, – решительно опроверг Литанор. - Если бы знал, не был бы так разбит, как после ухода из Дориата. Трандуил вспомнил те времена, когда они с отцом и их народом еще только обосновались в Лихолесье. Да, тогда ему было плохо. Но теперь ему гораздо хуже. - Не хуже, - возразил его мыслям старец, - просто время притупляет боль и стирает часть воспоминаний. Трандуил обернулся к седовласому полукровке. Толстая коса лежала на его плече старца, руками он обхватил локти, а взгляд следил за стаей золотистых бабочек. - Тогда что со мной? – царь отошел от столба и уперся руками в низкий кованый заборчик, через силу совершая каждый новый вдох. Литанор почему-то улыбался. Трандуил попытался сдержать гнев, вызванный этим, и отвернулся к лесу. На лекаря нельзя злиться, он мудр, и если он улыбается, на то есть причина. - Война, потери, боль, страх – все позади. - Литанор протянул палец к лучу света, и вскоре на этот палец опустилась бабочка. – Совершенных ошибок уже не исправить. Теперь можно только совершать или не совершать новые. - Я не понимаю… - то, что боль позади, Трандуилу казалось абсурдом. - Его смерть не вернет к жизни ни Норигиэль, ни Тидагила, ни иных, кто был тебе знаком и дорог. Смерть не несет отмщения, тебе не станет легче, толком ничего и не изменится. Потому что смерть несет только смерть. – Литанор сделал попытку положить руку на плечо своего властителя, но Трандуил отошел, зная, как действует его магия, и не желая попадать под нее. - Но как мне простить его? – воскликнул Трандуил, впервые за много дней теряя над собой контроль в чьем-то присутствии. - Ты уже его простил, – возразил Литанор. – И тебе стыдно. Да, Трандуилу было стыдно. За то, что он развлекался в Мидгарде, пока эльфы гибли за него. За то, что ему было хорошо с Локи. За то, что, полюбив бога, он изменил сам себе. - За любовь не должно быть стыдно, - возразил лекарь, - она всепоглощающая, всеразрушающая дикая стихия. События были не подвластны тебе, а Локи правила Она. От того и случилось столько бед. Это все Она. Но разве ты не хочешь Ее? Разве кто-то другой на твоем месте стал бы бороться с собой? Ты боишься, что станет хуже. Ты боишься, что еще кто-то может пострадать. Но если не во имя любви рисковать, то во имя чего? Побудь наконец не только Царем Лихолесья. Побудь мужчиной. Трандуил чувствовал, как с каждой новой фразой ему хочется схватить старика за горло и придушить. - ЗАМОЛЧИ! – крикнул Трандуил, дрожа всем телом. – Да что ты вообще знаешь?!! Он развернулся, взмахивая полами, и зашагал прочь, совершенно не представляя, куда идет. - Решай сам, - крикнул старик ему вслед, - но знай, что времени у тебя куда меньше, чем ты думаешь. Трандуил остановился так резко, словно во что-то уткнулся. Что Литанор имел в виду? Владыка развернулся, на губах его застыл вопрос, но на веранде было пусто. Лесной Царь огляделся – Литанор словно растворился в воздухе. Лекарь знал столько, сколько знать было не положено, но Трандуил доверял ему, ведь тот когда-то служил еще его отцу. «Времени меньше… - размышлял Трандуил, медленно ступая по светлым каменным плитам, - времени меньше, чем я думаю… Что если с Локи что-то случилось?» Эльф в тревоге бросился к высокой арке, ведущей в парадный зал, из которого можно было пройти к виадуку, а оттуда к тюрьмам. Ранее приступы беспокойства иногда нападали на него. В те секунды Трандуилу казалось, что кто-то ослушался его и совершил над Локи расправу. Беспокойство же, зародившееся в груди сейчас, было иного типа. Эльф, напуганный словами мудреца, решил, что в его силах предотвратить нечто страшное. *** - Ты будешь шпионить за Трандуилом, - вполголоса произнес Биарнил, укрывшись в тени вязов. Эллюфиэль нахмурила свои маленькие светлые бровки. На нее был накинут темный плащ с капюшоном, который она всегда надевала на встречу с ним. - Это слишком рискованно. У Трандуила повсюду глаза и уши. Меня мгновенно вычислят. Биарнилу послышался какой-то скрип в чаще, и он настороженно осмотрел заросли. - Я видел, как владыка приходит к камере пленника, этого сына Одина. Я видел страдание на его лице. Собственными глазами! – Биарнил стиснул кулаки. – Клянусь тебе всеми дарами Линдерс, что Трандуилу дорог пленник. И мы должны выяснить, насколько. Эллюфиэль отводила взгляд. Было очевидно, что она боится. - Может, ты забыла, как умер твой брат? Ларентил не испугался бы сделать подобное ради тебя. Щеки девушки вспыхнули румянцем. - Я ничего не забыла. И ничего не простила. Она сказала это так воинственно, что Биарнил был доволен. Глупая, она действительно верила, что Ларентила оклеветали. Нет, Ларентил и впрямь совершил попытку убить Трандуила. Они разработали план вдвоем. И пойти на его исполнение должен был он, Биарнил, тогда, возможно, оба сейчас были бы живы. Или погиб бы Биарнил. Тоже неплохой исход, если бы так он спас жизнь возлюбленному. Ничего, скоро месть настигнет Трандуила и он сполна расплатится за все. - Тогда ты знаешь, что делать. Девушка коротко кивнула и скрылась за деревьями. *** Локи спал, когда в его камеру вошли двое стражников, и один из них громко повелел: - Вставай, у нас приказ перевести тебя в другое место. Бог с тяжелым всхлипом вырвался из тревожного сна. - Что? – пробормотал он, но его уже поднимали силой. - Я сам, сам! – запротестовал он, вырываясь. Эльфы позволили ему умыться и заправить постель, после чего впервые за долгие дни он покинул затхлую клетку. Локи не понимал, куда его ведут: месяц, кажется, еще не прошел. Две недели – не больше, бог чувствовал это, несмотря на то, что в заточении время текло гораздо медленнее. - Не подскажут ли мне достопочтенные стражи, каков конечный пункт? – аккуратно поинтересовался Локи, опасаясь худшего, но вдруг дверь, к которой они приближались, показалась ему смутно знакомой. Не может быть… Стражники так ничего и не ответили, но Локи в этом ответе уже не нуждался. Перед ним распахнулись двухстворчатые дубовые створки, и бог увидел Его. Он стоял у окна, спиной к комнате, сцепив руки в замок. Гладко причесанные волосы блестели в свете свечей, подобно зеркалу. Одет он был иначе: рубашка, жилет и штаны, заправленные в сапоги. «Какие длинные ноги», - нервно подумал бог. На него накатило непреодолимое желание плакать и смеяться. Локи задержал дыхание, чтобы не выдать ни звука. - Можете быть свободны. - пропел знакомый, до наслаждения приятный голос. Эльфы, держащие Локи под руки, разжали хватку и выписали какой-то зигзаг правыми ладонями: - Да, владыка. Они вышли из комнаты и прикрыли за собой двери. Локи и Трандуил остались наедине. Бог из последних сил сдерживал истерику, которая рвалась из него, подобно лаве из жерла вулкана. Трандуил не шевелился. Он словно был неживым. Хотелось накинуться на него с обвинениями, закричать: «Как ты посмел?! Я верил тебе! Я любил тебя!» - Здравствуй, Локи, - поприветствовал его эльф не своим голосом, пока асгардец быстрым взглядом бегло оглядывал комнату. Клетка все еще стояла здесь, а может, ее вернули специально для него. Огромное круглое ложе стояло под гигантским портретом Трандуила во весь рост. На портрете эльф сидел на своем троне, облаченный в красные одеяния и корону, перекинув ногу на ногу, а под ним, вместо пола, простирались леса. Настоящий эльф, не нарисованный, стоял справа от книжного шкафа, занимающего полстены. - Здравствуй, Трандуил, - ответил Локи как только мог бесцветнее. Теперь только полное имя. Руки бога были связаны. Он не знал, что ему делать. Эльф вдруг резко развернулся. На его лице отразилось что-то неясное, словно Трандуил с чем-то внутренне боролся. Локи не мог смотреть ему в лицо. Он отвел взгляд к каменному полу, покрытому коврами, и выдавил из себя: - Зачем ты вернул меня? Трандуил ответил не сразу. Казалось, что слова так же даются ему с большим трудом. - Ты раскаялся в совершенных убийствах? Локи почувствовал, как пол под ногами поплыл от волнения. - Я не убийца, - бог покачал головой, прикрыв веки. - Я лишь пытался любыми способами не отдать им тебя. Трандуил шумно выдохнул. Когда Локи решился перевести взгляд на царя, тот закрывал ладонями лицо. Бог очень удивился этому. Прошла минута, но ничего не менялось. Ситуация была донельзя странной. Может, его окликнуть? Внезапно Трандуил сорвался с места и кинулся к Локи. Бог оторопел, совершенно теряя чувство реальности. Асгардцу подумалось, что владыка Лихолесья сейчас обнимет или ударит его, но эльф прошел мимо, к двери, запер ее изнутри и прислонившись к ее деревянной поверхности спиной. По щеке эльфа прокатилась одинокая слеза, и он быстро утер ее рукавом. Локи, потрясенный и сбитый с толка, дернул головой и открыл рот, не будучи уверенным в том, что именно хочет произнести. Но Трандуил не дал ему заговорить. Он прошел к тумбочке, вынул из нее нож и без слов разрезал веревки, которыми были замотаны запястья бога. Локи, так же без слов, благодарно посмотрел на эльфа, потирая раздраженную кожу. Трандуил взял Локи за предплечье, бог не стал сопротивляться, и эльф отвел его к кровати, после чего, опять же без слов, усадил на нее. Сам взял стул, а может, это было кресло, поставил его напротив и занял его. Так они оказались друг напротив друга. У Локи в груди происходила целая война: любовь и гордость, подобно двум быкам, бодались, пытались уничтожить друг друга. Трандуил выглядел как прежде, тот же Пусичка, только под глазами залегли тени, лицо осунулось, появились красные прожилки в белках глаз. И вместе с тем, Пусичкой он уже не был: он вез его в клетке, как зверя, бросил в темницу – это должно было убить все чувства. Но почему не убило? Взгляд Локи упал на руки эльфа – они дрожали. Трандуил смотрел на Локи, хмуря брови, с таким видом, словно ему делали операцию без анестезии. - Локи… - голос владыки Лихолесья прохрипел и он откашлялся. - В последние наши минуты в Мидгарде… - эльф набрал в грудь воздуха, лицо стало еще бледнее, - нет, не так. Клетка, мое с тобой обращение… все это не по-настоящему, понимаешь? Локи понимал, что разговор будет очень тяжелым. Он сглотнул и выдавил из себя усмешку: - Клетка была очень даже настоящей. Трандуил выдохнул, качая головой. - Нет, я не это имел… - голос его оборвался, глаза увлажнились, и он поднял взгляд к потолку, чтобы унять слезы. Вид разбитого Трандуила расстраивал Локи, но одновременно и радовал. Неужели эльф раскаивается? - Я должен был устроить весь этот концерт! – горячо зашептал Лесной Царь. - Иначе нас обоих казнили бы на месте! Трандуил смотрел на Локи в упор, широко распахнув глаза. Зрачки его метались, всматриваясь в лицо бога. - Я хотел сказать сразу, что мне приходится играть роль, чтобы обмануть их. Нужно было извиниться за все: за то, что назвал тебя существом, за то, что этот мясник Биарнил бил тебя, - голос Трандуила сорвался, он резко поднялся со стула и отвернулся к окну. Эльф был неаккуратен, и стул упал. Лесной Царь снова закрывал лицо ладонями. Его плечи тряслись. - Но почему тогда не извинился, почему не объяснил? – мертвенно произнес Локи, чувствуя покалывание в груди. Трандуил обернулся. Глаза его покраснели. Эльф смотрел сурово. Взгляды собеседников встретились. - Потому что узнал, как много моих эльфов погибло. Под пристальным взглядом этих голубых глаз Локи вдруг сполна ощутил свою вину. Вину за то, что его эгоизм лишил жизни сотни эльфов. «Мы оба причинили друг другу много боли», - подумал бог, отводя глаза первым. - Прости… - прошептал он. Трандуил с шумом втянул в себя воздух через рот. - И ты меня прости. Локи посмотрел в лицо эльфа и, впервые за долгие дни, искренне улыбнулся. Трандуил выглядел так, словно сейчас разрыдается, но тоже улыбался, подняв свои невообразимые брови. Момент был нарушен стуком в дверь. - Кто? – спросил эльф, поспешно срываясь с места и открывая клетку. Локи удивленно уставился на царя, но тот замахал ладонью, показывая, чтобы Локи скорее забирался внутрь. - Послание для владыки! - Минутку! – Трандуил подождал, пока Локи зайдет в решетчатый плен, и закрыл за ним дверцу, потом подошел к двустворчатым дверям в покои и открыл их. - Владыка! – темноволосый юноша с порога бросился Трандуилу на грудь. - Нионэс? – удивленно произнес эльф, пятясь. Тем временем еще четверо пареньков, разодетых в разноцветные одежды из прозрачной ткани забежали в комнату и всей кучей свалились в постель Лесного Царя. Трое из них были одеты лишь в длинные юбки. Кроме юбок на них были только бусы и украшения в волосах. Нагие по пояс, они все выглядели очень хрупкими и все как один напомнили Локи самого себя, только очень женственного себя. - Наш господин слишком давно не дарил нам своих ласк! – томно простонал тот, кого эльф назвал Нионэс, и бесцеремонно взял Трандуила за промежность. - Эй! – крикнул Локи, подскакивая с места. Все, кто был в комнате, обернулись на него, и бог попятился к задней стене клетки, сознавая, что не имеет на Трандуила и его интимные места никаких прав. - Нионэс, ниори фихли’эт. Диолитин эфаил? – быстро заговорил Трандуил на эльфийском, что вывело Локи из себя. Он специально делает это! Чтобы Локи не понял, о чем речь! Двое юношей на постели замерли, внимательно слушая царя, а другие двое так увлеклись друг другом, что Локи бросило в жар. Тонкий, как лезвие ножа, гибкий брюнет, чьи волосы доставали до самых колен, тщательно выцеловывал шею своего приятеля. Так вот как Трандуил снимает напряжение после суровых царских будней. Почему бог почувствовал, что каждый раз, когда Трандуил был с этими наложниками, он изменял ему, Локи? Неправильно чувствовать это! Нионэс прижался к груди своего владыки так, что его, казалось, и Тор бы не оттащил. Но Трандуил сказал еще что-то, и полуголые юноши слезли с кровати. Они запорхали к дверям, о чем-то весело переговариваясь своими высокими голосами. Локи безмолвно наблюдал за компанией эльфов, и ревность сжигала его изнутри. А хуже всего было то, что Трандуил покинул комнату вместе с ними, даже ничего не сказав напоследок и оставив Локи в этой мерзкой невыносимой маленькой клетушке! *** Нионэс, словно приклеенный, болтался рядом, цепляясь за правую руку Трандуила. - Мальчик мой, - эльф пытался быть ласков, потому что знал, что наложник без ума от него и чувства юноши легко ранить, - в следующий раз приходи только по зову. Нионэс терся о предплечье царя головой, словно кот. - Но ты не навещал нас так долго… - простонал он как можно более соблазнительно, однако на Трандуила его обольщение не подействовало. Он был зол на Биарнила за то, что тот распорядился послать к нему наложников. И как только ему пришло в голову? Четыре руки настигли Лесного Царя со спины и ласково оплели его плечи, скользя от лопаток к груди. - Ты больше не хочешь нас? – на ухо спросил Виро-Ви, присоединившийся к гарему владыки всех позже. - У Царя много дел, - сказал о себе Трандуил в третьем лице, - вы можете приступить к своим занятиям, а я приступлю к своим. - Можно мы придем ночью? – не унимался Нионэс. Владыка Лихолесья подумал, что вряд ли уже когда-то будет нуждаться в их услугах, но говорить это вслух не стал. - Господин влюбился! – высказал страшную догадку Виро-Ви. – Теперь он забудет о нас! - Я иду к командующему, - Трандуил остановился у двери в комнату Биарнила, - не ждите меня. В ответ донесся дружный стон разочарования. Нионэс потянулся за поцелуем на прощание, но Лесной Царь попытался увернуться, и губы наложника угодили в подбородок. Трандуил испытал настоящее облегчение, когда стайка влюбленных эльфов, перешептываясь о его соблазнительной недоступности, скрылась за поворотом. Трандуил бесцеремонно распахнул дверь в покои Биарнила. Командующий сидел за столом, просматривая какие-то свитки. - Владыка, - он встал с места, приветствуя царя. - Имел ли ты право посылать ко мне наложников? Биарнил растерянно поднял брови. - Наложников? Они с недоумением смотрели друг на друга какое-то время. - Ко мне в покои пришел Нионэс… и другие. Они в один голос говорили, что это был твой приказ. Биарнил замотал головой, искренне изумляясь словам владыки. - Я последние три часа занят делами. Стражники подтвердят, что я не общался ни с кем, тем более с твоими наложниками. Все это было очень странно. Биарнил говорил правду. Взгляд Трандуила рассеялся, когда эльф погрузился в свои мысли. Однако долго раздумывать не пришлось. - Не знаю, что там стряслось с этими мальчиками, но то, что ты пришел, просто замечательно. - Биарнил встал из-за стола, поднося Трандуилу свиток. - Удели внимание: у нас проблемы с поставкой вина из Дорвиниона. Озерный город утверждает, что последняя партия леса до них так и не дошла. Поинтирил слег с болезнью, и его текущие дела достались мне. Их разговор с Локи был не окончен, а Трандуил, вместо возвращения в свои покои, где запертый в клетку бог наверняка уже проклинает его, вынужден был заняться очередными управительскими делами. После того как с Биарнилом все было улажено, Трандуил отправился к наложникам выяснить, почему они соврали по поводу приказа. - Мы не врали! – возразил Лелиоль, хлопая пушистыми ресничками. – Девушка в зеленом капюшоне сказала, что передает приказ командующего. Трандуил попытался установить ее внешность, но наложники, осчастливленные перспективой ночи с царем, не рассмотрели незнакомку. Эльф возвращался в свои покои уставший, загруженный думами и с одним нелепым желанием. Ему хотелось, чтобы Локи встретил его прикосновением к скулам. О, как бог умел прикасаться к скулам! Сколько нежности всегда было в его руках, в его пальцах, нежности, которую Трандуил не ценил, а теперь они причинили друг другу слишком много боли. Возможно ли, чтобы все стало, как раньше? Эльф вошел в покои и запер за собой дверь. Никакого касания к лицу не последовало. Конечно, ведь Локи был закрыт в клетке. Бог сидел на полу и даже не смотрел в его, Трандуила, сторону. Лесной Царь принес с собой целую стопку документов, которые нужно было подписать и поставить на них печать. Эльф специально захватил их с собой, потому что выполнять эту работу в кабинете, зная, что Локи здесь взаперти, было просто невыносимо. Трандуил подошел к клетке и открыл ключом ее запор, но бог не шевельнулся. - Ты не простил меня… - Трандуил почувствовал, как из мира пропадает последняя надежда, - я тебя понимаю. Бог ухмыльнулся. - Ну как, повеселились с Нионэсом и остальными? – Локи обернулся к Лесному Царю. Смотрел он так, что казалось - того гляди начнет скалить зубы. - Я расстался с ними в коридоре, сразу после того, как мы вышли отсюда. Их послал ко мне… - Трандуил замялся, понимая, что не следует произносить этого имени в присутствии Локи, - один эльф. Но он утверждает, что не посылал. Я выяснил, что это действительно был не он, а какая-то девушка. Одним словом, все очень запутанно. А занят был я торговыми отношениями с Дорвинионом и прочей рутиной. Эльф не понимал, почему ему так важно объяснить Локи, что он был ему верен. Верен? Он подумал, что хочет хранить верность Локи? Бог был словно бы смущен. Его щеки порозовели. Он тихо засмеялся, откидывая голову назад. Потом смех стал усиливаться, и Трандуил понял - сейчас будет тот самый приступ, что случались богом в тюремной камере. Трандуил выронил листы и зашел в клетку, потом взял ладонь Локи и приложил к своей щеке. Смех сразу же оборвался. Бог обмана оторопело посмотрел эльфу в лицо. - Локи, прости меня. Трандуил ослабил хватку, и рука пленника безвольно упала. - Я больше не бог… - прошептал Локи чуть слышно, - я не могу создать иллюзию, как бы ни старался… я не нужен отцу… твои эльфы считают меня жалким… Трандуил не знал слов утешения, которые помогли бы Локи сейчас. Эльф и сам запутался. Его и самого необходимо было утешать. - Выходи, - Трандуил попятился из клетки и повлек Локи за собой, - скоро принесут ужин. Я должен подписать эти указы, дай мне десять минут. Локи кивнул. Лесной Царь сел за стол, вынул из ящика печать и принялся выполнять механическую работу, быстро пробегая глазами по строчкам. Бог какое-то время стоял неподвижно. Потом подошел к Трандуилу со спины и огладил его волосы. Эльфу показалось, что вот-вот Локи ласково произнесет: «Пу-усичка». Но этого все не происходило. Вместо этого бог принялся заплетать царю косу. Трандуилу так горячо захотелось развернуться и начать покрывать поцелуями эти худые холодные руки, захотелось так сильно, как прежде не хотелось ничего. «Прикоснись к скулам… - умолял эльф мысленно, - так, как ты делал это прежде. Прикоснись». Трандуил так сосредоточился на руках Локи, что забыл о бумагах и вспомнил, лишь когда в дверь постучали: - Ужин, Владыка! Локи, не дожидаясь, пока ему скажут, закрылся в клетке. Трандуил одобрительно кивнул и отпер дверь. Слуги сервировали стол, Трандуил ставил печати, а бог наблюдал за ним. Когда все посторонние покинули комнату, Локи выбрался из унизительного заточения, а Трандуил накрыл ладонью лицо и закинул голову назад. - Как же болят ноги! – простонал эльф, стягивая за пятку носком одного сапога сапог с другой ноги. - Ступни ломит? – донесся голос Локки от накрытого стола. Трандуил обернулся. Бог ел вишни - точно так же, набивая сразу много за щеку, как в тот день, когда эльф впервые проснулся в его постели. - Невыносимо болят, как будто я в Дориат пешком ходил. - Не знаю, что такое Дориат, - неразборчиво пробубнил Локи, выплевывая косточки, - но знаю один отличный массаж. Разувайся. Трандуил удивленно захлопал глазами. - Да я уже. Бог кинул взгляд на босые ступни эльфа и кивнул, потом вытер об себя руки, подошел к Лесному Царю и сел возле его ног. - Давай сюда, - похлопал Локи по коленке, и Трандуил вспомнил, как тот впервые красил ему ногти черным лаком. В тот раз он хлопал так же, призывая положить руку. Трандуил сделал, что требовалось, и пальцы Локи умело сжали ступню в каких-то определенных, известных только богу обмана местах. Это было очень приятно. Асгардец закрыл глаза, чтобы лучше чувствовать пальцами. А Трандуил залюбовался красотой пленника. Прежде он не знал никого красивее себя, но теперь такое создание появилось. Тонкие черты лица Локи были такими совершенными, что при взгляде на них становилось очевидно: он бог. Только бог может быть так красив и столь же харизматичен. Трандуил вскрикнул, когда Локи сдавил место между двух косточек. Это было довольно больно, к тому же мышцы в этом месте ноги периодически сводило. Царь Лихолесья вдруг подумал: если он не в силах казнить своего пленника, он должен отказаться от царствования. Нужно бежать. Трандуил бесследно исчезнет, а Леголаса необходимо уговорить отречься от отца. Сын уже показал, что способен отлично справляться с царскими делами. Возможно, эти мысли эльфу навеяли ласковые руки Локи, о которых он так мечтал; а может, одна из противоборствующих сторон, что вела войну внутри него, наконец-то одержала победу, потому что бог наконец-то был так близко. Почему решение вдруг сформировалось, Трандуил не знал, но он приложил ладонь к щеке асгардца и тихо, чтобы никто не мог подслушать, заговорил, склонившись поближе: - Ты свободен. Тебе нужно бежать. Было волнительно говорить это, но эльф чувствовал, что поступает верно. Ведь когда он намеревался предать бога правосудию, его душа была терзаема сотнями мыслей и чувств; а сейчас на душе благодать, словно духи леса послали ему это ощущение в подтверждение того, что Трандуил поступает верно. Локи округлил глаза и приоткрыл рот, прекращая разминать ступню, его взгляд застыл на деревянном изрезанном лилиями подлокотнике. Бог будто бы хотел что-то произнести, он даже набирал воздуха в легкие, но все молчал. Взгляд Локи стал потерянным и испуганным, когда он поднял свои несчастные зеленые глаза к Трандуилу. В этих глазах зажегся огонек, тот самый, что погас в день, когда они покинули Мидгард. Локи прерывисто вдохнул и произнес на выдохе, словно эти слова, устав ждать, сами вырвались из него: - Я не хочу. Зрачки Трандуила бегали по лицу асгардца, на котором читалось слишком много всего, чтобы это понять. Они смотрели друг на друга, внимательно, силясь проникнуть в мысли другого. Лишь колыхание листвы на ветру да биение сердца, заглушающее и шаги в коридоре, и собственное дыхание, было слышно в опочивальне царя. - Что? – наконец-то переспросил Трандуил, понимая, что ни одно его толкование «я не хочу» Локи не может быть верным. Бог шумно выдохнул через нос, отводя взгляд, выпрямил ноги в коленях и уперся ладонями в пол. - Я понял сейчас… - заговорил он с несвойственным ему серьезным драматизмом, будто каждое слово, что он говорил, причиняло ему боль, - что не уйду никуда от тебя. Трандуил ощутил сильное головокружение. Что же это означает? Он не хочет уходить. Значит ли это, что Локи не может жить без него? Сердце Трандуила пропустило пару ударов. Все внутри похолодело. Он, словно скованный магией, смотрел на напуганного своими же словами бога. «Скажи что-нибудь!» - приказал себе эльф, но язык отказывался подчиняться. - Я хочу быть с тобой, пока только возможно, - добил Локи. Теперь места сомнениям не оставалось. Он и впрямь полюбил его, Трандуила, оттого и эта нелепая кража, и это ласковое обращение. А что же сам Трандуил? Разве можно не ответить взаимностью на чувства этого прекрасного мужчины? Лесной Царь был обречен влюбиться в него. Иного варианта и быть не могло. - Я чувствую то же самое, - произнес Трандуил, и голос прозвучал как-то слабо, словно эльф того гляди был готов лишиться сил. Он спустился с кресла на пол, ловя взгляд Локи, который вдруг стал живым. Бог распрямил плечи, и улыбка тронула его пересохшие губы. Трандуил подобрался ближе, и Локи как-то растерянно спросил, проводя пальцами по скулам эльфа: - А ты ведь не помнишь, что произошло той ночью, когда мы перебрали? Трандуил прикрыл глаза, наконец-то ощутив долгожданную ласку, и неровно выдохнул: - А что случилось тогда? - Вот это, - прошептал Локи, притягивая эльфа к себе за шею.