В плену у бога

Тор с вооруженным отрядом мирно настроенных асгардцев вломился во дворец где-то к полудню.- Ну и странное же местечко… - пробормотал он себе под нос, окидывая беглым взглядом чуждый ему мир. Солдат, которых он вел под своим предводительством, Тор не знал, так как они были зачислены в воинство лишь недавно. Бог шагал быстро и уверенно, поражаясь тому, что на воротах не стояло стражи. Да к ним так кто угодно зайти может! Эти вытянутые напыщенные эльфы почти все куда-то исчезли, несколько носились где-то вдалеке, словно курицы во время пожара. Тор нагнал одно из блондинистых созданий. - Эй, приятель, мне нужен Трандуил. И его сынок тоже, - заговорил он, удерживая худосочного юношу за руку, чтоб не убежал. Тот, словно готовый раскричаться или расплакаться, а может, и то, и другое, невнятно пробормотал: - Они же… изменники. Изменники? Тор с досады шлепнул кулаком по ладони. Эльф, пользуясь наступившей свободой, попытался скрыться, но Тор зацепил его за капюшон, а потом вновь перехватил за руку. - Эй, ты куда? - Что-то грядет! Нужно торопиться! – паренек взмолился, разве что еще ушки грустно не опустил. Переворота в Альфахейме ему еще не хватало! План, составленный Одином, просто необходимо срочно перекраивать. Думал бог недолго: - Веди меня к пленнику из другого мира, - безапелляционно приказал он, оглянувшись на своих солдат. Незнакомый эльф растерялся еще больше. Он попытался высвободить руку, но пальцы Тора держали его, подобно тискам. - Я не знаю… - несчастно забормотал паренек, и Тор понял, что его эльф боится куда больше, чем переворота. Это не помешало ему грозно нахмуриться и рявкнуть басом, чуть не доведя беднягу до обморока: - Так веди к тому, кто знает! *** - Именем нового законного Царя Лихолесья и владыки Лесных Эльфов Биарнила, сына Долкиниора, ты Трандуил, сын Орофера признаешься предателем и обвиняешься в шпионаже, разграблении казны и сговоре с врагом. Трандуил открыл глаза. Лица стражников, окруживших постель, были размытыми, но он их точно знал. Их было не больше пятнадцати. Первым, что Лесной Царь вспомнил, оказались отрывки воспоминаний о прошедшей ночи, и только потом разум осознал, что происходит с ним здесь и сейчас. Эльф, не глядя на Локи, потормошил того за плечо. Бог спал так крепко, словно две недели работал на лесопилке. Проснувшись, он вздрогнул. - Это, очевидно, ошибка, - спокойно произнес Трандуил, понимая, что никакой ошибки нет. Биарнил. Он так и знал! Биарнил устроил целый заговор за его спиной! Наложники, таинственная девушка, проблема в доставке вин… - неслучайно абсолютно все. Один из стражников, одетый в мундир капитана стражи, зачитал со свитка: - Царским указом ты приговариваешься к смертной казни, которая состоится завтра на площади. За ним пришли те, что служил ему верой и правдой много лет. Те, о ком он заботился, кому он регулярно выплачивал жалование; он был им отцом, не чураясь даже того, что царю не под стать. Однажды эльф взял на себя заботы о поиске кухарки для стражи, он лично рассматривал прошения солдат, всегда был милостив. И они предали его, не задумавшись. - Нет… - выдохнул Локи, скидывая с себя одеяло, - вы в своем уме?! Это ваш царь! Кажется, бог был потрясен больше его самого. - Тихо, Локи, - повелел Трандуил, поднимаясь с постели; он обернулся лицом к страже, выглядевшей напугано. - Я проследую в тюремную камеру с вами, но его, - он указал кивком в стону бога, - вы отпустите. Вы ведь не получали приказа по поводу него, верно? - Я с тобой! – горячо выпалил бог, тоже вставая с кровати и поспешно натягивая штаны. Стражники переглянулись, все кроме командира. Было очевидно, что по поводу Локи никаких приказов они не имели. - Нет, - произнес командир, пытаясь спрятать свою неуверенность, - но… Трандуил сделал несколько шагов в сторону вешалки с одеждой. В ответ на это стража моментально натянула луки, остерегаясь, что бывший царь может оказать сопротивление, а о его силе и ловкости наслышаны были все жители Лихолесья. Однако Трандуил лишь снял с крючка шелковый халат и прикрыл им наготу. - Выходит, - заговорил бывший царь, - вам ничего не грозит, если отпустите его. Никто и не вспомнит о моем пленнике. - Трандуил, перестань! - взмолился Локи, огибая постель и подходя к нему. Стражник открыл рот, чтобы что-то сказать, но в это время в коридоре послышался сильный шум. Это был топот от бега многих пар ног. Шум этот приближался, несколько эльфов обернулись, а через пару секунд дверь распахнулась, словно ее открыли ударом ноги, и в комнату ворвался вездесущий брат Локи, и не один, а с целой группой асгардцев. «Час от часу… - подумал Трандуил, из последних сил оставаясь спокойным, - только бы не было войны с Асгардом!» - Брат! – как всегда радостно улыбаясь, закричал Тор, но тут его взгляд упал на держащих оружие наготове эльфов, и бог помрачнел. - Чего это вы на моего брата свои палки наставили? – нахмурился он, а рука потянулась к молоту. - Мы пришли не за твоим братом, великан, а за своим царем, - торопливо объяснил капитан стражи, чтобы избежать недоразумений. Трандуил внимательно наблюдал за сценой. - Тогда я забираю брата, и мы пойдем, - предложил Тор, хмурясь, словно будучи заранее уверенным в отказе. Забрать Локи? Это же замечательно! Стражники выглядели довольно жалко. Многие из них, очевидно, не были уверены в том, что они делают, а появление Тора привело всех в еще большее замешательство. Трандуил, пользуясь чужими сомнениями, встрял в разговор: - Забирай! – выпалил он, чувствуя, как на душе легчает, оттого что Локи почти спасен. Ведь бога обмана казнили бы вместе с ним, а на родине он будет под опекой царя Асгарда. - Я не уйду! – конечно же воскликнул Локи, как только сообразил, что Трандуил сказал только что. - Я НЕ УЙДУ! – повторил он, повысив голос, прозвучавший теперь не растерянно и несчастно, а сильно и уверенно. Бывший бог крепко сжал пальцами плечи бывшего царя. Все нутро Трандуила похолодело. Зачем он так смотрит? Пронзительно, словно умоляет о том, чтобы эльф позволил умереть ему вместе с ним. Нет! Тому не бывать! Сердце эльфа билось о грудную клеть, словно было живым и пыталось вырваться из заточения. Руки задрожали, когда он клал их Локи на талию, в горле встал ком. Что ж… Они видятся в последний раз. Эльф, понимая, что их совместные секунды истекают, осторожно притронулся к пересохшим губам и получил в ответ пылкий поцелуй. Слезы полились из глаз, бог прижал его к себе крепче прежнего, точно боясь, что его сейчас отнимут. - Хватит безобразий! – раздался голос командующего, замещающего теперь Тауриэль. Только сейчас, с закрытыми глазами, эльф услышал, какой этот голос высокий и неприятный. Словно ребенка от коробки со сладостями, его отдернули от Локи. В тот же момент Тор подхватил своего брата и перекинул его через плечо. Трандуил до последнего не выпускал ладонь бога обмана. Их растащили в разные стороны. Это было жестоко, неправильно! Об этом говорил Литанор. Локи колотил спину Тора кулаками, брыкался, кричал, но все было тщетно. - Я люблю тебя! - крикнул он, пропадая в дверном проеме. - Я люблю тебя… - прошептал эльф, не в силах проститься, желая броситься вслед, но его удерживали на месте, связывая руки за спиной. Как ему быть? Что делать теперь? *** - Отпустите меня! ОТПУСТИТЕ! – надрываясь, кричал Локи, когда стражники Асгарда волокли его к спальне Одина. Тор передал его им, а сам куда-то ушел. Но это было неважно. Главное сейчас – найти отца и попросить у него помощи. Внезапно в пустынном коридоре за спиной послышались торопливые шаги, а после раздался крик матери: - Локи! – звонко раздалось под высокими потолками. Это был голос женщины, успевшей отчаяться и узревшей чудо. Нет, она не предавала его. Она не причастна к тому, что Один лишил его божественной силы. Сердце бога обмана екнуло и сжалось. - Мама… – прошептал Локи, замирая на миг, - там мама! – крикнул он, упираясь в спину стражника с новой силой, - да-от-пус-ти-же! - Отпустите его! – приказала Фригг дрожащим голосом. Она была уже близко. Стражники послушались ее. Локи изловчился, чтобы не упасть, и в следующий миг их взгляды встретились. В глазах матери было слишком много разочарования и боли. Ее взгляд был беглым, он длился не больше секунды, потому что Фригг, несмотря на все, заключила сына в крепкие объятия. Локи прижался к матери, чувствуя, как виноват перед ней. - Какой же ты глупый! – прикрикнула она, проводя дрожащей рукой по его волосам, и расплакалась. Локи не знал, что сказать. На душе было тяжело, хотелось попросить прощения, но это ничего не изменило бы. Ему никогда не было так стыдно ни перед кем, кроме нее. - Со мной все в порядке, мам, - выдавил он из себя, неловко поглаживая ее по спине, - а ты как?.. Фригг шумно втянула воздух носом. - Как я? – вспыхнула она, отстраняясь и сурово глядя в его лицо. Под глазами ее залегли тени, к тому же они опухли от слез. Локи не смог смотреть на нее и отвел взгляд. - Чтобы ты не творил зла, тебя следует отправить в заключение! – сердито выпалила Фригг, как будто отчитывала за какую-то шалость. По правде говоря, прежде она отчитывала только Тора. Локи был тих и не заставлял ее переживать. Теперь же все изменилось… - На этот раз все иначе, - заверил Фригг ее сын, но объяснить ничего не успел, потому что на расстоянии шагов пятнадцати из своих покоев показался Один. Долгим и тяжелым взглядом он смерил провинившегося, потом перевел взгляд на стражников и гулким раскатитсым басом негодующе спросил: - Почему я жду так долго? Эти слова заставили стражу тут же подхватить Локи под мышки и попытаться стащить с места. - Я сам! – недовольно дернулся тот. Фригг шмыгнула. Она была зла на сына, но не меньше этого радовалась его возвращению. Когда Локи обернулся на нее в дверях, кроме разочарования в глазах матери было еще и облегчение. Она была счастлива, что сын вернулся, но вернулся он ненадолго. Борясь с острым желанием броситься обратно к радужному мосту, Локи вошел в чертог Всеотца. Тот размеренными шагами дошел до центра комнаты и встал там, скрестив руки за спиной, подобно скульптуре. Отец глубоко вздохнул и медленно обернулся, после чего смерил сына взглядом, полным укоризны. Локи следовало бы почувствовать то же, что и при общении с матерью, но с отцом они квиты. Это он лишил его силы! Это он позволил случиться тому, что случилось! Именно поэтому Локи посмотрел в ответ не менее холодно и вызывающе. В нем взбурлила обида, обрушились худшие воспоминания и он, едва сдерживая себя, выдавил: - Меня могли убить. И не один раз. Да что там убить! Он был опозорен! Загнан в клетку! Брошен в тюрьму! Один перевел взгляд куда-то за спину Локи. Скорее всего, смотрел на жену. - Они мучили меня, отец! - продолжил бог обмана, всплескивая руками, не в силах дождаться ответа. - Локи… - пискнула Фригг, но Один ее перебил. - Я от тебя чего-то подобного ожидал, - заговорил он на повышенных тонах. – Почему, ответь мне, я предполагал, что ты снова что-то учудишь? Сейчас он будет его отчитывать? Ну уж нет! На отце лежит куда большая вина, чем на нем самом! Локи сжал кулаки и уже собирался раскричаться, как перед внутренним взором встал Трандуил. Его же казнят. Локи должен забыть обиду и вымолить у отца помощи. Ведь что ему в конце концов дороже: эльф или собственная гордость? Бог обмана зажмурил глаза и дважды медленно вдохнул и выдохнул через нос. Говорить он пытался спокойно: - Отец, ты должен вернуть мне мою силу. Она нужна мне, чтобы спасти от гибели того, кого я люблю. Какое-то время в покоях Одина звенела тишина. Локи ожидал реакции на лице отца, но ее не было, словно перед ним был не живой человек, а мертвая кукла. Напряжение возрастало. Локи чувствовал, как нервы подводят его. Хотелось кинуться на Одина и вытрясти из него слова. Наконец-то тишину разрушила Фригг. Она как-то неуверенно и удивленно вымолвила: - Любишь? Локи обернулся к матери и кивнул, потом вновь перевел взгляд на отца: - Трандуила казнят завтра, из-за меня, только я могу этому помешать! Тут мускулы на лице Всеотца дрогнули. Он приоткрыл рот в явном замешательстве: - Ты… любишь… Трандуила? Локи снова кивнул, удовлетворенный тем, что хоть что-то смог прояснить. И опять в комнате воцарилась звенящая тишина. Но на этот раз на лицо Одина нашла тяжелая тень. - И речи о том быть не может! – гневно вскричал Всеотец, тряхнув головой. - Ты взял в плен царя чужого народа, довольно вмешиваться в их дела! Ты вообще больше не покинешь Асгарда! Локи не верил, что Один говорит все это после того, как узнал о его чувствах. - Но папа! - взмолился он, глядя, как мир начинает плыть от волнения. - Я люблю его! Один свел брови к переносице, прибивая сына взглядом к полу. - Не городи чушь! – прорычал он, сотрясая стены могучим голосом. - Не бывает, чтоб мужчина любил мужчину! От такого заявления Локи оторопел, не зная, что ответить, сердце выбивало такой ритм, словно не сокращалось, а билось в конвульсиях. Локи раскрыл рот, понимая, что нужно срочно что-то сказать или сделать. Один кивнул стражникам. - Отведите его в тюрьму. - ЕГО ЖЕ КАЗНЯТ! – закричал Локи во весь голос в отчаянии, оглядываясь на то мать, прижавшую ладони к губам, то снова на отца, отвернувшегося к окну. Двое стражников попытались схватить его, но Локи бросился к дверям. - Ты подчинишься моей воле, - прогудел Один, когда в дверях Локи настигли еще двое стражников. - Мама! – закричал бог обмана на грани истерики. Его крепко стиснули, надежно прижав руки к телу, чтобы не мог отбиться. Локи повис в охапке здоровенного бугая и ударил обеими ногами того стражника, что стоял перед ним. - Камера для тебя уже подготовлена, ты ни в чем не будешь нуждаться, - ровным тоном продолжил Один, будто говорил о погоде. - ОНИ ЕГО УБЬЮТ! МАМА! Я ЛЮБЛЮ ЕГО! Фригг, пряча лицо, вышла из комнаты. Локи окончательно скрутили и понесли куда-то, подобно бревну для тарана. Бог обмана набрал полные легкие воздуха и закричал, что только было сил. Крик этот отразился от стен и разнесся по всему замку, а может, и за его пределы. Локи думалось, что Трандуил слышал его. *** - Цветочек мой… - пролепетал сверженный царь, заправляя прядь светлых волос сына за ухо. Трандуил заслуживает казни. Он совершил столько, что только смерть избавит его от мук совести. Самым тяжким его грехом было то, что Леголаса казнят вместе с ним. Пусть его, Трандуила, убьют, да хоть с позором, лишь бы не трогали его сокровище. Сын был подавлен, он нехотя поднял взгляд. - Да, отец? Говорить тяжело, но произнести это необходимо. - Ты должен отречься от меня. Отречься от притязаний на трон и принести присягу Биарнилу. Ладонь Трандуила лежала на щеке сына, и тот отдернулся от нее, будто рука была пропитана ядом. - Что ты такое… – воскликнул он слишком громко, и Трандуил зажал ему рот, но было поздно. Стражник, карауливший у дверей, недовольно обернулся: - Я же говорил: хватит устраивать заговоры! - Мы всего лишь прощаемся, - осклабился Трандуил, ненавидя своего надзирателя. Это был малыш Ли, так они звали его в детстве. Вот малыш Ли и показал, чего стоит. - Отец, - горячо зашептал Леголас, - мне не нужна жизнь без тебя! Трандуил судорожно вздохнул и положил руку на плечо своего ребенка. - Ты признаешь во мне царя? Леголас, округлив глаза, воодушевленно закивал. - Всегда! - Тогда, как твой царь, я приказываю тебе отречься от меня! – властно повелел Трандуил. Леголас вскочил на ноги и заходил по камере, потом обернулся и выдавил: - И что же мне будет за непослушание? Трандуил схватился за голову. «Ну почему, почему мое дитя должно погибнуть?! Есть ли на свете кара злее?!» *** Локи метался по камере. Если бы он не забрал Трандуила тогда, сейчас тот по-прежнему был бы царем, ничто ему не угрожало бы. Это все он, Локи! Он принес гибель тому, кого любит! Локи готов был начать грызть мебель зубами, когда возле его камеры появился отец. - Оставьте нас, - приказал он стражникам и снял защиту с комнаты. Бывший бог врос в пол, пораженно наблюдая за тем, как Один входит в его камеру. Неужели передумал? Он просто не мог передумать! Он был слишком жЕсток! Стража покинула тюремный зал. Один остановился на расстоянии трех шагов от сына и загородил камеру от внешнего мира иллюзией. Локи пораженно выдохнул: - Мама… В то же мгновение Фригг приняла облик его самого. Как же плохо он выглядел… - Милый мой… - прошептала мать взволновано, - я боюсь, что отпуская тебя в Альфахейм, отправляю тебя на гибель, но… - слезы встали в ее глазах, - я знаю, что значит «любить». Ты ведь… ты… - Не смогу без него, - продолжил за нее Локи. - Только не умри, сынок… - прошептала Фригг и взмахнула рукой, превращая Локи в Одина, - я умею обманывать Хеймдала, но не долго, так что действуй как можно быстрее. Бог обмана кивнул, поцеловал мать в лоб и напоследок прижал ее к сердцу. - Все будет хорошо, - пообещал Локи и сорвался с места. Уходя, он включил защиту. Из тюремной камеры на него смотрел он сам. Ни один стражник не заподозрит подмены. Мать. Вот кто всегда будет для него самым дорогим существом во вселенной. Любовь к ней не раз удерживала его от неверных поступков. Как же он благодарен ей сейчас! Она не просто спасла его, она вынула его из бездны отчаяния и подарила новую надежду. Мимо стражников проходить было волнительно. Нужно было вести себя, как Один после тяжелого, но короткого разговора с сыном, не торопиться, не выдать себя ни жестом, ни взглядом. Это испытание он прошел, но уже при выходе из дворца его ждало следующее: - Отец! – Тор махал рукой, чтобы он остановился, - мне нужно поговорить с тобой! Локи мысленно заметался, не зная, кинуться ему к Бривесту со всех ног, сказать, что ему некогда, или поговорить с братом. В итоге победило последнее. - Всеотец, - Тор задохнулся после бега, - я не вправе осуждать твоих действий, но… мама сказала мне… Я полагаю… это лишь мое мнение, но я считаю, что мы не должны допустить казни Трандуила! Тор сказал это взволнованно и неловко. Было очевидно, что перечить Одину ему претит, но с его решением он не согласен в корне, что и заставляет его говорить подобные речи. Локи понял, что перенервничал. Слова брата подарили ему облегчение, и зажгли разум новой идеей. - Это я, Локи, - шепнул бог обмана, подходя ближе, - долго объяснять, но раз ты считаешь, что Трандуил не должен умереть, помоги мне! Это прозвучало, как отчаянная мольба. - Локи? – пораженно отпрянул брат, - но твои силы… - Мама помогла мне, ты со мной? Тор сосредоточенно вгляделся в его глаза. Казалось, он еще сомневается. Бог обмана замер, ожидая ответа, и брат наконец кивнул. Еще никогда дорога до радужного моста не была такой долгой. Сколько часов уже прошло с тех пор, как они с Трандуилом расстались? Не слишком ли поздно отправляться на помощь? Нет, такого Локи не мог и предполагать. - Так ты действительно… его любишь? Это по-настоящему? – спросил Тор на подходе к Бривесту. Локи не ответил. Он внутренне сжался, опасаясь, что всевидящий и всезнающий Хеймдал не подвластен обманам королевы. Но опасения были напрасны: страж приветственно опустил голову, завидев их: - Приветствую, Всеотец! Когда за ними пришли, Трандуил не был готов. Он как раз задремал, и сейчас, пробудившись, ощутил страшные муки. Они вернулись вместе с жестокой реальностью, вместе с мыслями. Эльфу казалось, что даже дышит он с трудом - так болела душа за сына. Ночь была долгой, камера - холодной, участь - неминуемой. Леголас встретил стражу, пришедшую за ними, с честью. - Идем, отец, - позвал он, глядя отрешенно, - время умирать. - Еще не поздно… - прошептал Трандуил пересохшими губами, понимая, что решения сын не изменит. Конвоиры висли камнями над душой, время неумолимо куда-то торопилось. Бывший царь покинул камеру вслед за сыном, научившимся наконец-то держаться так, как учил его он. Трандуил ступал по каменным плитам, и у него никак не получалось осмыслить, что все это происходит в последний раз, что не будет уже никогда ни прохладного воздуха в горах, ни травяного настоя, кухарка не подшутит над ним, новые перстни не украсят его пальцев. Этот мир продолжит жить, эльфы оправятся от потрясения, все будет по-прежнему, но не будет в мире его. Сможет ли Локи пережить эту утрату или обезумеет от горя? Где он сейчас? Что делает? Трандуил дошел до лестницы и принялся спускаться по ней, глядя вокруг невидящим взором. Он вспомнил почему-то сейчас, как они катались на коньках, а потом пошли в кафе, и Локи весь измазался мороженым. Как же это было мило… Воспоминание словно из другой жизни. Почему Трандуил не понимал тогда, что уже влюбился? Подобрав его в лесу, бог подарил ему красочную насыщенную жизнь, вырвал его из рутины и обыденности Альфарейма и дал ему невероятный и прекрасный Мидгард, а еще любовь, которая в корне изменила его самого. Если бы не это все, как бы счастливы они были!.. Ни в одном из миров не найти бы было такого счастья! Конвоиры шли молча. По дороге не встретился никто. Рукам, связанным за спиной было неудобно. Трандуил сосредоточился на своем дыхании. Сколько десятков или сотен вдохов и выдохов ему осталось сделать, прежде чем его шея переломится под весом его собственного тела? А может, она не переломится? И тогда ему придется задыхаться? Идти на смерть страшно, а еще страшнее вести на смерть своего ребенка. Как же время понеслось! Словно бы сорвалось со своей оси и помчалось со скоростью в десятки раз превышающей обыкновенную. Вот уже от площади их отделяют всего одни двери. - Папа… - позвал Леголас на подходе. От этого простого «папа» все нутро Трандуила скрутилось и взревело, болезненно застонало, сжалось. Сына не должны казнить! Это неправильно! В чем повинен Леголас? Дети не могут отвечать за грехи родителей! - Да, Цветочек… - с трудом отозвался бывший царь. Так, как сейчас, он называл сына только в детстве или в моменты особой нежности к чаду. - Я ни о чем не жалею. А ты? – пролепетал Леголас, глядя себе под ноги. Трандуил набрал в легкие воздуха, чтобы тяжесть, придавившая грудь, не раздавила его совсем. Эльф жалел много о чем. О том, что не был мудр, когда судьба требовала этого от него; о том, что не остановил войну два века назад; о том, что не казнил Биарнила, но больше всего о том, что не встретил Локи в начале своего жизненного пути. - Нет, дорогой, - соврал Трандуил, - не жалею. Леголас улыбнулся, с его нижнего века сорвалась одинокая слеза, он тут же гордо вскинул голову. Никто, кроме отца, не заметил секундной слабости. Тяжелые двустворчатые двери распахнулись, и свет ударил в глаза. Вот и на месте. Когда стража немного разошлась, открывая обзор, Трандуилу открылось невероятное зрелище. Здесь собрались все эльфы Лихолесья. Их было столько, что рябило в глазах. На площади стояла мертвая тишина. Пестрая толпа, сотни голов, все они пришли сюда, чтобы быть свидетелями их смерти. Есть ли среди них те, кто не поверил, те, кто остался верен, те, с кем они знакомы с детства, есть ли у него друзья? Трандуил сделал еще несколько шагов вперед. Все взгляды были прикованы к нему, словно эльфы ждали. Ждали чего? Признания? Или, может быть, гнева богов за ложное обвинение? Впрочем, чего бы именно они ни ожидали, этого не произошло. Трандуила подтолкнули в спину, ему велели направляться к центру. Вдруг ему показалось, что он видел в толпе Локи. Нет, показалось. Бог в Асгарде, где ему самое место. А вот Биарнил ему не показался. Он однозначно был здесь. Предатель занял место напротив виселицы, голову его украшала корона Трандуила, которую хотелось сорвать, как принадлежащую по праву, но, судя по всему, Биарнила уже короновали. Предателя со всех сторон окружала стража. Как ему все это удалось? Ведь эльфы любили Трандуила. Что Биарнил им наплел? Что пообещал? Трандуил подошел совсем близко, и теперь знал свою смерть в лицо. Она была сколочена на скорую руку. Эльф повернул к виселице, но его одернули, и одного, без сына, повели к новому законному царю. Все это было и омерзительно, и унизительно одновременно. Бывший царь безмолвно занял место, на которое ему указали, даже не подозревая, что может произойти в следующий момент. Смотреть в ненавистное лицо было сложнее, чем на солнце. Этот эльф намерен казнить его сына. Да какое право он имеет?! Биарнил же смотрел в упор. В глазах подлеца плясало ликование. Трандуила мгновенно наполнила ярость. Если бы его руки не были связаны за спиной, он бы бросился на врага в надежде вырвать глаза. Трандуил оглянулся на Леголаса – тот заметно нервничал. Кто-то едва слышно перешептывался. - Эльфы Лихолесья, - начал предатель, не вставая с трона, его поза говорила громче любых слов – он тут всех презирает, - вот тот, кто врал вам во всем! С губ, пропитанных ядом, сорвалось очередное вранье. Фраза была, конечно же, очень торжественна, но вместо аплодисментов ее встретила звенящая тишина. - Я никогда не врал своим детям! – громко опроверг Трандуил, вытягиваясь струной. - Ведь каждый эльф Лихолесья – мое дитя. – Эльф взмахнул рукой, обводя площадь. - Все были под моим крылом, пока ты не разлучил нас, изменник! Каждое слово было наполнено той силой, с какой умел говорить Трандуил, когда чувствовал то, о чем говорит, когда душа говорила в нем. Разговаривать так Биарнил никогда не умел. Что бы он ни произнес в ответ, прозвучит это косноязычно. Предатель побагровел от злости, костяшки его кулаков побелели. - Молчать! – сквозь зубы процедил Биарнил, подавшись вперед, но не отпуская подлокотников. - Этот эльф делил ложе с тем, из чьего плена мы пытались вызволить его, отдавая свои жизни. И есть свидетель этому! – изменник ликующе поднял голову, взирая на Трандуила свысока. – Эллюфиэль, дорогая, скажи, что ты увидела, случайно забредя в гостевую, - резко сменив интонацию, закончил Биарнил. Публика принялась заинтересовано вытягивать шеи, дабы узреть ту, к которой обращался новый царь. Трандуил тоже оглянулся. Места на площади было мало из-за чрезмерного столпотворения. Повсюду стояла стража. Бежать не удастся, да Леголас и не побежит. Петля раскачивалась от ветра, в синем небе над головой пролетали птицы, солнце было по-весеннему ласковым. Откуда-то из глубины толпы выбралась очаровательная эльфийка с яркими, почти красными от природы губами. Такие же губы были и у Ларентила. Это была его сестра. Та, что осмелилась дать Трандуилу пощечину при их последней встрече. Со дня казни ее брата они не виделись. Кто бы мог подумать, что увидятся они вновь уже на его смертном одре. Погибель, отступив в день покушения, лишь дала ему отсрочку. Видно, пришел его срок. Довольно бегать от своей судьбы. Девушка, как и в тот злополучный день, выглядела убитой горем. Прошло столько времени, но для нее, кажется, ничего не изменилось. Она встала в паре шагов от Трандуила, не посмотрев на него, и опустила глаза к носкам своих туфель. - Не стесняйся, дорогая, - пропел Биарнил, сладко улыбаясь и удобнее устраиваясь на троне, - расскажи все. В неестественной тишине Трандуил слышал лишь гневное сопение Леголаса за своей спиной. Эллюфиэль нерешительно перемялась с ноги на ногу, потом все же бросила короткий взгляд на Трандуила и улыбнулась ему. Это поразило бывшего царя. Ведь улыбка не была злой, натянутой или издевательской. Эта улыбка была улыбкой друга. - Ну же, - подытожил предатель, перекидывая ногу на ногу. Эллюфиэль пробежала взглядом по собравшимся здесь эльфам, нервно набрала воздуха в грудь и наконец-то громко и ясно произнесла: - Биарнил угрозами заставлял меня оклеветать законного царя! Трандуил открыл рот от изумления. Что она говорит?! Она же должна ненавидеть его! - Эллюфиэль! – крикнул предатель, вмиг теряя уверенность и надменность, теперь на его лице можно было прочесть лишь панику. - Ты же была там! Девушка уже набралась смелости, и остановить ее было бы сложно. Она обернулась к толпе и продолжила чистым звенящим голосом: - Биарнил уверял меня в том, что мой брат Ларентил не покушался на жизнь царя, - продолжила эльфийка, комкая в руках свое голубое платье, она вся дрожала от страха и волнения, - но это ложь! Мой брат был убийцей и состоял в сговоре с Биарнилом! Глаза на правду открыла мне Тауриэль, которая и предотвратила убийство той ночью. - МОЛЧИ! – взревел Биарнил, вскакивая с трона. - Да что ты знаешь?! Уведите эту сумасшедшую! - Поздно! – прозвучал громкий голос в правой части площади. Все присутствующие обернулись на него. Сердце Трандуила взволнованно подпрыгнуло - там стояла Тауриэль. - Я же запер тебя в темнице вместе с… - Вместе с ними? – спросила рыжеволосая девушка и махнула головой, что, судя по всему, было условным знаком. Потому что сразу после этого во всех частях площади эльфы, одетые в серое, скинули плащи и обнажили оружие. Трандуил смотрел на эту сцену и не верил глазам. Они не предали его, остались верны после всего. Пламя надежды зажгло его душу, он обернулся на Леголаса и встретился с его удивленным и просветлевшим взором. - Измена! - закричал Биарнил, отступая за трон, чтобы стрелы верных Трандуилу эльфов не могли ранить его. - Именно! – провозгласила Тауриэль. - И изменник – ты! – девушка обернулась по сторонам, оглядывая присутствующих. - Жители Лихолесья, неужели вы поверили вранью этого жадного до власти хитреца? Вы же понимаете, что Трандуил лучший царь, какой только мог быть! Разве вы в чем-то нуждались? Разве он утопил наши леса в крови сражений? Неужели это правда? Но как Тауриэль и ее люди вырвались из темниц? Двое стражников подошли к своему царю и, закрывая его собой, отвели в сторону. - Мой повелитель, - произнес один из них, протягивая Трандуилу его меч. - Спасибо, - кивнул эльф, принимая оружие, и в этом «спасибо» была благодарность всем, кто пришел сегодня сюда, чтобы отстоять его право на жизнь и на корону. - Отец! – Леголас, широко улыбаясь, обнял Трандуила за плечи, - Тауриэль… она… - у него явно не находилось слов, чтобы высказать то, что он чувствовал. Народ галдел, как на балу. Лесной Царь, почти восстановивший свой титул, вытянул шею, выглядывая предателя, оказавшегося еще и трусом. Биарнил в другом конце площади осмелился-таки высунуться из-за трона. - Те, кто присягнул в верности мне, - закричал он, пытаясь перекрыть воцарившийся гам, - убейте предателей! Приказ прозвучал визгливо и панически. Биарнил выглядел жалко. - К бою! - пронзительно скомандовала Тауриэль, вскидывая над головой меч. Суматоха случилась внезапно, тут же послышались крики. Мирные жители кинулись врассыпную, началась давка. Эльфы с разных концов площади сбегались в центр, чтобы скрестить клинки. Брат направил меч на брата, друг - на друга. Те, кто еще пару дней назад служили в одном гарнизоне, приняли разные стороны, и раздался лязг металла. Леголас натянул лук и прицелился в Биарнила, но того закрыли собой солдаты, которых сын убивать не хотел – многих из них он знал лично. - Стреляй! - приказал Трандуил. - Или ты их, или они тебя! Леголас с решительным видом поджал губы и отпустил оперение: запела тетива, и стрела пробила горло Гальриомила, учителя по строевой подготовке. Он сам выбрал сторону мятежника. Никто в этом не виноват. Трандуил развернулся и отбил удар, который предназначался сыну. Площадь наполнил тот самый шум, что всегда стоит на полях сражения: крики, стоны, глухие удары мечей о щиты, звон клинка о клинок, рев… На Трандуиле не было доспеха, а кто сражается без брони? Только дурак или тот, кто не дорожит жизнью, но выбора не было. Первый противник оказался слабаком. Эльф с легкостью парировал все его выпады и всадил его же лезвие ему между железных пластин, потом выдернул окровавленный меч из горячей плоти и продолжил бой с оружием в двух руках. - Сзади! - крикнул женский голос. Трандуил обернулся, но крик предназначался не ему. В следующую же секунду к его ногам упал кто-то, захлебывающийся собственной кровью. Свой или чужой – было не понять. Размахивая двумя мечами, эльф прорубал себе дорогу к Биарнилу, продолжавшему, будто ребенок, скрываться за спинами личной охраны. Трандуила внезапно, как это и бывает в битве, атаковали с двух сторон. Один удар он виртуозно отбил, а вот второй не успел. Лезвие прошло сквозь плечо. Легкое осталось не задетым, но от боли эльф выронил меч из левой руки. Трандуил был дезориентирован на несколько секунд, но атака продолжалась, и лишь стрела сына уберегла его от гибели. Второго противника он уложил, отрубив ему голову. В этой суматохе Биарнил окончательно пропал с поля зрения. Зато в поле зрения образовался новый противник. За золотым шлемом-маской лица врага видно не было, что было хорошо, ведь убивать незнакомца куда проще, чем знакомого. Меч воина был куда больше меча Трандуила, и размахивал боец своим оружием с такой легкостью, будто орудовал кинжалом. Лесной Царь решил брать врага скоростью атаки, ведь, как всем известно, тяжелый доспех скорости не добавляет. Лязг их сошедшихся в поединке мечей перекрыл для Трандуила все прочие шумы. Несмотря на то, что эльф использовал различные приемы и менял их с высокой скоростью, противник успевал блестяще их отбивать, сражался он очень хорошо. Мечи сцепились, как дворовые собаки. Враг взревел, когда Трандуил попытался выбить оружие из его руки. Лесной Царь с силой отвел клинок в сторону и получил оглушительный удар кованой перчаткой в лицо. Кровь из разбитой брови хлынула в правый глаз, и на секунду эльф совсем лишился зрения, можно сказать, наощупь отбивая череду настойчивых атак. Левое плечо болело, значительно уменьшая его способность биться. Удар эфесом сбил Трандуила с ног. Эльф в тяжелых доспехах размахнулся, и Лесной Царь лишь успел выставить перед собой руку, но удара не последовало: что-то большое и черное со звоном и треском ударило врага в голову и с дикой скоростью умчалось обратно. Противник упал замертво с проломленными шлемом и черепом. Что это было? Трандуил видел свое спасение лишь мельком и одним глазом, но оно напомнило ему молот. Однако лежать и раздумывать времени не было. Эльф, превозмогая боль, поднялся на ноги и с криком атаковал одного из тех стражников, что охраняли Биарнила, хотя самого изменника видно все еще не было. Победа оказалась легкой. После трех сокрушительных ударов эльф нанес смертельный. Ногой Трандуил снял умирающее тело со своего меча. Где-то раздался плач, смешанный с криком – видно, кто-то потерял того, кого любил. Эльф оглянулся на этот звук, но увидел не то, что ожидал. Совсем рядом он узрел Биарнила. Это жалкое озлобленное существо, подняв меч на изготовку, мчалось на всей скорости к Леголасу, и не подозревающему об опасности. Трандуил, почувствовав стремительный прилив крови в голову, не теряя и мгновения, кинулся наперерез. Все стихло. Лесной Царь слышал лишь рокот крови в своем теле. Все решали считанные доли секунды. Эльф, роняя меч, толкнул сына в спину и в то же мгновение почувствовал, как холодная сталь проникает в него, входит в плоть и разрывает внутренние органы. Выплевывая кровь, эльф зашатался. Мир стал заваливаться вбок, Трандуил тяжело упал на спину и увидел небо.