Прожигая сознание

      - Но ведь она постоянно помогает нам, когда самой есть нечего!       - Она живёт уже не одно столетие. Она ведьма и должна понести за это наказание, даже если не сделала ничего плохого.       - Но вы только взгляните на неё! Сущий ребёнок! Разве она может быть ведьмой?!       - Запросто. Её помнил мой дед, точно описал. Она ни капельки с тех пор не изменилась. Она должна понести наказание за колдовство.       Услышав этот разговор, Вадуц сдавленно хихикнула, за что один из сопровождавших ударил её ладонью по щеке. В глазах поплыло, но она чудом удержалась на ногах. Вообще непонятно, как она могла стоять после всего, через что её заставила пройти инквизиция. Люди списывали на колдовство, она безгранично благодарила способности к достаточно быстрой регенерации. Но именно сегодня они могли и не сработать.       В центре главной площади ещё с ночи поставили высокий столб, у подножия которого сложена кипа сухих веток, но двое мальчишек подкладывали ещё. От запаха масла, которым была пропитана её ткань, тошнило, но приходилось терпеть. Потому что на фоне того, что ей грозило, это могло показаться чем-то даже расслабляющим. Да и эти пересуды между жителями города не добавляли спокойствия. Кто обвинял в колдовстве, кто взывал к всепрощению и помилованию. Так и хотелось крикнуть, чтобы уже определились, но Эрика молчала, прекрасно понимая, что сейчас она не в том положении, чтобы чему-то сопротивляться.       Почему-то именно на третий год пришёлся апогей происходящему. Вадуц почти не спала, чтобы не слышать крики тех, кого уже сожгли за колдовство. Дошло до того, что она лично отправилась к графу разбираться в происходящем, а её арестовали прямо на пороге тронного зала и отвезли в тюрьму, откуда она уже не надеялась уйти.       Миром правит не колдовство, а безграничное людское невежество. Видимо, Бог и бросил этот мир, потому что не смог совладать с происходящим. А расплачиваться, как всегда, другим.       Всё началось со стула ведьмы. Эрика не помнила, что было больнее - вонзающиеся в руки шипы, или когда ей прижигали ноги раскалённым железом, только она всё продолжала повторять, что никакого колдовства не существует. На второй день она потеряла сознание, допрос отложили. Какой же ужас охватил тюремщиков, когда они обнаружили, что у очнувшейся Вадуц зажили все раны, хотя для неё это тоже было неожиданностью. Всегда болевшая, слабая, готовая умереть в любую минуту, на деле оказалась гораздо более живучей. Начавшаяся в тот же день пытка на дыбе прошла как во сне, сознание разрывала невыносимая боль, лишь один раз Эрика с трудом выдавила всё то же: "Колдовства не существует". Только в этот раз всё закончилось ближе к ночи, и её, словно куклу, швырнули обратно в камеру.       Комендант буквально умолял судью отвести упрямицу на костёр, все доказательства имелись: она не только упорно повторяла одно и то же, но и были свидетели, как её раны быстро заживали. Но тот только покачал головой и потребовал опробовать новую установку. Если и на этот раз не пройдёт, то сжечь колдунью на главной площади.       Начисто пропало ощущение времени, вокруг было темно и сыро. Эрика не выказала удивления, когда её ноги поместили между двух досок, лишь смутно припоминала, как называли эту установку. Испанский сапог. Эта штука никак не связывалась в её голове с доброжелательным Антонио, с которым она познакомилась во время подписания Вестфальского мира. Но реальность всегда была суровее. Словно во сне слышался звук забиваемых кольев, но всё отчётливее становилась боль. Ей казалось, что она оглохнет об собственного крика. И они ждали от неё признания, когда Вадуц не могла говорить, только кричать от безумной боли.       Раздроблены кости, ей уже не встать. Во всяком случае так казалось, пока она лежала в промозглой темнице, лишь два раза в день ей носили стакан с водой, но не кормили. Продолжали мучить, ожидая признания и сдачи всех виновников. Но получили в ответ только то, что спустя чуть больше двух недель она встала на ноги. Долго стоять не могла, но этого было достаточно, чтобы довести судью до обморока. Сожжение на следующий день, больше откладывать нельзя.       Почему-то Эрику не смущало, что её собственный правитель отправляет её на смерть, хотя тот знал, что ни одна страна, даже такая слабая, как его графство, не может умереть. Страх превращает в безумцев, вот он и пошёл даже на такой шаг. Вадуц было интересно, оправдаются ли его надежды, но уже быстро она перестала об этом думать. Возможно, сейчас она умрёт, ну их, эти планы.       - Эта девчонка, - объявлял приговор епископ, вызванный из Инсбрука, - должна через казнь священного огня очистить душу и вернуться в лоно господне за колд...       - Колдовства не существует! - что есть силы крикнула Вадуц.       Стоять было невозможно, она так до конца и не восстановилась, её вовремя поймали помощники и быстро привязали к столбу, чтобы та не вздумала сделать что-нибудь. Но Эрика даже при всём своём желании не могла сопротивляться. Ничего, сейчас епископ наконец-то одолеет свою речь, и всё закончится. Может, и в самом деле удастся очистить душу. Но зачем, если странам Рай всё равно не предусмотрен?       Два зажжённых факела упали на сложенные сухие ветки, которые быстро воспламенились. От дыма слезились глаза, дышать было практически невозможно, а пламя быстро подбиралось к голым ступням. С трудом Вадуц оторвала взгляд от огня и посмотрела наверх. Небо было затянуто плотными серыми облаками, но в воздухе не чувствовалось приближение дождя. Хотя даже он бы не смог спасти её от сожжения, они бы довели до конца своё дело, вопреки всему, во имя какой-то мнимой праведности и псевдосвященной войны с колдунами. Царящее на площади подавленное молчание было прервано страшным криком сжигаемой. Народ убивал собственную страну, сам того не осознавая. Никто, кроме графа, скрывавшегося в замке на горе, не понимал, кто сгорал заживо.       Слёзы не успевали докатиться до подбородка - высыхали мгновенно, крик не прекращался, у епископа даже мелькнула в голове мысль остановить казнь, но он отбросил её в сторону. Ей всё равно не жить. Она и не хотела жить, но только не так умирать.       На одной из улиц послышались выстрелы из ружей, распугавшие толпу и заставившие её броситься наутёк. Это было последнее, что услышала Эрика, прежде чем окончательно потерять связь с реальностью и провалиться в темноту.