Секс не по работе.

— Теперь меня исключат из университета, — закончила свой рассказ девушка. Вадим был потрясён услышанным. В случившемся, отчасти, была и его вина. Мерзкий баннер, хамство и унижения он мог понять – всё это было дорого сердцу Веры и привычно её нраву, но драка? Синяки, царапины, крики? Вадим скользнул взглядом по мокрому от слёз лицу Арины, по растрепанным волосами, по ссадинам и царапинам на юном девичьем лице и испытал отвращение к себе. К собственной персоне. Виной всему – он. Парень продолжал смотреть в глаза Арине, с сожалением, сочувствием и чувством вины. Полная отчаяния и слёз, девушка продолжала говорить о событиях дня. Нет. Он обязательно должен что-то предпринять. По его вине не должна страдать девушка, за свою недолгую жизнь и так вдоволь настрадавшаяся. — Всё будет хорошо, слышишь? — Он берёт Арину за руку. — Обещаю, ты останешься в университете, тебя не исключат. Арина подняла заплаканные глаза на Вадима. Неужели она в который раз видит в них поддержку? Обычно в серых, таких далёких и холодных глазах, при ней в последнее время они загорались непонятным огоньком, полным любви и заботы. Неужели всё так изменилось? Неужели то, что он говорил Вере в кабинете – правда? — Ты уверен? — дрожащим голосом спросила девушка. Сейчас их лица находились слишком близко. Арина перестала плакать, сконцентрировав взгляд на его губах. — Уверен… — прошептали губы напротив, едва ощутимо касаясь губ Арины. Арина вздрагивает, ощущая дрожь, которая растекается по всему телу от таких тёплых и мягких прикосновений. Дрожь, которая приятным теплом концентрируется внизу живота. Девушка отвечает на поцелуй робко, неуверенно. Затерянная в глубинах сладкой истомы, она чувствует себя защищённой и не такой одинокой, как обычно. Вадим ей поможет, он ведь обещал. Тем временем парень всё уверенней целует заплаканную Арину, вовлекая её в омут приятных ощущений. — Послушай… — Нет, это ты меня послушай! — Кричит Вера. Её ярко-зелёные глаза пылают гневом. Зачем он помогает Арине? За какие услуги? Девушка поднимает руку и холенным пальчиком тыкает Вадиму в грудь. — Мне глубоко плевать насколько она тебе дорога! Мне плевать на то, что между вами! Плевать на неё! Если ты с ней спишь, это не причина, чтобы закрывать глаза на то, что она сделала с моим лицом! Вера с раздражением посмотрела в зеркало. Царапины на скулах действительно были видны. Вера с ненавистью отодвинула от себя зеркало. В последнее время её всё реже хотелось смотреть на своё отражение – ни один макияж не мог полностью скрыть микро-шрамы. — И исключительно потому, что тебе плевать, ты избиваешь девушку, которая мне не безразлична? В зелёных глазах мелькает злость, но девушка пожимает плечами и говорит одними губами: — Это скоро пройдёт. Вадим прищуривает свои серые глаза, одаривает Веру взглядом полным холода и отвращения, и с усмешкой произносит: — Ты ведь не хочешь, чтобы отец узнал, в каком ночной клубе и перед кем ты «поёшь», безразличная ты моя. Каждый день. И сколько тебе за это платят. На лице у Веры замирает странная эмоция: смесь разочарования с обидой и злостью. Она еле сдерживается, что бы не плюнуть в лицо Вадиму, который ради очередной своей игрушки ссориться с друзьями и ведёт себя не как уважающий себя молодой человек, а как дворовый мальчишка, впервые поддавшийся искушению светлого чувства любви. А ведь он знает, что Вера к нему чувствует. Зачем так с ней? Вера опускает глаза. Безусловно, она не хотела отступать, но отец не должен был знать о маленькой тайне своей дочери. — Это шантаж? Вадим пожимает плечами и спокойно произносит: — Называй, как хочешь, но оставь Арину в покое. Эта девушка не сделала тебе ничего плохого и не намеревается. Рыжая, окинув презрительным взглядом Вадима, стремительно пошла прочь. Вероника никак не ожидала подобной выходки от Вадима. Вадим, которого она знала, никогда бы не предал друзей ради некой серой выскочки, которая через неделю ему наскучит. Это — несерьёзно. В хорошем расположении духа, Арина в полотенце вышла из пышущей паром ванной, чувствуя себя как никогда хорошо. Ей казалось, что вместе с водой смылись и все проблемы. Девушка напевала знакомую мелодию, чистые влажные ноги заскользили по полу, когда она машинально пустилась в пляс. Зазвонил телефон. Арина бросилась к мобильному, но пол был влажный и она поскользнулась. Девушка убрала с лица волосы и увидела кровь на ноге. На полу остались небольшие пятна крови, тропинка из крошечных капелек вела прямо к душу. — Чертова бритва! – Вскрикнула девушка, когда поняла, откуда все-таки взялась кровь. Телефон продолжал звонить, и Арина встала, решив не утруждать абонента звонить несколько раз. Чаще всего теперь ей звонил Вадим, и девушка, не взглянув на номер, взяла трубку: — Да. — Здравствуй, радость моя. — Опять этот знакомый обкуренный осенний голос. Пока Арина собиралась с мыслями, незнакомец продолжал. — Как поживаешь? Как на новой работе? — Отлично, — сухо ответила девушка, забыв про прорезанную лодыжку. — В твой прокуренный мозг не приходит мысль — оставить… — Тебя в покое? — Пропел мужчина. — Нет, не приходит. Но можешь не беспокоиться, пока ты с Вадимом, я не причиню тебе никакого вреда. Хотя, это вопрос времени, ты сама это знаешь. Когда-нибудь он наиграется, и ты ему просто надоешь… Не имея малейшего желания слушать дальше бредовые мысли не менее бредового человека, Арина отключилась. Фраза «когда-нибудь он наиграется» задела её. Не то, чтобы она сильно сомневалась в её правдивости: в глубине души девушка ни грамма не сомневалась, что «когда-нибудь он наиграется», но само утверждение этого со стороны других людей только усугубляло положение, только ещё больше причиняло боль. Незначительную, как лёгкое покалывание, однако боль. Арине надоело быть никому ненужной. Сам факт того, что удалось избежать исключения, девушку безумно радовал. И то, что избежать удалось благодаря Вадиму, оставлял в душе приятный осадок. Ведь, если бы Арина было Вадиму безразлична, он бы не заступался за неё. Быть может, всё же любит? Может, это не на пару дней?