Секс не по работе.

Арина аккуратно открыла дверь. Было около двух часов ночи. Поздновато, однако. По-детски наивно, девушка встаёт на цыпочки и бесшумно шагает по полу прихожей, вздрагивая и морщась от любого скрипа. Сейчас разбудить Вадима будет равносильно взрыву атомной бомбы, а утром она обязательно придумает оправдание своему поведению. Неожиданно, включается свет, и теперь Арина морщится вовсе не от скрипов и мелких звуков, а от слепящего света лампы – глаза слишком привыкли к темноте. Напротив неё стоит Вадим, немного выпивший и со странной улыбкой на лице. Арина не понимает значения всей этой нелепой ситуации, глупой улыбки и продолжает смотреть в никуда, ожидая хоть какой-то реакции от парня. – Явилась, наконец. Он произносит это, брезгливо морщась и окидывая взглядом, полным презрения. Арина чувствует себя ребёнком, нарушившим табу и оказавшимся на месте своего по-детски невинного преступления. Она в ужасе закрывает глаза, сомневаясь в адекватности парня, когда Вадим смеётся и с горечью выплевывает ей в лицо: – Как ты могла, Арина… как могла? Я ведь доверял тебе. И тут Арину осенило – он знает. Знает абсолютно всё и, может даже, больше. Теперь прихожая кажется ей чертовски холодной и неуютной: эти серые обои с причудливыми геометрическими рисунками, так подчеркивающие бледность его кожи и холодный цвет его глаз; это зеркало, в котором сейчас отражалось потерянное лицо Арины и этот деревянный шкаф с символической резьбой. Всё кажется таким холодным, безликим и далёким. Арина молчит, ей нечего сказать. Она не знает, как оправдаться, как защититься. Вадим усмехается, бросает беглый взгляд на часы и произносит: – Ты свободна, Арин. Можешь уйти. И эта фраза, как ведро холодной воды по обнаженному телу. – Мне некуда идти… Я не знаю, что мне делать. – Арина произносит это всё так же продолжая стоять посреди коридора в пиджаке, застыв, словно каменная статуя, из которой ушли все чувства. – Разве? А как же замечательный Вадим, с которым ты умудряешься спать за моей спиной, будучи моей невестой? Он интересуется, выгнув бровь, а Арине становится не по себе. Парень смотрит прямо в глаза, прожигает так, а Арина с завидной стойкостью выдерживает этот тяжелый взгляд: не прячет взгляд, не опускает свои красивые карие глаза, как сделали бы многие на её месте, а отвечает тем же. Глаза в глаза. Серые и карие. Платина и шоколад. – Я с ним не спала. Она дотрагивается легонько, почти невесомо до его плеча и он чувствует, как дрожат её пальцы. Фраза прозвучавшая так не убеждающе, не смотря на уверенный тон девушки, вовлекает парня на продолжение этого бессмысленного разговора. – Ладно, – Вадим кивает. – Но ты же собиралась это сделать, пока не узнала, что это мой друг? И не надо мне петь про заезженную тему «Секс по телефону», об этом все и давно забыли… Что такое Арина? Неужели тебе было так неудобно поговорить со мной обо всём, гораздо удобнее переспать и забыть, да? – Ты никогда не простишь меня? Никогда не поверишь? Я хочу остаться с тобой, действительно. И не потому что мне некуда уйти. Ты нужен мне, Вадим. И я тебе нужна. Не отрицай очевидное… – Я не верю тебе Арина, правда. Я столько времени менял тебя, дабы ты подходила мне по «статусу». Я во многом тебе помог, Арина. Ты, видимо, слишком наивна, или сошла с ума, если считаешь, что я в тебе нуждаюсь. Ты была забавной девочкой. Ничего более, ничего личного, только кофе. Слова Вадима, такие горькие и холодные, эхом раздаются в сознании Арины. Она отчаянно мотает головой из стороны в сторону и кричит громко, настолько, что в воздухе некоторое время вибрируют отголоски голоса девушки. – Ты лжёшь! Нет… Конечно, лжёт. Но Арина не в силах доказать это. Она уже несколько минут игнорирует солёные струйки, скапливающиеся у подбородка. Скатывается по стенке на пол, зарывается руками в светлые локоны и беззвучно плачет. Вадим садится рядом. Достаёт пачку сигарет, щелкает зажигалкой. – Будешь? Арина слабо кивает и получает свой никотиновый презент. Почему-то именно в подобные моменты хочется курить, до блевоты, до дрожащих пальцев, до хрипоты и ломоты от сигаретного дыма. Вдох. Торопливая затяжка. Выдох. Вновь вдох и по новой всё. – Ты никогда мне не была нужна, пойми… Словно сквозь сон… Вадим приобнимает её за плечи так, что бы голова Арина стала мирно покоиться у него на плече. Арина поддаётся и откидывается на того, кто стал внезапно таким чужим и холодным. Она затягивается и, выдыхая сигаретный дым, произносит: – А зачем тогда нужно было это всё? У неё дрожит голос. И не только. Руки, тело даже ресницы подрагивают в такт. Вадим глубоко вздыхает, тушит тлеющий окурок, крепче обнимает девушку за плечи и начинает своё повествование: – Мне было тебя жаль, всего лишь, девочка. Ты была слишком одинока, слишком несчастна… ты была жалкой. И забавной одновременно. Именно этим ты меня заинтересовала. Ты была – игрушкой. Нечто вроде домашнего зверька, за которым следишь, которого содержишь. Ты была до изумления послушной, исполняла всё о чем я бы не просил. Ты не была личностью, не имела своих эмоций, своих чувств и не имела право выбора. Всё что у тебя было – это я. Всё что тебя интересовало – моя жизнь и я. А знаешь, почему именно ты? Почему именно на твоей руке сейчас кольцо? Он бросает взгляд на руку Арины и, не дождавшись ответа девушки, продолжает: – Я поясню… Ты выделялась на фоне блеклых девушек бесконечным счетом окружающих меня, как я думал до сегодняшнего дня. Ты была другой. Ты отличалась от Веры, нет, ты не была хуже или лучше, ты была просто другой. Ты была – девушкой и никогда не забывала об этом. А они, так, легкомысленные шлюхи. И их бесконечное множество: пришла, ушла – не заметишь. Ты казалось мне другой, пока не убедила меня в обратном. Арина, ты осталась такой, какой была: жалкой, забавной и глупой девочкой. Единственное, что в тебе поменялось – ты стала шлюховатой… Арина отстраняется. Ей достаточно половины услышанного, что бы сделать выводы. Она распрямляется, убирает руку Вадима. Встаёт, вытирает слёзы. Она слабая. Ненужная. Арина плотнее закутывается в пиджак и открывает дверь – не видит смысла больше находиться здесь. Вспомнив об альбоме на дне сумки, она вытаскивает его, кладёт перед Вадимом и шепчет, возможно, последнюю фразу, адресованную ему: – Передашь отцу… Дверь со скрипом закрывается, в прокуренном помещении прихожей чувствуется легкий запах её дорогих, изысканных духов. На полу сидит Вадим, который смотрит в одну точку и иногда делает затяжки. Одна, вторая, третья…