Пожалуйста, небо...

      Дэхён смотрит в небо, на серые тучи и редкие лучи солнца, что проглядывают сквозь преграду. Стоя на последнем этаже многоэтажки, небо кажется ближе, чем когда либо.       Вообще Дэхён ненавидит высоту, и до некоторого времени боялся её. Но сейчас это не важно. Не имеет значения, сколько нужно вниз, ему важно, что до неба совсем не дотянуться. Даже если встать на перила и прыгнуть – облака не окажутся в твоих ладонях, пальцы не ощутят их воздушную мягкость.       Дэхён ненавидит зиму, ненавидит снег. Особенно тот, что крупными снежинками осыпается с небес. Они словно белоснежные перья. Именно такие снежинки опускаются на его обнаженные плечи, но они не тают. Неприятно щекочут кожу, но Дэхёну плевать.       Он, облокотившись о перила балкона, вслушивается в звуки города, но может слышать только то, как бьется его сердце. Это вводит в транс, вновь и вновь унося из реальности. Больше не чувствуется холод. Он живет в нем, Дэхён уже привык.       Ему так много кажется…       Легкой поступью, шлепая босыми ногами по холодной плитке, к нему подходит Чоноп. Дэхёну больно, Чоноп не может коснуться его и сломать толстую корку льда, которым покрыто тело Дэхёна. Дэхён просто слушает свое сердцебиение, и Чоноп его слушает.       На волосах тонкий слой из крупных снежинок, брови и ресницы стали совсем белыми, но Дэхёну не холодно. Ему слишком больно, и сердце замерзло так, что снежинки на его плечах не тают.       Чоноп, совсем не шурша своей одеждой, легко забирается на перила балкона, совсем рядом, чтобы чувствовать его присутствие, но так далеко, чтобы коснуться.       Дэхён закрывает глаза, заставляя проглотить истошный крик боли, что готов вот-вот сорваться с его губ. Он только выдыхает маленькое облачко пара своими губами. Дэхён чувствует, что Чоноп улыбается. Ему не нужно видеть его лицо, чтобы знать. Он просто чувствует. Это единственное, что он может, сквозь эту боль. Здесь, на внутренней поверхности век образ Чонопа. Немного расплывчатый, но такой четкий, что Дэхён может посчитать все морщинки на лице Чонопа, когда тот улыбается. И Дэхён хочет улыбнуться своему видению, но холод сковал и его губы, беспощадно пуская трещины по нежной коже.       Звонок его телефона, отрывает Дэхёна от мыслей. Волна боли затмевается порывом холодного ветра, который кажется ему теплым дыханием. Телефон так и не смолкает. А Дэхён, кажется, слышит взмах больших крыльев. Он видит в этих крупных снежинках не кристаллы воды, а белоснежные перья. Возможно, они хранят пряный аромат смуглого тела, но вода не имеет запаха.       Окидывая город последним взглядом, он возвращается в квартиру, прикрывая за собой дверь. Находит среди кучи вещей телефон и отвечает на звонок. - Здравствуй, Дэхён-хён, - когда дружба с Ёнджэ настолько испортилась, что тот теперь зовет его «хёном»? – Ты ведь не забыл, что завтра выставка?       Выставка, посвященная ангелу Дэхёна, которого больше нет в его жизни. Но неуловимо присутствует на листах бумаги. - Я помню, Ёнджэ. Я приду. - Хорошо. Увидимся завтра. - Увидимся.       Дэхён бросает телефон на свой рабочий стол, взглядом пробегая по своим наброскам.       Внезапный порыв ветра открывает плохо закрытую балконную дверь, подбрасывая светлый тюль в воздухе. Ветер поднимает рисунки со стола, разбрасывая их по полу.       На щеку Дэхёна падает капля.       Иней на ресницах растаял.       Дэхён ведет беглым взглядом по рисункам. Его собственное безумие поглощает его.       Сотни рисунков их будней с Чонопом. Их праздники. Их встречи. Их моменты. Тысяча и один Чоноп на рисунках.       Новый порыв ветра приносит в комнату огромные снежинки, которые не тают, опускаясь на белые листы бумаги, исчерканные карандашом.       Просто белые перья.       Небо смеется над Дэхёном в эту зиму. Сыпет соль на открытые раны. Дэхён ещё не научился жить без Него. Он еще не может.