Не в своей тарелке

Глава 8. По идее, весна начинается с марта, но у нас более-менее тепло становится лишь в середине апреля, когда коты, учуяв уход холодов, оглашают улицы и дворы звучным мявом. Деревья и кусты зеленеют, растут и распускаются, а всех людей тянет на романтику. В такие дни, выходя из дому и щурясь на свежее, только умытое солнце, окунаешься в будоражащее чувство неизведанности и трепетного, приятного ожидания. На улице очень тепло, гулять можно допоздна и ходить в легкой куртке, а то и вовсе без нее. Я люблю апрель, месяц надежд на скорое лето и время пробуждения ото сна, расцвета новых красок, таких восхитительно ярких для привыкших к зимней серости глаз. Лучик солнца скользил по стенам, полу и, наконец, добравшись до моей кровати, пробежался по щеке, заставив меня скривится и все же открыть глаза. Все комната была залита ярким светом, а в приоткрытое окно врывался легкий ароматный ветерок. С улицы раздался стук женских каблуков по асфальту – еще один вестник тепла и весны. Я невольно улыбнулась, радуясь такому приятному утру, едва ли не первому с момента нашего с Саске «обмена». Внезапно зазвонивший телефон прервал мои сумбурные мысли, своим противным зудением вынудив взять трубку. -Привет, идешь в школу? – Хината, похоже, сегодня в настроении. -А у меня есть выбор? -Выбор есть всегда, - многозначительно произнесла подруга. – Кстати, как там Саске? -Мы с ним уже около недели не разговариваем. -Может, хватит обижаться? Чего не скажешь на пьяную голову… -А за слова надо отвечать! Я ведь ему призналась не потому, что перебрала коктейлей, а потому что действительно это испытываю! И ладно, если бы начал отговариваться или просто предложил все обсудить, так нет! Склероз, черт возьми. -Ты сама знаешь, что слова людей в таком состоянии нельзя воспринимать всерьез. Помиритесь, наконец, вдруг он все вспомнит. -Ага, как же. Вспомнит. Уже бежит и спотыкается. -Не будь врединой. -Нужно будет, сам позвонит. Пока. Я положила трубку, но не успела даже выйти из комнаты, как телефон зазвонил вновь, однако на этот раз я потребовалась предмету нашего с Хьюгой разговора. Стоило только нажать кнопку ответа, как мои барабанные перепонки зазвенели от пронзительного вопля: -Кровь!!! -Что?! -Кровь!!! Это началось! -Ксо, напугал-то как. Спокойствие, только спокойствие. -Что мне делать?! -Иди в ванную, возьми с полочки зеленую коробку. Дальше разберешься? -Разберусь, не дурак. И как вообще можно так жить? -Молча, деточка. Все привыкают, а тебе придется героически вытерпеть пару деньков. -Чертов организм… -Мой организм тут ни при чем, это нормально для всех девушек. -А я думаю, что меня все бесит и хочется убивать, теперь причина ясна. Я пойду, в школе поговорим. Пока. Пару минут я тупо сидела на кровати, обмозговывая все только что сказанное. Учиха таки позвонил мне, пусть и причина дурацкая, но все же. Как ни странно, на душе полегчало – он на меня ничуть не обижается за длительный игнор, а значит, можно поговорить по душам. Причиной нашей ссоры стало утро воскресенья после той ночи, когда я, Саске в роли меня, Наруто и Хината отрывались в клубе. Проснувшись после дичайшей пьянки, явно рассчитанной на выносливый мужской организм, так некстати замененный хрупким женским, Учиха напрочь забыл все сказанное и сделанное им, начиная с момента, как мы сели в такси. Я тихо радовалась, что хотя бы про танец он не забыл, но злилась из-за собственной глупости и признания в пустоту. Может, засыпая в тот вечер рядом с ним, я не подумала о последствиях, но разочарование было достаточно велико для обиды. Вот я и не разговаривала с парнем уже чуть больше недели, хотя все это время терзала себя догадками, самокопанием и глупыми желаниями. Надежда на примирение возникла только что сама собой, поэтому мне хотелось как можно скорей увидеть Саске и поговорить с ним по душам. *** Звонок с последнего урока звучал гимном освободителей и одой счастья для сотен школьников всех возрастов, учившихся в нашей школе. Я стояла на крыльце, не в силах отвести взгляд от безмятежно голубого и по-весеннему свежего неба, наслаждаясь теплом и солнышком. Внезапно чья-то рука легла на плечо, заставив меня вздрогнуть. -Ками-сама, что пугать так? -Загораешь? -Нет, думаю. -Полезно иногда. -Да, особенно таким, как ты. -Все еще дуешься из-за этого? Да брось, просто ответь, что я сказал тогда. -Нет. И хватит о глупостях, я домой. -Постой, давай прогуляемся? Я в недоумении остановилась с занесенной над ступенькой ногой. Саске поражал меня день за днем. -Это ты мне? -Нет, самому себе, знаешь. Так что? Погода же отличная, правда? -Умеешь ты убеждать. Ладно, черт с тобой, идем. Через пару минут мы бродили по аллеям того самого парка, в котором месяц назад я встретила странную продавщицу сувениров, подсунувшую мне столь хитрый и капризный артефакт. Невольно мой взгляд скользил по пестрым палаткам в надежде увидеть знакомое отрешенное лицо, дабы высказать все, что я думаю об этой бабульке, однако той, как назло, не было. -Кого-то ищешь? -Ты проницателен, как всегда. Ладно, забудь лучше расскажи, зачем приволок меня сюда. -Точно, я и забыл. Идем-ка, есть одно место… -Маньяк, что ли? -Да на тебя ни один маньяк не позарится. -Тоже мне, красавчик писаный. -В отличие от тебя – да. -Сейчас по твоим Фаберже так заеду, еще долго помнить будешь. -Не закипай, образ чайника – не твое. Тебе бы больше пошло что-нибудь эдакое… -Кончай выдвигать дизайнерские идеи и говори, куда мы идем. -Вот, пришли уже. Больше спорили. Я не знаю, что больше меня удивило – Учиха, признавший, что спор, затеянный им же, не имеет смысла, или куполообразное здание посреди парка, которого раньше никогда не замечала. -Что это? -Океанариум. Тихое такое местечко, здесь мало кто бывает, но оно того стоит. Это зрелище не для большой толпы, а для уединения. Не против? -Только за, - пролепетала я, с благоговением входя в высокие стеклянные двери, будто в храм. Округлые стены и высокий потолок были частью большого аквариума, внутри которого, в полости, окруженной водой, мы сейчас находились. В помещении имелось всего две двери, соединенные мостиком, на перила которого Саске облокотился, глядя на стайки красочных рыбок и водоросли. По его лицу скользили завораживающие голубоватые блики, придавая образу еще больше загадочности. Парень сел прямо на мостик, откинулся назад и заулыбался. Я, не решаясь нарушить трепетную тишину, подошла и устроилась рядом, сев по-турецки. -Я люблю это место. Его хотели закрывать, но отец по моей просьбе выделил денег на поддержание хорошего состояния. Нашлись даже волонтеры, бесплатно кормящие рыб и чистящие аквариум. В этот момент к стеклу подплыл человек в акваланге со щеткой в руках, протер какое-то пятно, помахал нам рукой и, выпустив тучу пузырьков, исчез среди кустов водорослей. Не выдержав, я рассмеялась, но, увидев, что Учиха даже не улыбнулся, замолчала. В гулкой тишине раздавались мелодичные звуки, складываясь в неуловимую, но прекрасную симфонию. Едва слышно плескалась вода, что-то звонко постукивало в глубине здания, и от этого все происходящее казалось еще более волшебным и непривычным. Саске придвинулся ко мне поближе и вздохнул. -Я никого и никогда сюда не водил. -А меня зачем привел? -Я подумал, что ты поймешь. -Я поняла. Давай слушать дальше. -Давай… И мы вновь затихли, растворяясь в музыке тишины. Я невольно подумала, что хотела бы каждый день вот так приходить сюда с Учихой, сидеть на холодном металлическом мостике так близко, что ощущаешь его дыхание, смотреть на мелких рыб и огромных скатов и, не разговаривая, чувствовать легкость этого молчания. Пожалуй, сегодняшний день и вправду удался на славу. Я вернулась домой около семи, в этот раз пешком, так как родители Саске уехали в другой город по важным делам, оставив мне на попечение большой и пустой особняк. Здесь я ощущала себя совсем одинокой – десять огромных комнат, и ни души. Но делать нечего – поднявшись по лестнице на второй этаж, я вошла в свою спальню (надо же, быстро я привыкла называть ее своей) и стала делать уроки. Старая привычка, бесившая маму – раскладывать учебники и тетради на полу, теперь никого не волновала, да и места было предостаточно. Я и не заметила бы, как совсем стемнело, если бы не перестала различать буквы. Ксо, ну почему так много задают, если еще к выпускным экзаменам готовится? Тут ведь даже если спать не будешь, все равно ничего не успеваешь. Чертыхнувшись, я перевернулась на спину и, в который раз, принялась ломать голову над замысловатой лепниной на потолке. Странно, как мы распределяем для себя важные и неважные вещи. Сначала появляется проблема, которую человек стремится решить, во что бы то ни стало, бросая на это все силы и время. А потом внезапно возникает еще что-то, гораздо важнее первого и та проблема уходит на задний план. И ты лежишь вечерами, разглядываешь потолок и думаешь, какими смешными были те вещи, что казались нам такими сложными пару месяцев назад. Мне вдруг стало грустно от того, что приключение подходит к концу – двадцать четвертого мая третье новолуние. Я слишком привыкла ко всему этому – к общению с парнями, к «команде психов», к вечерним разговорам и забавным ситуациям, даже к глупым ссорам и пикировкам на каждой перемене. В конце концов, я привыкла к самому Саске, а это еще хуже, чем чистая влюбленность. Какие-то неясные звуки снаружи заставили меня подняться и подойти к окну. Каково же было мое удивление, когда я увидела измученную, но довольную физиономию Учихи-меня по ту сторону стекла! И это на втором этаже! Волей-неволей пришлось впустить его – заставить Спайдермена-самоучку ночевать на улице было бы просто негуманно. -Ты с ума сошел? А если бы упал и покалечил мое бесценное тело? -Но не упал же, так что расслабься. -Зачем пришел? -Подумал, что тебе будет скучно одной в большом доме. -А ты клоун, что ли, развлекать меня пришел? -Как хочешь, могу просто пойти поесть пирожных и отправится обратно… -Ладно, оставайся, черт с тобой. -Вот и славненько. Как насчет кино? Тут у меня один фильмец завалялся, говорят, хороший… -Конкретнее. -Боевик «Техасская резня бензопилой 2». -Да я и первую не смотрела. -Дело не в сюжете, а… -В реках крови, кишках на весь экран и бешеных криках. Ясно, очередной милый детский фильм. -Все равно я буду смотреть «Резню». Мое дело предложить, твое дело отказаться и заткнуться на два часа, пока в кадре перестанут летать мозги и другие органы. -Я и не отказывалась. Включай! Мы устроились напротив большого плазменного телевизора, завороженно глядя на экран, а соседи всю ночь слушали визг пилы, крики людей и наши азартные вопли.