Серендипность

На следующее утро Стефан проснулся от того, что кто-то настырно тряс его за плечо, при этом без остановки говоря немедленно подниматься с кровати и натягивать на себя одежду. Кое-как разлепив глаза, мальчик посмотрел на причину своего пробуждения и с удивлением узнал в ней Мэттью Скотта, старосту из Слизерина. Он был немного растрёпан, роба съехала с одного плеча, галстук висел на шее на подобии шарфа, и Стефан сразу догадался, что тот тоже проспал. - Ну, наконец-то, - вздохнул юноша. – Тебя не добудишься, остальные уже давно встали. Сонливость как рукой сняло, и Стефан быстро соскочил с постели, путаясь в одеяле. Пьюси и Дюрсо уже одевались, не забывая при этом неодобрительно коситься в сторону Фарли, очевидно из-за того, что он им вчера сказал. Как бы там ни было, Стефан по этому поводу вовсе не переживал, он в рекордное время умылся и переоделся в школьную форму и последовал за Скоттом в главный зал, где учеников ждал завтрак. На выходе из гостиной к ним присоединилась Харпер, на ходу пытавшаяся заплести свои длинные каштановые волосы в косу. Видимо, она тоже немного проспала, и кто-то из девушек разбудил её позже, чем нужно. - Не волнуйтесь, - усмехнулся Скотт. – Слизеринцы, кроме всего прочего, славятся своей пунктуальностью, но в первый день учёбы почему-то всегда опаздывают. В зале было очень людно, в воздухе отчётливо ощущалась всеобщая сонливость и лень, с которой ребята раскладывали еду по тарелкам, и Стефан позволил себе поддаться настроению толпы и широко зевнуть. Между столами и под потолком, как и вчера вечером, кружили приведения, сообщая друг другу последние новости и сплетни. Первокурсники кучкой уселись за стол слизеринского колледжа, а Мэттью прошёл дальше к учительскому столу, заговорив о чём-то с одним из профессоров, мрачным, одетым во всё чёрное мужчиной. Выглядел профессор не слишком привлекательно, но, возможно, Стефан сидел слишком далеко и не смог рассмотреть того как следует. У него было бледное лицо, спрятанное за сальными чёрными волосами, длинный крючковатый нос, цепкий взгляд тёмных глаз, которым он одарял, казалось, каждого присутствующего в зале человека, сжатые в полоску губы, - в общем, на первый (да и на второй тоже) взгляд он был более чем отталкивающим. Фарли оглянулся на гриффиндорский стол: вот сидят одной компанией все первокурсники – Бергамот, Джордан, Спиннет, Уизли… Мне определённо нужно хотя бы попытаться с ними заговорить, подумал Стефан, ведь лично для меня все эти предрассудки о непримиримости колледжей ничего не значат. Что же до близнецов – может, они не станут воспринимать Фарли в штыки (хотя бы), и им удастся найти общий язык. Не успел Стефан приняться за завтрак, как в помещение влетело сразу несколько десятков сов, они кружили под потолком, скидывая посылки адресатам, и тут же улетали через незастеклённые окна. Мальчик никогда ещё не видел подобного, хотя для него почтовые совы не были новостью, и когда перед ним на стол приземлился крупный серый филин, чуть не опрокинув стоявший рядом стакан с соком, он немного растерянно взглянул на птицу. На лапе у неё красовалась большая печатка с буквой «G», и к ней же привязано письмо. Разглядев на конверте своё имя, мальчик с интересом стал осматривать его, предварительно отвязав от лапы филина. В правом верхнем углу было изображение того же логотипа, что и на печатке, по середине красивым витиеватым почерком было написано: «Стефану Фарли, Англия, школа чародейства и волшебства Хогвартс, Большой зал». С минуту повертев его в руках, Стефан решился-таки открыть конверт. Застывшая печать с лёгким треском разломалась, и Фарли-младший выудил из конверта сложенный несколько раз пергамент. «Стефану Дугласу Фарли от официального представителя филиала банка Гринготтс наследства и опекунства. Согласно договору от двенадцатого июля 1978 года, подписанному каждым из членов семейства Фарли, по достижении необходимого возрастного ограничения (от одиннадцати лет и старше) и поступлении в любое магическое учебное заведение мира Стефан Фарли имеет право получить ключи от банковской ячейки, принадлежащей его семье. Для этого необходимо явиться в здание банка в любой день в любое рабочее время с родителями или опекунами, также иметь при себе документы, подтверждающие личность и возраст. По достижение четырнадцати лет опекаемый волен сменить фамилию на родную (перечень необходимых документов к данному письму не прилагается). С уважением, единственный волшебный банк Англии Гринготтс». Перечитав письмо ещё раз, Стефан не стал раздумывать над его содержанием, вроде бы ничего сверхъестественного в нём не было, после можно будет просто отдать это уведомление Джемме. К тому же он сомневался, что ему дадут ключи от хранилища, потому что, цитируя одновременно всех своих родственников, «ещё слишком мал». В это время к ним подошёл Мэттью. - Это ваше расписание занятий, - сказал он, выдавая каждому по листку со списком. – Сейчас в девять у вас будет История Магии, я вас доведу до кабинета, а сам пойду на свои занятия. – Скотт сел за стол рядом с Харпер, при этом она заглянула и в расписание старосты, которое парень держал в руке. – Что потом, я не знаю. На всякий случай я попрошу Гулан (она ведь тоже староста) водить вас из кабинета в кабинет, если я сам не смогу. Тебе уже пришло письмо? Мэттью кивнул на извещение, лежавшее на столе. - Это просто письмо из банка. – Стефан в подтверждение своих слов продемонстрировал конверт. – Здесь написано, что я теперь могу получить собственные ключи от ячейки в банке. - Ясно, - ответил староста, но вид у него стал задумчивым и каким-то мрачноватым (но только на мгновение), и парень начал жевать с двойным усердием. – Кстати, весь ваш первый курс будет заниматься вместе. Я спросил у профессора Снейпа, и он сказал, что на группы первокурсников делить не станут, потому что вас слишком мало. Просто идеально, подумал Стефан. Сейчас все первокурсники вместе отправятся на историю магии, и уж тогда у Фарли появится целый ворох шансов заговорить с братьями Уизли. Твёрдо вознамерившись сделать всё ещё до окончания первого занятия, мальчик быстро доел свой завтрак (Мэттью так вообще управился за какие-то пять минут, умудрившись не подавиться). Краем глаза он заметил шедшую в окружении стайки девушек из Когтеврана Джемму и поспешил к ней, не забыв прихватить письмо. - Джемма! – он подлетел к ней, протягивая распечатанный конверт. – Мне прислали письмо, я подумал, лучше отдать его тебе… Он осёкся, едва закончив предложение. Девушка, уже успевшая взять в руки пергамент, только лишь мельком взглянула на него – и тут же побледнела, лицо её сделалось абсолютно непроницаемым, а в обычно холодных глазах (пусть и на долю секунды) вспыхнула целая гамма разнообразных эмоций. - А тебе бы хотелось получить доступ к сейфу? - нарочито спокойно спросила Джемма, пряча письмо под робу. - Ты правильно подумал. Здесь ничего особенного, - добавила она после паузы. – Доброго дня. Стефан провожал сестру подозрительным взглядом до тех пор, пока та не скрылась за дверьми. Что-то определённо было не так: Джемма никогда не стала бы так смертельно бледнеть, не будь там ничего особенного, а если учесть, что выдержка у неё была отменной, то её, наверное, что-то очень сильно напугало или ошарашило. Поразмыслить над этим как следует ему не дал Скотт, который уже уводил остальных слизеринцев-первокурсников из зала. К Стефану тут же подлетела Харпер. - Кто это была? – с неприкрытым интересом спросила девочка. – Твоя сестра? - Да. - Здорово! – Зоэ расплылась в восхищённой улыбке и вся будто засверкала от подступивших эмоций. – Так здорово иметь братьев или сестёр, особенно если они учатся с тобой в одной школе. Я вот в семье одна, иногда даже одиноко становится… - На этих словах Харпер немного сникла, но тут же вернулась к прежнему настрою. – А как её зовут? - Джемма, - отозвался без особого энтузиазма Фарли. Ему, конечно, очень нравилась Харпер, но излишнее внимание немного раздражало. Они прошли по знакомому коридору к лестнице и поднялись наверх. Казалось, в здании бесконечно много этажей – стоило посмотреть вверх, и можно было увидеть лишь безостановочно меняющее направление лестницы. На стенах висело множество картин, и их обитатели с неприкрытым интересом изучали проходящих мимо ребят, провожая долгими взглядами и перекидываясь фразами с соседями. Некоторые даже заговаривали с кем-нибудь из первокурсников. Так, например, девять красивых дам в пышных бальных платьях, уместившиеся на одной картине, на все тона желали доброго дня всем без исключения, чем вызывали смешки. - Подождите, - бросил Скотт, стоявший во главе колонны. Лестница, у которой они замерли, медленно переместилась с гулким звуком. – Теперь идём. Должен сказать, в большей степени новичков сопровождают старшие именно из-за переходов между этажами и коридорами. Поверьте, то, что лестницы двигаются – только полбеды. У некоторых исчезают ступеньки, и вам придётся запоминать местоположение каждой, чтобы случайно не провалиться. Ещё здесь немного темпераментные двери: некоторые не пропустят вас, пока вежливо не попросите, а некоторые можно открыть только определённым образом. - А зачем делать всё таким проблематичным? – послышался голос с лёгким акцентом. Сзади слизеринцев уже догоняли ребята с других факультетов. Ярко-рыжие макушки близнецов мелькали где-то в самом конце, и Стефан не смог разглядеть мальчиков как следует. Говорила, видимо, Бергамот. Шарлотту поддержал Дениэл Дорс, широкоплечий и круглолицый блондин с Когтеврана: - Разве не проще было бы, расколдуй профессора все эти лестницы и двери? Толпа прошла по очередному коридору, остановилась возле узкой деревянной двери, обитой непонятными металлическими пластинами, покрытыми налётом ржавчины. - Проще, - согласился Мэттью, жестом приглашая ребят войти. – Но это решать только профессорам. Первокурсники по одному зашли в кабинет Истории Магии и неуверенно расселись за парты. Это было небольшое помещение с широкими окнами, испещрявшими всю стену слева от входа, учительский стол, прямо напротив которого сел Стефан, стоял почти в углу класса, рядом с ним чисто вымытая школьная доска. Парты были длинными и явно рассчитанными на трёх-четырёх учеников, чем воспользовались ребята и сгруппировались в соответствии их факультетам. Стефан занял приглянувшееся ему место. К нему присоединилась Роза Андерс, сев справа от Фарли, посередине. Она, не сказав ни слова и стараясь даже не смотреть на Фарли, положила перед собой увесистый том «Истории магии» Батильды Бэгшот и начала нервно поглаживать обложку. С правого края устроился тот самый мальчишка, которого Пьюси вчера вечером назвал, если выразиться мягче, слишком разговорчивым. Странно, что они не сели рядом с другими пуффендуйцами, которые устроились уже на соседнем ряду – первый заняли слизеринцы и гриффиндорцы. Роза продолжала мучить несчастную книжку, а шатен, с улыбкой от уха до уха, заговорил: - Привет. Ничего, что я сел здесь? Очень уж хотелось познакомиться с кем-нибудь с других факультетов. Стефану захотелось съехидничать и сказать, что это можно сделать и во внеурочное время, но тут Андерс громко пискнула, от чего он даже вздрогнул. Сквозь доску в кабинет буквально вплыл призрак древнего на вид, как и само помещение, пожилого мужчины в строгой робе. На его морщинистом лице пребывало какое-то скорбное выражение, словно его отправили выполнять натужную повинность, жидкие седые волосы едва прикрывали лысую макушку привидения, и, только он успел появиться перед удивлёнными первокурсниками, как тут же еле слышно вздохнул. Он открыл рот и заунывным, ничего не выражающим голосом забубнил: - Восстание гоблина Грюхентхурка Зловонного в 1203 году началось с… Дети мгновенно встрепенулись, понимая, что им уже начали читать лекцию, стали копошиться в своих сумках и доставать пергаменты и перья с чернильницами, а призрак продолжал монотонно вещать о причинах восстания гоблина с непроизносимым именем, не замечая ничего и никого вокруг. - Не знал, что здесь преподают призраки… - пробормотал кто-то сзади еле слышно. Все посторонние звуки почти перекрывались скрипом перьев о пергаменты. В соседнем ряду тоже шептались. - Это профессор Биннс… - …основной целью восстания являлось… - Я слышала, он однажды пришёл на урок, будучи уже мёртвым, так и не заметив своей смерти… - … что послужило веским основанием дать отпор восставшим… - А я слышала, что он ничего кроме восстаний гоблинов не рассказывает. - И лекции его невероятно скучные. Стефан немного увлёкся подслушиванием однокурсников, так что потерял нить рассказа профессора, да и записывать за ним было практически невозможно, потому что говорил он без каких-либо пауз. Стефан быстро сдался и отложил перо в сторону. Только Андерс продолжала строчить как заведённая, настолько быстро, что все слова на пергаменте смазывались и почти не поддавались разбору. Тут Стефан вспомнил, что хотел поговорить с близнецами Уизли и повернулся назад, тут же наткнувшись на обоих прямо за собой. Они откровенно спали, подперев подбородки руками, словно в зеркальном отражении, плечом к плечу, чтобы случайно не свалиться. Стефан усмехнулся и вновь перевёл взгляд на профессора: тот вроде бы и не замечал, что многие уже не слушают его и не пытаются записывать лекцию. Стефан быстро скомкал лежащий перед ним лист и бросил в братьев. Комок попал в голову одному (кому именно, Фарли понять не мог), и он сонно мотнул головой, чуть вздрогнув и умудрившись при этом стукнуться о голову брата. Второй тоже проснулся, и оба потёрли сонные лица, осмотревшись по сторонам. - Эм, как дела? – неловко спросил Стефан, стараясь держаться спокойно. Братья переглянулись. - Отлично, но… - …мы думали… - …что ты станешь нас избегать. Лукаво улыбаясь, они уставились на Стефана, будто раскрыли его самую страшную тайну, и Фарли стало не по себе. Слизеринец потёр переносицу и сказал: - Вообще-то, я думал, что это будете делать вы. - Мы? – хором удивились близнецы. Они сказали это довольно громко, и сидевшая рядом с ними Бергамот на них шикнула, продолжая выводить на своём пергаменте какие-то каракули. – Поверь, если бы мы не узнали тебя до того, как ты попал на Слизерин, то так бы и сделали. - Нам кажется, ты классный парень, - деловито заявил один. - Ага, - поддакнул второй. – Так что проблема решена. Стефан только приготовился что-нибудь ответить, как Уизли снова заговорили. - Но только… - …не расслабляйся так быстро. - Знай, теперь ты у нас на заметке. Фарли не знал, воспринять эту фразу всерьёз или же засмеяться. За сутки его с ними знакомства первокурсник успел усвоить, насколько трудно понять, когда Фред и Джордж просто дурачатся, а когда нет. Настолько же трудно, как и различить, кто из них кто. - Тьфу, да ну вас! – притворно обиженно воскликнул он, поворачиваясь обратно к учителю. Сзади послышался сдавленный смех и шипение Шарлотты. Урок Истории магии тянулся невероятно медленно, и под конец Стефан почти вырубился прямо за партой, готовый последовать примеру большинства ребят, но колокол спас его от подобной участи. Уже после того как все первокурсники выбрались из класса, за ними пришёл не Скотт, а Джемма. А Стефан успел забыть, что в этом году его сестра стала старостой. Девушка была как всегда немногословной и держалась надменно, поэтому с ней старались не заговаривать, даже если сильно хотелось о чём-нибудь спросить или чем-нибудь поинтересоваться. Следующим занятием были Заклинания, и они подействовали на сонных учеников отрезвляюще. Профессор Флитвик, забавный мужчина настолько низкого роста, что ему приходилось вставать на стопку книг, чтобы быть увиденным из-за кафедры, был как минимум более эмоционален и щедр на голосовые интонации, чем Биннс, а потому слушали его – хотя бы слушали! – с огромным интересом. Стефан немного расстроился, узнав, что непосредственно сами заклинания их курсу предстоит учить не сразу, а сначала несколько недель изучать теорию: применение заклятий, их эффект, сопровождающие их движения волшебной палочки, но всё же занятие ему понравилось. Диггори, с которым он так и не поговорил на первом уроке, всё же нашёл способ поболтать с Фарли во время речи профессора, поэтому, когда Заклинания закончились, они уже успели неплохо поладить. После обеда был двухчасовой урок Зельеварения. Староста с Когтеврана отвёл их в подземелье, где ребятам предстояло познакомиться с ещё одним профессором школы Хогвартс. В помещение их не пустили, но строго наказали дождаться учителя и по-дружески предупредили, что лучше будет не злить лишний раз этого человека и вести себя тише воды ниже травы. - Неужели он такой страшный? – с невинным интересом спросил Седрик. - Смотря, чего вы боитесь, юный мистер… - раздался тихий голос у двери в класс. Все обернулись в его сторону. Стефан с каким-то смешанным чувством трепета и разочарования узнал в мужчине, стоявшем в проходе, профессора Снейпа, с которым только сегодня утром разговаривал слизеринский староста Скотт. - Диггори, - так же тихо пискнул пуффендуец, втянув голову в плечи. Профессор ничего не ответил, только надменно хмыкнул и жестом пригласил учеников пройти в помещение. Оно больше было похоже на вырезанную в скале комнатку, чем-то напоминавшую не то склеп, не то казематы какого-нибудь древнего замка (тут Стефан вспомнил, что в замке и находился), и всюду царила довольно мрачная атмосфера. Вдоль стен стояли громоздкие шкафы и полки с множеством колб, банок и склянок всех размеров и цветов. Или, точнее сказать, с самым различным содержимым, порой выглядящим довольно мерзко и совершенно неприглядно, так что можно было подумать, будто они находились здесь специально для отпугивания желания учеников – или вообще хоть кого-нибудь – сюда приходить. Горящие факелы бросали неровные пляшущие тени на парты и профессорский стол. В конце комнаты была ещё одна дверь, но куда она вела, никто не знал – да и спрашивать было не к месту. А вот сам профессор Зельеварения очень неплохо вписывался в подобную обстановку. На нём по-прежнему была надета чёрная мантия, а под ней такой же чёрный костюм старомодного покроя, из-за чего мужчина казался почти престарелым, а его сальные свисающие на лицо волосы только усиливали это впечатление. По уже привычным для ребят местам рассесться не получилось: все парты были рассчитаны только на двоих. Стефан всё же занял первую парту, хотя ему хотелось наоборот оказаться подальше от профессора, который с небрежно скрываемой придирчивостью осматривал первокурсников. И снова слизеринец почувствовал на себе цепкий взгляд тёмных глаз, словно бы ему попытались влезть в душу, стало ещё неуютнее. Его утешало лишь то, что Фред и Джордж вновь сели сзади него, а Диггори, видимо, всё ещё страшась вызвать гнев профессора неосторожно брошенной фразой, сел где-то в последних рядах. Рядом со Стефаном снова молчаливо присела Андерс. Снейп тихо заговорил: - Мой предмет – не глупое размахивание палочкой, коим вы занимались на Заклинаниях, и уж точно никто из вас не посмеет заснуть, пока находится в этом кабинете. Зельеварение – это тонкое искусство, которое дано познать далеко не каждому, и я абсолютно уверен, что как минимум половина из вас не способна грамотно приготовить даже чай, не говоря уже о настоящих зельях. Близнецы тихо прыснули, но в царящей в помещении тишине их услышали почти все. - О, вы, молодые люди, можете не представляться, - ядовито протянул профессор, подходя ближе и в упор глядя на Фреда и Джорджа. Те мгновенно перестали улыбаться. – Ярко-рыжие шевелюры семейства Уизли всегда видны даже издалека. На этот раз засмеялись несколько человек. Как заметил Стефан, среди них были и Дюрсо с Пьюси. Но Снейп словно и не заметил смеха слизеринцев – он с насмешкой продолжал осматривать близнецов, сложив руки на груди. - Могу я спросить, что в моих словах так развеселило вас? Близнецы упорно молчали, прямо глядя на Снейпа. - Кажется, наши юные товарищи из Гриффиндора внезапно потеряли дар речи. – По классу снова прокатились смешки. – Но, думаю, потеря нескольких баллов быстро развяжет им языки. «Ало-золотые» дружно издали возмущённый вздох, который вызвал ещё большее веселье у нагловатых слизеринцев и когтевранцев, а Стефан еле сдержал одобрительный смешок, адресованный профессору, – некрасиво было бы поступить так по отношению к Фреду с Джорджем. - Это несправедливо! – громко воскликнула Бергамот, и её акцент выделился резче. – У нас ещё нет никаких баллов, а вы их уже снимаете! Снейп медленно развернулся к ней и окинул девочку оценивающим взглядом. Задержав взгляд на красно-жёлтом галстуке, он, не меняя насмешливого тона, произнёс: - Несправедливо было бы полагать, что вы имеете право повышать голос на профессора, юная мисс. – Даже за объёмными кудрями Шарлотты были видны покрасневшие уши, хотя выражение её лица не выражало ни капли стыда или раскаяния. – Поэтому я бы попросил вас попридержать язык, пока ваш славный факультет не ушёл в минус ещё больше. Девочка гневно уставилась на профессора, но промолчала, и всё же было видно, что поступить так ей стоило просто титанических усилий, ведь не только уши, но и всё её лицо практически сливались по цвету с алыми полосами на её галстуке. Стефан сделал вывод, что она либо действительно настолько храбра, что позволила себе пререкаться с учителем, либо она просто темпераментная дурочка – что было наиболее вероятным вариантом. Вдруг профессор резко развернулся к Стефану, который от неожиданности замер, словно дичь перед хищником. Вопреки ожиданиям мальчика, Снейп не накинулся на него, как перед этим на Бергамот и близнецов, а тихо, но отчётливо произнёс: - Всем открыть страницу двадцать два и списать рецепт бодроперцового зелья. Фарли поспешно раскрыл учебник и принялся откупоривать чернильницу, и делал он это очень увлечённо, чтобы не думать о том, как пялился на него профессор мгновение назад. Что-то непонятное было сегодня со всеми знакомыми Стефана: мрачный Скотт, странно среагировавшая на обычное письмо Джемма, теперь ещё и декан Слизерина (об этом успел рассказать ему Мэттью) ведёт себя подозрительно. Нет, оно, конечно, понятно, кому же не захочется насолить «храбрым львам», естественным соперникам родного факультета (то, что профессор Снейп сам учился на Слизерине, Стефан тоже знал), но вот зачем было в упор и не скрываясь рассматривать Фарли? От этого становилось совсем не по себе. Ближе к вечеру, когда занятия окончились и первокурсники разбрелись по своим факультетским гостиным, Стефан вспомнил о том, что хотел кого-нибудь спросить о той странной речи директора. Ему было жутко интересно, а потому он невинно поинтересовался у Скотта, в чём там была суть. - О! – оживился староста, выглядывая из-за учебника по Трансфигурации. – Это была невероятно занимательная и поучительная история. Сначала следует сделать небольшое лирическое отступление и рассказать о том, как наш хогвартский лесничий обожает разных опасных для жизни и здоровья зверушек. Вот, например, в прошлом году завёл себе цербера. - Стефан удивлённо моргнул, в голове пытаясь сопоставить слова «цербер» и «завёл». – Да-да, самого настоящего цербера. Сначала лесничий держал его в доме, некоторые ребята бегали к нему чуть ли не каждый день, чтобы посмотреть на милого трёхглавого щенка, да только это нежное создание вымахало за время пасхальных каникул и стало размером с ломовую лошадь, так что после он обитал исключительно на заднем дворе. А ещё в Хогвартсе есть Чарли Уизли – тот ещё любитель потрогать и потискать что-нибудь, что запросто оставит тебя без руки или ноги. Он так раздразнил пса, что тот погнался за ним. – Скотт на секунду прервался, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Наверное, это были очень весёлые воспоминания. – Уизли нашли только через несколько часов возле опушки Запретного леса, всего изодранного и трясущегося. Он забрался на какое-то высокое дерево и так там и сидел, пока не пришли профессор Спраут и профессор МакГонагалл. - А Уизли сильно испугался? - Уизли? Испугался? – Скотт коротко хохотнул. – Да он был в восторге! Пока его вели в больничное крыло, он с заплетающимся языком рассказывал профессорам, насколько Пушок поразительно быстр, и какая у него сила прыжка, а уж про обхват челюстей и клыки он составил отдельный монолог. Стефан неуверенно улыбнулся, не зная точно, над чем смеяться: над странностью Чарли или над нелепостью ситуации в целом. К тому же – разве цербер не является незаконным питомцем? Министерство магии подошли к этому вопросу очень педантично и составили огромнейший список волшебных существ, которых ни в коем случае нельзя держать даже близко от людей, не говоря уже о заднем дворе своего дома. Но, раз все знали, что у лесничего живёт цербер и ничего не предприняли, значит, всё было не так уж страшно. До некоторого момента. - Развлекаешь малышей байками? – раздался рядом со Стефаном красивый звучный голос с нотками лености, и мальчик бросил взгляд через плечо. Позади него стояла девушка с густыми каштановыми волосами, в свете каминного пламени отдававшими золотым. На ней была школьная форма без робы, галстук расслаблен, а верхняя пуговица блузки расстёгнута, и это придавало девушке небрежности. Её лукаво поблёскивающие глаза цвета молодой зелени метнулись от Скотта к Стефану и обратно. - Что-то вроде того, - натянуто ответил тот. – Кстати, где ты была сегодня утром? Я хотел попросить тебя заняться новичками. - Да так, - небрежно бросила девушка, усаживаясь на диван, где уже сидел Фарли. – А с чего вдруг ты сам не смог ими заняться? - Были дела. Девушка усмехнулась и расслаблено откинулась на спинку. - Какие же дела могут быть у старосты кроме первокурсников? - Да у директора я был, - отмахнулся от неё Скотт, но Стефан заметил, насколько юноша напряжён. - Бедняжка, - притворно-жалостливо протянула девушка, снова метнув мимолётный взгляд на Фарли. – Тебя за что-то наказали? В первый же день? - Нет, не наказали, - Скотт пару секунд сохранял молчание, прежде чем снова заговорить. – Слушай, что тебе нужно? - Мне? – девушка театрально развела руками. На её лице застыло удивление. – Абсолютно ничего. Просто довольно странно знать, что кто-то из слизеринцев общается один на один с нашим многоуважаемым директором… без видимой на то причины. Подмигнув немного растерявшемуся Стефану, девушка встала на ноги и скрылась в коридоре, ведущем в женские спальни. Скотт бросил учебник по трансфигурации, который всё это время держал в руках, на низкий столик, стоявший между диванами, и громко выругался. Вскочив с места, он пошёл к выходу из гостиной. - Пойду проветрюсь, - выпалил он, уже исчезая в проходе. Стефан удивлённо посмотрел вслед ушедшему юноше, совершенно не понимая, почему староста так отреагировал на эту девушку. Возможно, между ними произошло что-то неприятное, из-за чего Скотт не может нормально с ней общаться… чего не скажешь о самой девушке. Она выглядела даже весёлой, донимая Скотта расспросами. И раз Скотт искал её утром, чтобы та присмотрела за первокурсниками, значит это та самая Ринна Гулан, вторая староста с пятого курса. И, что самое странное – она тоже посматривала на Стефана как-то подозрительно. Не зная, чем вызвана такая реакция на него окружающих, Фарли взял учебники и принялся выполнять домашнее задание: ему предстояло осилить огромнейшее эссе о том, какие сорные травы можно применять в качестве ингредиентов зелий, и пришлось на время забыть обо всём, что случилось за этот день.