Навестить сестренку или Готовься, мусор!

Не смотря на свое Варийское прошлое, Тсуна росла вполне милым ребенком. Маленькая, все такая же болезненная, трусливая, выделяющаяся среди азиатов своими громадными карамельными глазами, девочка старалась жить самой обычной жизнью, пока еще было время. Нана, жена внешнего советника, милая женщина лет 30, воспитывала Тсунаеши как родную дочь. Емицу же с семьей не жил, приезжая раз в год вместе с Девятым. Такие дни малышка обожала больше всего на свете: Ноно привозил девочке красивую игрушку, рассказывал интересные истории, водил гулять. А потом дедушка снова уезжал в свою Италию. Да, именно дедушка. Для Тсунаеши, с пяти лет не живущей в главном особняке Вонголы для своей же безопасности, дон Тимотео был добродушным дедушкой со смешными усами и морщинками в уголках глаз. Ведь, по мнению девочки, такие морщинки могли быть только у очень добрых дедушек, которые всю свою жизнь улыбались. Друзей у Тсунаеши было мало, можно сказать их не было вообще. Девочка не блистала ни в учебе, ни в спорте, не посещала кружки и не играла никакой роли в жизни средней школы Намимори. Никчемная. Никчемная Тсуна. Так прозвали ее одноклассники, регулярно напоминая ей о отсутствии у нее каких-либо талантов. Еще к громадному удивлению всех Тсунаеши достаточно часто общалась с Занзасом, правда только по телефону. Один раз малышка вышла на кухню очень серьезная и задумчивая, чем заставила Нану поволноваться: - Тсу-тян, все в порядке? - обеспокоенно поинтересовалась Савада у приемной дочери. - Да, - девочка замялась, и подняла глаза на женщину. - А я слабая? - Кто тебе сказал такую глупость? - всплеснула руками Нана, присаживаясь на соседний стул. - Я рассказала братику про то, что меня называют никчемной, а он в ответ сказал, что приедет проверить. И что если я буду слабачкой он сам вышибет мозги его мелкому мусору. - ответила Тсунаеши. - А еще он мне стишок рассказал, и сказал, что такой мелочи как я стоит хорошенько его запомнить. - что за стишок, милая? - спросила уже в конец взволнованная женщина. - Слабаки никогда не сражаются Они всегда в чем-то нуждаются Помогать им совсем не хочется А удел слабаков одиночество. Тетя Нана, а я не хочу быть одинокой. - девочка чуть не плакала. Женщина тяжело вздохнула и потрепала малышку по волосам. Несмотря на всю внешнюю наивность, она прекрасно знала, кем работает ее муж, и какая роль уготована этой девочке. Маленькой, но безумно сильной духом. Она была небом, всепрощающим, добрым, лучиком света, который поведет людей погрязших в крови сквозь тьму. И на этот внутренний свет уже сейчас подобно мотылькам начинали слетаться люди. Одинокой она уж точно не останется. Мирное существование закончилось, когда Тсунаеши исполнилось тринадцать. До этого девочка жила совершенно спокойно, ходила как и все в школу, получала нагоняй от главы Дисциплинарного комитета за вечные опоздания, неуклюжесть, неопрятность, и много-много других мелких грехов, за которые другие ученики уже были бы давно забиты до смерти Хибари Кёей. А она обходилась легкими подзатыльниками и презрительно брошенным «травоядное». Вот только ничто не вечно в нашем хрупком мире. Это Тсуна поняла, когда в ее доме появился Реборн. Новый репетитор, нанятый Девятым, чтобы сделать из девочки следующего Босса Вонголы. Она знала, кем является, почти с пеленок и этого малыша аркобалено ей видеть уже доводилось, вот только предположить, что именно он будет ее учителем, она и в худших раскладах не могла. Фонг, Мармон, Колонелло, Лар Милч, да кто угодно, лишь бы не Реборн. О его методах тренировок скептически отзывался даже старший брат, говоря, что он скорее прикончит подопечного, чем сможет его чему-то научить. А уж брату Тсунаеши верила. Не смотря на все ругательства в его сторону от Емицу и Девятого, несмотря на то, что любой ребенок в мафии вздрагивал от одного только его имени, она доверяла Занзасу как самой себе. Доверяла, уважала, иногда немного побаивалась, но в то же время не переставала восхищаться. Старший брат был для нее примером для подражания: сильный, храбрый, в меру жестокий, настоящий босс процветающей мафиозной семьи. И она сама мечтала в будущем стать такой же. Уже лежа в кровати не раз перед сном представляла, как будет управлять Вонголой, представляла своих хранителей, преданных только ей всем сердцем, а она будет такой сильной, что сможет защитить их от любой опасности. Да что там их, она сможет защитить всю семью. А главное брат будет ей гордиться. Когда она думала о хранителях, в роли облака ей почему-то всегда представлялся Хибари Кея. Сильный, независимый, фанатично преданный дисциплине и порядку. И что-то внутри подсказывало, что если она попросит, он согласится, не смотря на то, что по его словам она «травоядное». И она попросила... Еще до приезда Реборна, до начала адских тренировок, без необходимости. Просто в один день, нерешительно переминаясь с ноги на ногу и постоянно одергивая край плиссированной школьной юбки, постучала в дверь его кабинета. - Войдите. – раздалось по ту сторону, и девушка нерешительно потянула на себя дверь. Кабинет светлый, просторный, ничего лишнего. А за столом глава дисциплинарного комитета, человек, которого боится весь Намимори. Она была здесь впервые, но уже с уверенностью могла сказать, что еще не раз переступит порог этого места. - Чего тебе, травоядное? – Кея оторвал взгляд от бумаг и выжидающе посмотрел на шатенку. - У меня к вам просьба, Хибари-сан. – начала девушка, рассматривая нервно сцепленные в замок пальцы. Брюнет кивнул, как бы намекая на продолжение. Девушка глубоко вздохнула и скороговоркой выпалила, чтобы не успеть передумать: - Вы станете моим хранителем, Хибари-сан? Она ждала чего угодно, удара тяжелых тонфа, грубых слов, с пожеланием пойти куда подальше, в конце концов холодного взгляда серых глаз. Но уж точно не того, что грозный глава дисциплинарного комитета встанет, обойдет свой стол и, растрепав ей волосы на макушке, спросит кто ее обижает. - Эм, никто Хибари-сан. – все еще шокированная поведением парня, промямлила Тсунаеши. - Тогда зачем тебе охранник, глупое травоядное. – запутался Кея. - Мне не нужен охранник. Мне нужен хранитель. Хранитель облака, преданный своей семье и защищающий ее на расстоянии. Я хочу создать самую великую семью в истории, и для этого в ней должен быть такой человек как ты. – сказала шатенка первое, что пришло в голову. - Ты мне жениться на тебе предлагаешь, что ли? – усмехнулся ГДК, более придирчиво рассматривая девушку. - Вы все неправильно поняли, Хибари-сан. – пролепетала девушка, опуская голову, чтобы скрыть стремительно краснеющие щеки. - Тогда садись и объясняй. И она рассказала. Все. Все что знала о мире мафии, о кольцах, об атрибутах, о хранителях. Рассказывала ему о своих мечтах, о том, какой будет ее семья, и что она никогда их не бросит. Рассказывала о своем брате, боссе независимого отряда убийц Вонголы, о своей жизни в Варии, о том, что скоро у нее будет репетитор, который будет готовить ее к месту босса самой сильной мафиозной семьи. Она рассказывала, потому что чувствовала, что так нужно, что он ее выслушает, что он согласится. А он слушал эту хрупкую девочку, с живыми карамельными глазами, которая так увлеченно рассказывала о кровавом преступном мире и обещала, что сделает его лучше. И он поверил. Он понял, что пойдет за ней хоть на край света. На улице уже было темно, уроки давно закончились, а он все слушал маленькое травоядное, его нового босса. А ведь никто и предположить не мог, что грозный Хибари Кея, как и сотни других мотыльков, пойдет за светом юной Вонголы. С того дня девочка и вовсе перестала бояться главу дисциплинарного комитета. Только завидев его темную макушку в коридоре она радостно улыбалась и начинала махать так сильно, что казалось однажды рука попросту оторвется. А брюнет сдержано кивал и шел дальше по своим делам. Иногда девушка просто сидела у него в кабинете. Тихо, читая какую-то книгу, или сосредоточено болтала ногами как маленький ребенок, с таким серьезным видом, будто в ее маленькой головке сейчас вынашивался план по захвату мира. Но вот настало то чертово утро, с которого жизнь Тсунаеши пошла наперекосяк. И началось оно не со звонка будильника, а с одного единственного слова: -Чаосу!