1. Ночью надо спать
2 апреля 2017 г., 17:59
На улице давно стемнело, редкие фонари светили тускло и периодически моргали. Кому вообще есть дело, как освещаются улицы, если на этих самых улицах люди появляются только в светлое время, а в темноте жгут электричество в своих коттеджах?
Зато слабое освещение позволяет любоваться ночными гостьями — звёздами, если вдруг не окажется облаков.
Весь вечер я просидел за рефератом, благодаря чему оставалось только оформить должным образом, распечатать и сдать, поэтому я с чистой совестью сидел на балконе, любуясь небом. В висящих на шее наушниках тихо играла музыка, в руке тлела сигарета. Ветра не было.
В очередной раз поднеся сигарету ко рту, ненароком взглянул на часы и обнаружил, что уже полночь. Не стоило сильно сбивать режим, и я пошёл готовиться ко сну. Выключил музыку, поставил планшет на зарядку, собрался поставить на зарядку и телефон, но заметил новое сообщение.
Жаль, опять спам…
Благополучно удалив очередную смску типа «Ваш номер выбран для участия в розыгрыше…», я вдруг подумал о том, как отношусь к жизни в последнее время. Идя по улице и замечая на себе взгляд прохожего, я думаю, что со мной что-то не так. Я не отвечаю на сообщения с предложением познакомиться, уверенный, что это развод. Я не пишу сообщения тем, с которыми мне интересно общаться, потому что думаю, что им не будет интересно общаться со мной. И этот список можно продолжать вечно. Чёрт, да я совсем перестал верить в чудеса…
Я забрался в кровать и закутался в одеяло.
Сон всё никак не желал приходить.
Что поделать? Встал, оделся, спустился на кухню и заварил кружку чая. Может, телевизор посмотреть? Я его уже года три не смотрел, вдруг там нечто занимательное будет? Хотя что там может быть интересного в час ночи?
В итоге чай был выпит просто, без каких-либо дополнительных увеселительных действий, что позволило мыслям беспрепятственно бродить по чертогам разума, и так случилось, что мне вспомнилось весёлое лето две тысячи одиннадцатого.
Через четверть часа в рюкзак были сложены самые нужные вещи: фонарик и запасные батарейки к нему, небольшой набор гаечных ключей и отвёрток, плоскогубцы, кусачки, изолента, пластиковые хомутики-стяжки, пара шоколадок, три литра воды, коробочка с двумя бутербродами, автомобильные зарядки для телефона и планшета и несколько баллончиков с краской, на всякий случай.
Оделся. Закрыл дом. Дошёл до гаража. С каждой минутой нарастала уверенность: эта ночь должна стать хорошей!
Выгнав Кавасаки из гаража, я оставил его прогреваться и пошёл искать верёвки для крепления дополнительной канистры бензина. Довольно скоро канистра была установлена на сиденье и привязана к заднему кофру, в котором нашлось место и для небольшой лопаты с топором, и десятиметрового троса, и для ремкомплекта бескамерных шин.
Добравшись до поля, я заглушил мотор, включил музыку и зажёг сигарету. Оставалось принять лишь одно решение: куда же теперь поехать? Как-то сам собой в руке очутился телефон, и я решил позвонить старому другу.
— Ту… Ту… Ту… — бесчувственно гудел телефон.
— Привет, Савич! Рад, что не спишь! Как дела, чем занимаешься? … На даче читаешь? А спать хочешь? … Отлично! Просто великолепно! Скинь ВК карту с точным положением дачи своей. … Зачем? Ну… Это сюрприз. … Какой догадливый. Так что скидывай карту и часа через два можешь уже начинать встречать меня. … Ага, давай.
Вова Савичев. За десятый и одиннадцатый класс лицея он стал моим близким другом. Жаль, что поступили мы в разные ВУЗы, хотя это не мешало нам пересекаться время от времени.
Поворот ключа, нажатие кнопки стартера… Между ног тихо заурчал семидесятипятисильный двигатель. Уже два года на этом квадроцикле стоял шестисоткубовый мотор от Хонды, который я поставил взамен развалившейся от старости (в меньшей степени) и отсутствия должного ухода (в большей) родной трёхсотки.
Сделав музыку погромче, чтобы двигатель и ветер не заглушали её, я устремил машину вперёд.
Не прошло и получаса, как я добрался до МКАДа. Машин практически не было, пробок тоже, поэтому я вволю погонял. Пусть камеры меня фотографируют, номеров всё равно нет — равно как и тех, кому я мог бы создать проблемы такой ездой. Ничего не мешало мне лететь над асфальтом со своей любимой скоростью — той скоростью, на которой все мысли — и радостные, и грустные — сдувает встречным ветром, и остаётся лишь убегающая вдаль дорога, ветер и верный железный конь.
***
Судя по Вовкиным объяснениям, свернуть надо было именно здесь — после небольшой речки, потом проехать через всю деревню и упереться в поле, вдоль него уходила одинокая дорога, по которой мне предстояло добраться до леса, а через пару километров покажется дача друга. Я подъехал к концу деревушки. В небе висела полная луна, и в её бледном свете было отчётливо видно раскинувшееся передо мной поле. Вот она, наша непобедимая логика… Засеять огромное поле кукурузой — и оставить гнить. Увидел я и дорогу. Ну как дорогу… Типичную раскатанную двухколейку. С лужами и прочими удобствами. Я доехал до конца поля, где начинался высокий и тёмный лес. Конечно, днём он, наверное, не такой уж и тёмный, но сейчас всё ещё была ночь. К счастью, фары работали прекрасно, да и без них тёмным лесом меня не напугать. В лесу мне не встретилось ни одного препятствия. Даже грязи не было. Так, несколько маленьких луж. Только вот дорога постоянно поворачивала то влево, то вправо, да и кочек на ней было несметное множество. Вдруг я увидел свет меж деревьев. Одинокий блуждающий жёлтый лучик в этих еловых зарослях. Проехав ещё несколько метров вперёд, я остановился, выключил зажигание и решил понаблюдать за скачущим светом. Он прыгал из стороны в сторону, поднимался и опускался, но при этом уверенно двигался в мою сторону. Лишь через несколько минут он подобрался достаточно близко, чтобы стало ясно: это всего лишь фара. Маленькая круглая фара. Ни габаритов, ни какого-нибудь другого света не было, зато отчётливо слышался звук мотора. Похоже на небольшой мотоцикл. Вот-вот он подъедет к месту моей временной стоянки… Я чертыхнулся: как я мог забыть, что у Вовы есть мопед? Мы же вместе его покупали! Резко включил все пять фар. Мопед остановился в паре метров от морды квадроцикла, но тут же снова тронулся и подъехал к ближайшему дереву. Владелец слез со своих «Карпат» и прислонил их к сосне. Я тоже не замедлил спрыгнуть со своей Кавы. — Здоров, Вовчанский! — И тебе привет! Как дорожка? — Могла быть и лучше. До твоего дома далеко? — Пять минут — и мы на месте. Но есть другое предложение. Следуй за мной, покажу кой-чего! Вова развернул свой дрынь-мопед, и мы поехали туда, откуда минутой назад он и приехал. Почти туда. Вскоре мы выбрались из леса к дачным участкам, но уже через пару минут они остались у нас за спиной. Лес снова окружил нас, но сейчас уже не было дороги — просто небольшая тропинка, петлявшая между деревьев. Чуть позже тропинка начала довольно круто подниматься, и если бы Савич не был силён в механике, он бы не смог заехать в эту горку просто потому, что родной Карпатовский движок не вытянул бы его наверх. Зато, благодаря его доработкам — мотор от питбайка в два с половиной раза большего объёма, переделанная рама, вилка от Зида-пилота и нормальная грязевая резина с хорошим протектором — мопедка спокойно втянула его на самую вершину этого холма. Там мы и остановились. Прекрасное место, надо сказать: лес кончался у подножия, а на самом холме, на самой его вершине, рос могучий дуб, по-царски возвышаясь над всем вокруг. Под раскинувшимися ветвями дуба были сооружены стол и две лавки, чуть дальше стоял мангал и была заготовлена неплохая куча дров и хвороста. — Предлагаю остаться здесь и посидеть у костра, — сказал Вова, когда мы выключили моторы, — пока ты ехал, я приготовил дрова, сгонял за мясом для шашлыка и всякими дополнениями, так что, полагаю, получится неплохая ночка! — Да она и так была неплохой, а теперь станет вообще классной! — я ухмыльнулся в ответ. — Ну тогда давай, разжигай костёр, ты ж у нас спец по кострам. А я пока распакую хавчик. Не прошло и пяти минут, а на холме уже горел костёр и разгорались дрова в мангале, на столе лежало мясо, мои бутерброды, пакет помидоров-черри, упаковка кетчупа и вода, а среди корней дерева притаился ящик пива в ожидании своего часа. Непринуждённо болтая, мы смотрели за пляшущими язычками пламени. Когда с бутербродами было покончено, пришло время жарить шашлык. За этим делом, а после и за поеданием, мы не заметили, как прошло около двух часов и кончилось всё съестное и около половины выпивки. — Я не хочу уезжать отсюда. — Эмм, мы пока никуда не собираемся, у нас ещё куча времени, — парень протянул мне сигарету. — Да ты не понял. Я вообще хочу остаться тут, — я подошёл к костру, — на недельку или две. Чтобы был костёр, друг, квадроцикл и прекрасная природа вокруг… — затянулся свежезажжённой сигаретой, — и чтобы никуда не надо было идти. — Как же я тебя понимаю… — ответил он, роясь в своём рюкзаке, — сам иногда предаюсь таким мыслям. Но не стоит пускать в голову грустные мысли! Зацени, я тут кое-какие камешки сделал, на, попробуй угадать, зачем они нужны. Взяв один, я покрутил его в руке, рассматривая нанесённые на него руны. — Ты же знаешь, я плохо в этом разбираюсь. — Ты что, забыл? Я же тебе рассказывал неделю назад про руны огня. Звучит круто, но на деле это всего лишь развлечения, вот, смотри… Выложив камешки вокруг костра, Вова пододвинул один к огню. Сначала ничего не происходило, но постепенно огонь начал затухать. Отодвинув этот камень, парень придвинул следующий — огонь вспыхнул с новой силой. Другие восемь камней меняли цвет пламени, а когда Вова поднёс последний камень, мне показалось, что ничего не произошло. Однако… Куда-то стало исчезать всё тепло, испускаемое костром. Я поднёс руку к огню и почувствовал не обжигающие язычки, а приятное прохладное дуновение ветерка. Потрогав горящее полено, я полностью убедился, что огонь перестал греть. Никаких ожогов, хотя я держал руку в самом центре углей. Время близилось к четырём утра. Закончив баловаться с костром, Савичев взглянул на луну, которая уже планировала скрыться за верхушками деревьев. — Твою ж мать, Игорь, спасибо тебе огромное! Сейчас же такой момент! Полная луна, самое начало утра, да ещё и пятница! Я давно хотел попробовать сделать это, но постоянно что-нибудь мешало… Причём, чаще всего — лень… И тут — ты… Ты лучший друг! — парень бросился к рюкзаку, достал ножик и начал ходить по поляне, как будто в поисках подходящего места. — Савич… А что ты вообще творишь? — Я сейчас открою временной портал! Попробую перенести себя на несколько минут вперёд, а ты понаблюдаешь, — пояснил он, водя руками по столу, — нет, стол не подойдёт, хрень это полная, но где-то тут должно же быть… Бли-и-ин, что же делать-то, время ведь уходит… — Не надо этого делать, серьёзно. — Да ладно тебе, я это уже второй год хочу сделать! — Чувак, ты пьян… — Я?! Ты издеваешься? Не смеши меня, всё получится, как надо!.. Точня-я-я-як! Дуб! — выбрав более-менее ровное место, Вова стал отдирать бугристую кору, расчищая себе место для нанесения рун. Я почему-то был твёрдо уверен, что ничего у него не выйдет, поэтому сел на скамейку и молча наблюдал за его ухищрениями. На часах — без двух минут четыре. Вовчик, наконец, закончил вырезать, достал телефон и начал что-то читать вслух, стоя спиной к дереву. Когда стрелки часов показали ровно четыре утра, он опустил руки, поднял голову и сказал «Ну нифига себе», после чего повернулся к дубу и размазал по рунам кровь из порезанного пальца. 5 секунд, полёт нормальный. 10 секунд. 20… Прошла минута. — Чёрт. Должно же было сработать, я ведь всё рассчитал, всё подготовил, ну почему?! — Успокойся, в следующий раз попробуешь. — Но… — Никаких «но»! Лучше давай я тебя на Каве прокачу? Вова ненадолго задумался. — А как же мопедка? Тут останется? — Да мы полчаса — ну, час — покатаемся, что с ним случится здесь в столь ранний час? Поехали! — А поехали! Только я рюкзак возьму — кое-что домой отвезти. — А у тебя там можно воды набрать? — Конечно, что за вопрос… Нормальная питьевая вода из скважины. — Тогда и я рюкзачок возьму. Держи шлем, я ж знаю, что своего у тебя нет. — Спасибо, вообще от души! — А теперь держись! — и квадр, взрыкнув, помчался под горку. Спуск кончался. Вот-вот начнутся деревья, поэтому я должен притормозить и что происходит? Я вижу всё вокруг, как будто время стало идти раза в три медленнее… Вот мои пальцы тянутся к ручке тормоза. С дерева падает ветка. Фары высветили неожиданно по-весеннему зелёный островок травы. Камень на тропинке. Размером с полколеса. Погодите, на камне сидит большая улитка? Но почему? Сейчас же зима! А ведь нас несёт прямо на этот камень. Что… Почему я не могу шевельнуться? Я должен повернуть, не дать этому камню попасть под колесо! Но эта улитка… Я не понимаю… Она как будто смотрит мне в душу, как будто хочет помешать мне повернуть, как будто… Как будто я обязан наехать на этот камень! А раз я обязан на него наехать, то я так и сделаю! резкий толчок подбросил морду квадроцикла. Перед глазами стояла эта странная улитка. Нас завалило набок, но я не понимал, что делать. Сработали рефлексы. Оттолкнувшись ногами от квадра, я почувствовал, как меня обхватил пассажир, и мы вместе упали на свежую и зелёную траву. Последнее, что я увидел — как та самая ветка упала на кувыркавшийся квадроцикл.
