9. Пропажа
5 декабря 2018 г., 22:02
Вова пробыл в замке в три раза дольше, чем планировалось. Два раза Бубльгум переделывала его протез, пять или шесть раз переписывала программное обеспечение и, в конце концов, добилась желаемого результата. Савичев даже не ощущал, что в ноге у него кусок из инородного материала. Нога с протезом работала не хуже (но и не лучше) здоровой ноги.
За те девять с половиной дней, проведённых в столице Сладкого королевства, Вова успел познакомиться поближе практически со всеми конфетными жителями и сделать вывод, что большинство из них — весёлые и жизнерадостные, но легкомысленные создания. К тому же, чрезвычайно пугливые. Так что, если не считать принцессы, во всём городе интересную беседу можно было ожидать лишь от четырёх жителей.
Келто, лучший доктор города, хорошо разбирался не только в врачевании: он любил стрелять из лука, и однажды Вова присутствовал на его тренировке, где самолично убедился в мастерстве лекаря. Слабый на вид леденцовый человечек растягивал тугой лук почти до конца, а выпущенные им стрелы всегда попадали в цель, будь то обычная мишень или, к примеру, подброшенная палка. Во всяком случае, Вова не заметил ни одного промаха. Врач уже давно увлекался стрельбой и, помимо тренировок, изучал историю стрелкового оружия в целом. Для него было не важно, про что рассказывать — он мог свободно говорить как про луки, арбалеты и стрелы, пушки и ружья, так и про сражения или турниры, в которых они применялись. Савич узнал, что Келто перепробовал множество стрелкового оружия, но истинное восхищение у него вызвали только луки. По его словам, лук является самым благородным и красивым. Конечно, в речь леденца постоянно влезали те или иные врачебные словечки, но куда уж без этого при такой профессии — и такой преданности работе?
В качестве второго интересного собеседника Вова выделил Старчи — пожилого пряника как будто бы из крахмала. Савичев не был уверен в этом, но спросить было бы неприлично. Старчи оказался весёлой и оптимистичной натурой, знающей невероятное множество сказок, слухов и прочих историй, и при этом умел их рассказать так, чтобы на протяжении всей истории слушателям не давал покоя вопрос, что же случится дальше? Конечно, Вова подозревал, что около половины его рассказов — выдумка, но даже просто послушать их было очень интересно. Старчи работал могильщиком и смотрителем кладбища, но в голове Савичева никоим образом эта профессия не вязалась с характером пряника, а также с тем фактом, что Старчи знал столько историй. Ну откуда кладбищенскому смотрителю всё это узнать? Ответ оказался совсем простым — Старчи подрабатывал барменом в одном из популярнейших заведений в городе и имел прекрасный слух, позволяющий не оставлять ни одной интересной истории без внимания. Зная эту его особенность, многие жители города приходили к нему просто поговорить. Ещё одной из его особенностей было то, что он постоянно говорил о себе в третьем лице.
Следующим собеседником, достойным внимания, Савич определил парня по имени Рутбир, внешне этот человечек походил на кружку тёмного пива. Этот житель столицы работал начальником городской стражи, и от него можно было услышать множество историй о криминальном мире. Рутбир честно признался, что перед работой в городской гвардии он работал журналистом в одной газете и любил писать статьи на преступную тему. Позже он пробовал написать книгу в жанре детектива, но она так и осталась в единственном незаконченном экземпляре, напечатанном на машинке, потому что почти сразу после ее написания его определили во главу городской стражи за его ум и бдительность, а книга так и осталась лежать. До её конца оставалось написать всего пару глав, но…
Последним хорошим собеседником для Савичева стал Мятный лакей. Последним, потому что из всех достойных хорошей беседы жителей он поговорил с ним в последнюю очередь, однако в плане полезности и интереса к тому, что он рассказывал, Мятный стоял для Вовы на первом месте, так как его рассказы касались магии этого мира. Савич интересовался магией ещё до того, как переместился на тысячу лет вперёд. Лакей рассказал ему много чего о здешней магии, а Вова, в свою очередь, рассказал о некоторых древних (и не очень) магических верованиях.
Ещё одной из приятностей этих дней для парня была игра на гитаре. Довольно часто я навещал его, чтобы позаниматься вместе. Во время таких сборов мы пытались сочинить новую, истинно здешнюю песню, а в промежутках обсуждали увиденное или услышанное за день. Пару раз приглашали Марселин с её бас-гитарой, однако вампирша то ли не хотела появляться во дворце, то ли вообще в этом городе, то ли ей не нравилось наше общество — на каждое приглашение она находила отмазку.
***
Одним утром, когда Вова всё ещё был в городе, Джейк быстро перекусил и, пока мы с Финном сидели за столом, собрал небольшой рюкзак и куда-то исчез. Парень сказал, что он решил провести какое-то время со своей семьёй и через пару дней вернётся. После недолгих расспросов я выяснил, что Джейк женат на леди Ливнерог, представительнице вида радугорогов. Эти существа напоминали лошадей с очень растянутым в длину телом, а окрас их как будто хотел сказать, что вместо воды при купании они использовали несмешивающуюся краску. Собственно, за окрас они и получили «радугу» в названии, а его вторая часть объяснялась наличием прямого рога на лбу, который позволял этим существам творить некоторые штучки из бытовой магии. На моё восхищённое восклицание, что это, мать их, самые настоящие единороги, Финн лишь хмыкнул, улыбнулся и отвёл взгляд. — Знаешь, Игорь… У этих единорогов, как ты их назвал, есть ещё две особенности. Они умеют летать, и это, судя по всему, снова действие их рога, а вторая особенность… Она не очень приятная, надо сказать. Во всяком случае, для тебя, меня, Вовы и других людей, если, — грустный вздох, — если ещё есть другие… — Что за особенность? — Короче, радугороги считают человечину величайшим деликатесом. — … — Да-да, они являются людоедами, — повторил парень, посмотрев на выражение моего лица, — являлись, пока была пища. Боюсь, за тот факт, что никто не слышал о других людях, окромя нас с вами, благодарить следует именно этих дурацких лошадок. Если я правильно понимаю, я своей жизнью в настоящее время обязан принцессе Боннибель, ведь, как и все существа, живущие в Сладком королевстве, радугороги подчиняются её воле. Принцесса пыталась мне помочь найти кровных родителей, но всё, что она смогла узнать — это лишь то, что моя фамилия — Мёртанс. Тогда это казалось мне очень непривычным. Я привык к другой фамилии. Раньше, когда я не был знаком с Бон-Бон, от всех опасностей (включая радугорогов), меня охраняли мама и папа. И плевать, что они — приёмные родители! Для меня они и есть настоящая семья. Я вырос в семье Кёртисов вместе с Джейком и его братом Джермейном, и их родители ни разу не дали мне повода усомниться в том, что любят меня так же сильно, как своих собственных детей… Пусть земля им будет пухом, — после некоторой паузы добавил Финн. — Прими мои соболезнования… Позже беседа плавно перетекла к обсуждению похода в Красногорье. Конечно, есть старая поговорка — «история не знает сослагательного наклонения», но это не помешало нам поразмышлять, как могли бы сложиться события, если бы, например, Вова тогда не кинул камень в разбойников, или же Хори никто никуда не утащил бы, да и вообще обсудили кучу всяких «если бы». Наконец, Финн предложил покинуть дом — на улице стояла прекрасная погода. Спросил, понравилось ли мне выполнять задания такого рода, или, быть может, я предпочёл бы нечто менее активное и опасное. После недолгих размышлений я сказал: — Понравилось. Определённо понравилось. Я не знаю, удастся ли мне с Вовой вернуться в наше время, но я точно знаю, что время здесь я хочу провести активно, со смыслом и приключениями. — То есть, ты с нами? — уточнил Финн. — Да. — Только помни: теоретически, нас могут убить, зарезать, изнасиловать, подвергнуть пыткам, наложить страшные заклятия и отдать в рабство. — Это не главное. Главное — приключения. — А ты мне сразу понравился, — улыбнулся парень и хлопнул меня по спине, — в таком случае, хорошо было бы провести углублённую подготовку. Пошли. Потренируемся. Мы спустились в кладовку с оружием, где Финн достал два увесистых деревянных меча. Мы полезли к выходу вниз по набитым на ствол дерева ступенькам. Парень лез первым, поэтому, когда я был на середине лестницы, он уже стоял на ровной земле. Вдруг он окликнул меня, а когда я повернул голову, то увидел один из мечей, летящий прямо в меня. Непонятно каким образом я смог так извернуться, что парой секунд позже я висел вниз головой, держась за ступеньку правой рукой, пропущенной между поднятых ног, а в другой руке держал пойманный меч. — Ну ты и акробат, — рассмеялся Финн, — выпутывайся и слезай. Некоторое время мы делали разные силовые упражнения, включая привычные отжимания и подтягивания на ветке дерева, а когда с ними было покончено, принялись за упражнения на гибкость. Этот парнишка делал всё намного лучше меня, но я это предполагал. Только вот я думал, что благодаря тому, что в своём мире я тоже делал разные упражнения, разница между нами будет не такой большой. Впрочем, расстраиваться было незачем, тренировки имеют обыкновение приносить результат. Вскоре Финн достал меч, чего не замедлил сделать и я. — Догоняй! — крикнул парень и рванул с места, — попробуй меня достать мечом! Мы бежали по дороге, и единственное, о чём я думал — это постепенно приближавшиеся красные подошвы ботинок Мёртанса, так издевательски мелькавшие перед носом. Довольно часто волосы хлестали меня по лицу и норовили залезть в глаза, а вскоре вовсе начали прилипать ко лбу. Я пожалел, что не надел кепку или хотя бы не собрал их в хвост, но это приближало ситуацию к возможному реальному событию, где у меня не было бы времени на какую-либо подготовку. Когда расстояние между нами сократилось до метра, я взмахнул мечом, но тот лишь вспорол воздух в паре сантиметров от плеча парня. Я снова замахнулся, и на сей раз меч летел точно в левый бок Финна. За мгновение до удара, когда на моём лице уже появилось некое подобие улыбки, парень развернулся. Отвёл в сторону мой меч своим. Повернувшись обратно, продолжил бег. Опять взмах. Опять Финн перехватил удар своим мечом. На четвёртый раз парень сделал кувырок и застыл на земле прямо передо мной. Споткнувшись, я покатился кубарем вниз с пригорка и окунулся в ручей, пересекавший дорогу. Мёртанс стоял наверху и смеялся. — Не забывай, что противник может быть хитрым! — крикнул он и побежал в сторону леса, быстро скрывшись из виду в высокой полевой траве, окружавшей дорогу. Я вылез на берег и стянул с себя промокшую одежду. Отжав футболку с шортами и вылив воду из кроссовок, я медленно пошёл по примятой Финном траве. Довольно скоро я добрался до леса. К моему глубочайшему разочарованию, невысокая и редкая лесная трава очень плохо сохранила следы, и я не был уверен, что шёл именно там, где пробежал друг. Зато я был уверен, что не заблужусь, ведь помимо врождённой способности хорошо ориентироваться, у меня был мой верный Айси, который мог вывести меня откуда угодно. Конечно, за исключением тех случаев, когда моё перемещение происходит во сне или когда я без сознания. Но даже в этих случаях он покажет, в какой стороне дом — или куда там мне надо будет. Целых два часа я бродил по лесу, но Финна так и не нашёл. Наверняка он уже давно добрался до дома и сидел там, посмеиваясь надо мной. Только я подумал о возвращении домой, Айси вывел карту местности и указал кратчайший путь к иве. Конечно, это всего лишь компьютер, тем не менее, я поблагодарил его. Здорово: в P.B.OS, оказывается, действительно правильно проработана система предугадывания желаний пользователя — это вам не Сири с Кортаной из нашего с Вовой времени. Дома меня ожидал Бимо, сообщивший, что Финн ещё не приходил. Я подумал было позвонить ему, но мой взгляд упал на его рюкзак, в котором постоянно находился его телефон, кроме случаев, когда парень по нему разговаривал. Ничего не поделаешь — придётся ждать. Взяв планшет и наушники, я спустился к прудику, снял футболку, расстелил на берегу и улёгся. Лежал я себе тут, слушал музыку, думал о чём-то, и, моргнув, закрыв глаза всего на долю секунды, понял, что небо уже успело почернеть и на него выплыли звёзды и луна. Поспал, блин. Но, как оказалось, это событие удивило меня не так сильно, как-то, что Финн всё ещё не вернулся домой. Я передал Вове сообщение через Айси, чтобы он узнал у принцессы, нет ли каких-то известий от Финна. Минут через двадцать Савич ответил, что никто ничего не слышал.***
И на следующий день Финн не пришёл. Айси установил соединение с компьютером принцессы, и, когда она ответила, я спросил, нет ли у неё каких-нибудь приборов, способных облегчить поиск в лесистой местности. После недолгих раздумий девушка сказала, что кое-что может подойти, но она не была уверена. Оставив Кавасаки на стоянке перед дворцом, я прошёл в лабораторию принцессы. Боннибель повела меня куда-то вглубь комнаты, едва мы обменялись приветствиями, и остановилась перед довольно большим круглым столом, на котором стояло (или лежало?) некое устройство, накрытое плотной серой тканью. Когда же ткань была снята, перед нами оказалась чёрная металлическая штука, симметричная относительно своего центра, состоявшая из множества винтов, шаров, шарниров, трубок, каких-то шторок и ножек. Наличие винтов подразумевало, что эта штука умела летать. За шторками, скорее всего, находились видеокамеры или что-то подобное. Я сразу окрестил эту штуку многокоптером — по аналогии с существовавшими в моём времени квадрокоптерами, беспилотными четырёхвинтовыми вертолётиками. Внешне отличия были только в размерах и в количестве винтов — у этого аппарата их было аж тридцать. — Я построила первый беспилотник для наблюдения за самыми беспокойными поселениями королевства, но после запуска того экземпляра я его больше не видела. Последнее, что смогли заснять камеры — летевший в него камень, после чего несколько винтов перестали работать, и аппарат рухнул на землю. Эта же модель включила в себя некоторые доработки, включая маячки для поиска его составляющих. Если нам удастся подключить его к твоему P.B.OS, то ты сможешь пользоваться всеми его датчиками и камерами, что должно упростить поиски. — Вот, значит, хм, так, а как его подключить? — Сейчас, подожди… — принцесса открыла крышку в центральном, самом большом, шаре и щёлкнула выключателем. Многокоптер приподнялся на своих ножках, мигнул несколькими лампочками и медленно закрутил винтами, — включи обнаружение устройств в своём Айси, — попросила девушка, — видишь там Триантокоптер? Попробуй подключиться к нему. — Ага. Вижу. Через полминуты соединение было установлено, о чём я и сообщил принцессе. Перед глазами появились семь маленьких картинок, транслировавших изображения с камер коптера. — Попробуй его поднять. Я направил мысленный приказ взлететь. Беспилотник активнее зашуршал винтами и завис под потолком. — Слушай, Боннибель, а на сколько времени хватает аккумуляторов? Он же электрический, да? — Он только частично электрический. Энергия получается напрямую из окружающей среды, из потоков света и магической силы, так что, теоретически, он может летать вечно. — Вот же ж круто! А максимальная скорость? — 56 километров в час. — Высота? — Два километра с небольшим. — Какие у него ещё есть приборы, кроме камер и геопозиционных маячков, а также всех устройств, стабилизирующих полёт? — Ультразвуковое сканирование местности, микрофоны, тепловизоры и ИК-лучи для видимости в тёмное время. В собранном состоянии грузоподъёмность составляет двести пятьдесят килограмм, в разобранном у квадрокоптеров — по тридцать килограмм, а у центрального гексакоптера — семьдесят. — В разобранном? — удивился я, до этого момента считавший этот беспилотник единым устройством. — Дай ему команду разделиться, — ответила принцесса. К моему ещё большему удивлению, трубки, соединявшие крайние шары с центральным, с ровным жужжанием разъединились и заползли внутрь шаров. Теперь в воздухе висело семь беспилотников. Я ахнул. Девушка улыбнулась. — В общем, с остальным дальше ты и сам сможешь разобраться, так что вперёд! Успехов в поисках! Я вышел из прохладных помещений замка на уличную жару в окружении семи шелестящих аппаратов, и, сев за руль Кавасаки, не спеша направился к дому на дереве. Ехал я на Айсином автопилоте, изучая различные возможности коптеров. Дома, перекусив, взял бутылку воды, лук со стрелами и меч Савичева, который всё равно был ему пока не нужен. Вскоре добрался до границы поля и леса, где последний раз видел парня в шапке медведя. Развалившись на сиденье квадрика, я закрыл глаза, увеличил изображения с камер и послал беспилотники осматривать лес. За первый час у меня сложилась подробная карта леса в радиусе пяти километров, на которой были отмечены все неровности, все деревья и ещё куча всего, но на ней не было самого главного: я пока так и не смог обнаружить хоть что-то, способное подсказать, где искать Финна. Следующий час также не принёс ничего нового. А вот к концу третьего часа появилось нечто интересное: один квадрокоптер висел над землёй, посылая ультразвуковые волны для нанесения рельефа местности, и там чётко вырисовывалась глубокая яма с очень ровными круглыми стенками, но камера показывала такой же сплошной травяной покров, что и в других местах вокруг. Я направил коптер вниз. У самой травы изображение дрогнуло и исчезло, равно как и вообще любой сигнал с этого аппарата. Я послал остальные коптеры к этому месту и сам поехал туда. Беспилотники, прилетевшие к месту раньше меня, показывали точно такую же картину, что и пропавший, но на этот раз я не стал рисковать, и коптеры дожидались меня, зависнув в воздухе. Я остановил квадр на краю полянки. Надев рюкзак, я аккуратно пошёл к месту, обозначенному краем ямы. Казалось, что это действительно обычная, ровная трава. Я встал на четвереньки и пополз вперёд. Вдруг вместо травы и земли рука почувствовала лишь пустоту. Иллюзия развеялась: видимая до этого ровная поверхность превратилась в трубу шириной около метра, уходившую вертикально вниз. Я нагнулся, чтобы получше разглядеть, что же там на дне. В рюкзаке что-то перекатилось, изменив центр тяжести, и я не успел ничего сделать — только осознать, что потерял равновесие и полетел вниз. Стены трубы были невероятно гладкими. По всей её длине не было ни одного угла и резкого поворота. Если б я был в плавках, а по трубе текла вода, трубу вполне можно было бы назвать водной горкой, а меня — счастливым посетителем аквапарка, но… Я не видел ни одного аквапарка, где на выходе из трубы была бы куча перегнившей соломы, в которой, вдобавок, валялся тот самый квадрокоптер. Первым делом я расчихался. Чуть позже, встав и активировав ночное зрение, осмотрел себя и место, в котором мне посчастливилось оказаться. Надо сказать, за исключением состояния соломы и пары ссадин на локтях и коленках, путешествие по трубе мне понравилось, а вот комната, в которую я попал, не внушала доверия. Эти стены из неотёсанного камня, поросшего мхом и голубой слегка светящейся плесенью, клочки паутины в углах и толстый слой пыли, покрывавший пол и другие горизонтальные участки… Зато в этой пыли были хорошо видны свежие следы — уж не Финна ли? Это место до ужаса походило на вход в Тайную Комнату из Гарри Поттера. В голове пронеслась сумасшедшая мысль, что сейчас из какой-нибудь дыры вылезет василиск. Я достал пачку сигарет. Всполох пламени зажигалки ослепил меня — из головы совершенно вылетело, что я включил ночное зрение. Зажмурившись, подкурил сигарету и выпустил первое облачко дыма. Мне, уже приучившему себя к отвратительному запаху табака, первая затяжка показалась наилучшей субстанцией для дыхания, позволившей не замечать застоявшийся сырой и холодный воздух этого места. Айси протянул невидимые нити своих сигналов к квадрокоптеру, и, к моему облегчению, тот отозвался шуршанием винтов. Перед глазами снова появилась картинка с его камер, и беспилотник взлетел. Он был всем, что мне осталось доступно. Сигналы не выходили из трубы, остальные коптеры молчали, отправить сообщение или позвонить тоже не получалось. На всякий случай достав меч, я пошёл по следам, надеясь, что их оставил именно мой друг. Кто бы их не оставил, выбраться через трубу я не мог, а значит, надо было идти вглубь подземелья. Довольно скоро отблесков света, падавших из трубы, совсем не стало. Мне пришлось достать налобный фонарь, ведь для ночного зрения нужны были хоть какие-нибудь источники света. В полной тьме ничего не увидишь, сколько не увеличивай яркость картинки. В Обители Ржавого в стенах достаточно часто попадались концы световодных тоннелей, по гладко отполированным стенкам которых солнечный свет пробирался в глубину горы, и этого света практически хватало даже для обычного зрения, а уж для ночного и подавно. На первой развилке коптер улетел вперёд; я придерживался цепочки следов и свернул налево. Через некоторое время беспилотник догнал меня — тот коридор закончился затопленной лестницей вниз. Мой же тоннель, наоборот, постепенно поднимался. Это уменьшало вероятность наткнуться на затопленные участки, но существовала ещё целая куча препятствий, которые могли бы превратить коридор в тупик. К счастью, пока что единственным препятствием была лишь паутина. Сейчас она свисала рваными клочьями со стен и потолка, её куски валялись на полу; пауки ещё не успели полностью восстановить свою серую сеть после повреждений, нанесённых оставившим следы. В какой-то момент стены стали кирпичными, а пол — бетонным. Пыль хорошо глушила шаги, но валявшиеся там и тут мелкие камешки, осколки бетона и кусочки кирпича постоянно путались под ногами, шуршали и скрежетали. В какой-то момент я почувствовал лёгкое дуновение: справа от меня кирпичи в стене лежали без какого-либо связующего раствора. Вытащив один, заглянул в образовавшееся отверстие: кирпич скрывал небольшую комнатку с небрежно оштукатуренными стенами и низким потолком, в полу виднелась крышка люка. В голове промелькнула поговорка «любопытство — не порок», и я аккуратно, стараясь не производить лишнего шума, начал расширять проход. Крышка люка когда-то была закрыта большим замком, сейчас же от этого не было никакого проку: изъеденная коррозией крышка, казалось, была готова провалиться, если наступить на нее, а напрочь проржавевшие петли, в своё время, наверное, считавшиеся очень крепкими, рассыпались трухой, когда я потянул за замок. Однако, крышка оказалась куда прочнее, чем мне показалось сначала: она лишь немного помялась от ударов кирпичом; открыть её мне не представлялось возможным, так как за долгие годы, что она была закрыта, металл успел хорошенько прирасти к рамке люка. Разбив о крышку уже четвёртый кирпич, но так и не достигнув желаемого результата, я вспомнил слова Финна о мече Савичева, сказанные в сокровищнице Ржавого: «разве что Вовкин меч точно пробьёт, он же из мифрила.» Истинное серебро. Лёгкое, как пёрышко, в несколько раз прочнее самой лучшей стали, острое, как бритва. С тихим шелестом клинок вылез из ножен. Сверкнув в свете фонарика, меч пронзил крышку насквозь. Из образовавшейся бреши пополз холодный и сухой воздух. Вряд ли он обновлялся с момента запечатывания этого прохода. Ещё несколько взмахов окончательно отделили середину люка от краёв; достаточно большое отверстие, чтобы пролезть туда, но только без рюкзака. Вниз уходил квадратный бетонный тоннель, к одной из его стенок была прикручена на удивление хорошо сохранившаяся металлическая лестница. Света фонарика не хватало, чтобы разглядеть находящееся внизу — даже ночное зрение не помогло. Лестница была длинной. Я подёргал её, попробовал пошатать и удовлетворился прочностью креплений. Сняв рюкзак, я зацепил его за ногу и таким образом пролез в люк. Шахта же позволяла спокойно лезть с рюкзаком за спиной, и, миновав люк, я не замедлил переместить рюкзак на своё законное место. Спуск, казалось, никогда не закончится. Ступенька за ступенькой, я спускался всё ниже, а дно до сих пор тонуло во мраке. Люк я тоже уже не видел. Зачем я вообще сюда полез, спрашивал я себя. Моя задача — найти Финна и выбраться из этого подземелья, а я только ещё глубже забираюсь в него, свернув со следов в коридоре. Что я хочу тут найти? Сокровища? Тайные знания? Ответы на многочисленные вопросы, кружащиеся у меня в голове с момента появления в этом мире, чье количество с каждым днём вырастает? Быть может, я возомнил себя храбрым рыцарем, спасающим принцессу из заточения? Если так, то получается, Боннибель солгала, сказав, что все принцессы правят в своих землях или замках, и лишь изредка некий Снежный король их похищает, чтобы найти ту единственную, которая полюбит его и согласится стать его законной супругой? Да кто вообще мог жить за крышкой этого люка, закрытого снаружи много десятилетий назад, если не веков? БЯ чертыхнулся — можно было послать в эту шахту коптер, и не пришлось бы зря лезть и терять время. Ах, как часто умные мысли приходят с запозданием!.. Я облокотился рюкзаком на стену, противоположную лестнице — размеры шахты вполне позволяли стоять таким образом, без особых затрат сил и энергии, которые я и так зря потратил на спуск, и которые мне снова придётся зря тратить на подъём. Коптер послушно просвистел мимо меня к подножию лестницы. Его камеры с ночным режимом давали чёткое, хоть и черно-белое, изображение. Когда ветролётик преодолел около сотни метров, я, наконец, смог разглядеть дно. Все тот же покрытый пылью бетонный пол. Помещение, в котором оказался коптер, размерами в точности походило на то, в котором я обнаружил люк. Напротив лестницы красовалась металлическая дверь с замком, открывающимся небольшим краном-штурвалом, как на некоторых сейфах, только без кодового замка. Лезть или не лезть? Вот в чём вопрос… Через пятнадцать или двадцать минут я уже был в той комнате и стоял, предоставив мышцам возможность немного передохнуть. С первого раза у меня не получилось сдвинуть ворот ни на дюйм. Впрочем, это не удалось сделать и со второй, и с третьей попытки. Когда я собрался с силами для четвёртого раза, Айси предложил попытаться увеличить мою силу на несколько секунд. «Это возможно?» — подумал я, и компьютер ответил, что чисто теоретически можно. Я решил попробовать, и почти сразу почувствовал прилив сил. К сожалению, этих сил не хватило, чтобы открыть замок. Их хватило лишь для того, чтобы отломать этот вентиль. Я со злостью откинул его, выхватил меч и рубанул по двери. И ещё раз. И опять. Металл жалобно скрипел под каждым ударом; клинок оставлял глубокие царапины, высекая снопы искр. Очередной удар разрубил дверь почти по всей её высоте, и из разреза хлынула вода. Мне чудом удалось увернуться. Засунув меч в ножны, я рванул к лестнице. Поднявшись на пару ступенек, я оглянулся: весь пол уже был покрыт слоем воды в несколько сантиметров, и, похоже, с той стороны было очень мощное давление — дверь потихоньку сминалась, разрез становился всё шире. Я послал коптер к выходу и сам полез наверх. Звук прибывающей, журчащей воды отражался от стен шахты, многократно усиливаясь, но как только сломанная дверь скрылась под водой, журчание стало намного тише. Тут-то и закончилось действие увеличения силы, и на мышцы рук и ног, преодолевших уже более пятидесяти ступеней, навалилась усталость. Замерев на несколько секунд, я дал им небольшую передышку, естественно, недостаточную для полноценного отдыха, но вода, лизнувшая кроссовок на левой ноге, придала достаточно сил, чтобы преодолеть ещё около сотни ступенек, послав к чёрту всякую усталость. Я посмотрел вниз. Вода отстала всего метров на десять, а люк наверху был едва различим. В фонаре немного подсели батарейки, и видно было не дальше тридцати метров. Без ночного зрения это были бы пять-десять метров. Я снова заставил себя лезть дальше. Подобравшись к люку, снял рюкзак, протолкнул его в прорубленное отверстие и пролез следом. Повалился на пол, тяжело дыша и боясь посмотреть, как близко подступила вода. Когда я, наконец, поднялся и заглянул в люк, точка-отражение фонарика застыла далеко внизу. Я посмотрел ещё минуту и, убедившись, что вода больше не поднимается, со спокойной душой надел рюкзак и медленно вышел обратно в коридор. Больше нельзя было отвлекаться, только продолжать путь по следам.
