Урок математики

Изая вглядывается через окно на всю стену вниз, на толпу учеников, одетых в одну неприятную глазу голубую форму академии Райра, и находит его, возвышающегося над всеми с этими непослушными светлыми волосами. Он движется к воротам медленно, поникнув широкими плечами. Вдруг, будто животное чувствует его взгляд и оборачивается, сразу находя его за толстым слоем стекла. Шизуо давно приметил излюбленное место брюнета. Они смотрят друг на друга вечность. И на вечность легкие Изаи забывают как дышать. Блондин обрывает их зрительный контакт и скрывается за железной решеткой главных ворот. Ну почему он не заговорил с ним? Какой он мудак. Платили бы людям за мудачество, Изая бы уже купался в деньгах. Мог бы просто спросить, как тест, где возникли сложности, сказал бы, что придется ему снова помочь этому неандертальцу, а тот ткнул его в бок, но согласился, при этом скрывая на губах тень улыбки. Он бы согласился, Изая уверен. Потому что выносить пустоту в груди уже нет сил, образованную после короткого беспокойного сна, где был он, смеющийся самой лучшей из своих смехов. В ту ночь брюнету вырезали сердце и оставили эту гнетущую растущую день ото дня пустоту. Утром он выкрал из шкафчика на кухне баночку с медом, чтобы вспомнить его запах и заполнить внутренний вакуум. Но золотистая жидкость оказалась слишком приторной и недостаточно горькой, поэтому он мстительно выкинул баночку в окно. Больше никогда не притронется к этому пчелиному лакомству. Может стоило и это терзающее чувство, засевшее в душе и под диафрагмой, выкинуть, сжечь, будто его и не было. Они ведь враги в конце концов, и им как профи следует отыграть свои роли до конца - со страстной ненавистью в глазах, как все это и было. Или наплевать на сценарий и шокировать сценариста - объявить о каминг-ауте. А почему бы и нет? Изая не откажется позлить и попортить планы самому дьяволу или этому старику, что сидит наверху. Многие ведь переходят на ту сторону, вызывая рвотые позывы у гетеросексуальной стороны улицы. Попробовать, так сказать, эту мужскую любовь. А начать с Шизуо. Чем не план? Он молод, и в мире так много всего интересного, неопробованного. А начнет он с этого высокого блондина, разметающего всех и вся фонарным столбом. Изая мастер на психологические приемы, он может убедить вас убить пожилую женщину или толпу младенцев, а вы даже не заметите тянущие вас ниточки и руки кукловода. Так он хорош. Но в данный момент, брюнет сам не заметил этих нитей. Отговорки остаются отговорками, как их не называй. Изая ловит блондина на следующий день сразу после уроков, заманив в пустой коридор на этаже клубов. - Шизу-чан, а что в тесте тебе было не понятно? Спрашивай, не стесняйся. Я же в некотором роде твой репетирор. - В голосе так и сквозит наигранный интерес. У Шизуо даже зубы начинют ныть, так слащаво звучит притворство брюнета. Как бы кариес не появился. - Какого хрена, блоха, ты так себя ведешь? - Вопрос встречает удивление в глазах собеседника. - То ты лезешь ко мне, то даешь отворот-поворот. - А, ты про это! - Изая усмехается. - Ну, что сказать, гормоны. Вот лжец, сваливает все на гормоны. Весна у него, а он мартовский котэ, сдирающий горло. Ищи другого дурака. - Враль! - И тут брюнет несколькими шагами подходит к нему вплотную так, что волосы на руках встают дыбом. - Ты раскусил меня, Шизу-чан. Сказать тебе правду? - вопрос приходится на правое ухо, тихий и хриплый. - Твой запах сводит меня с ума, мерзавец. Ухо вспыхивает пожаром, разносясь по щекам, словно подгоняемый ветром. Глаза у Изаи, как у куртизанки, подзывающий, томный. Горло превращается в пустыну Сахара, из него не выйдет ни слова, вероятнее только песок высыпится. - Ну так, что, Шизу-чан? - Брюнет любуется произведенным эффектом на него. Наконец, проклятие русалочки спадает с Шизуо, и ему вновь возвращается дар речи: - Я после десятой ни одной не решил.