Урок математики

Ладони потеют и покрываются липким слоем влаги, уши горят, а сердце стучит как после долгого изнурительного бега. Тело легкое-легкое и каждое движение выточенное, как у хорошо смазанного механизма, но на душе так противно. Противно от сковавшего все внутренние органы страха. Изая идет впереди него, и невозможно узнать какое у него выражение лица. Они направляются к станции метро, по лестнице вниз, сядут в вагон и поедут к нему. "Все равно дома никого нет" - эти слова, брошенные блохой час назад каруселью крутятся в голове. Он сказал это на веселой ноте, будто они друзья и собираются выпить и поиграть в приставку. Но с того момента, как они вышли из академии ни разу не обернулся, упрямо шагая вперед. В метро в вагоне поезда им приходится втискиваться между телами других людей, злых и толкающих локтями. Как-то так получается, что они становятся друг против друга. В вагоне душно и пахнет потом и духами от старшеклассниц в коротких юбках, стоящих рядом и болтающих без остановок. Поезд резко трогается с места, и все смешно удараются на соседа. В плечо Шизуо грудью ударяется девушка, симпатичная такая с волнистыми черными волосами и стрелками на глазах. Она тот час густо краснеет и под общее хихикание подружек отворачивается, бросая извинение уже через плечо. Но блондин это замечает краем глаза, потому что помимо нее в его ключицы носом утыкается Изая. Вагон превращается в печку, иначе почему все тело охватывает жар. Изая тоже отскакивает от него и трет свой пострадавший аккуратный нос. Это выглядело бы даже забавно и мило, если бы он не поднял на него глаза с расширенными зрачками. Жарко. Как же здесь жарко. Изая говорил что-то про его запах. Но высшим силам будто этого недостаточно, и по закону Мерфи со следующей остановки возникает настоящая давка. Что там было в психологии про зону комфорта каждого человека? Все стоят друг другу так близко, вторгаясь в интимную зону. Отовсюду слышно недовольство и раздражение, особенно от девушек и парней. Но Шизуо будто воды набрал, ощущая жар чужого тела через тонкую рубашку и носом зарываясь в черные короткие волосы. Мир сужается вокруг них, не слышно никаких голосов, только ощущение сердцебиения в ушах. Бедро утыкается в пах, у Изаи уже стоит. И эта новость электрическим зарядом разносится по всему телу. - Шизу-чан...- Брюнет инстинктивно трется об него, и это бьет под дых. Его рука касается его члена через ткань фирменных брюк, от этого в глазах пляшут черные точки. Шизуо кажется, что их шумное дыхание доносится до другого угла вагона. Изая сжимает ладонь и из груди вырывается рык. Изая, долбанный ты извращенец. Он трется об его ногу, и когда какой-то мужчина средних лет оборачивается на тихий всхлип блохи, Шизуо свободной рукой отталкивает дрожащее тело брюнета. Изая кончил. На следующей остановке, наконец, они выходят из душной тюрьмы. - Ты куда, Шизу-чан? - Будничным голосом спрашивает блоха. - Мне нужно в туалет. - Зло отвечает парень, потому что член натирает шов брюк, и приходится портфелем прикрывать стояк. Изая понимающе скалится и остается ждать возле выхода. Шизуо громко хлопает дверью, закрывая ее на щеколду. Чертова блоха. Он гремит ремнем и тянет застежку вниз, обнажая влажное от смазки белье. Стягивает его и рукой сжимает плоть, в памяти услужливо всплывают касания брюнета. Он выработанными движениями проходится по всей длине, распределяя смазку. Перед глазами не белая плитка, а черные волосы и ощущение горячего дыхания в районе ключиц. Шизуо зажимает уздечку и кончает. Из соседней кабинки доносится какое-то пыхтение и шуршание одеждой, он только сейчас это слышит. Парень быстро выходит и моет руки над раковиной. И перед выходом оглядывается на человека, вышедшего из той кабинки. Это был тот мужчина из вагона. Изая находится возле дверей, уткнувшийся в телефон. Блондин налетает на него. - Придурок! Нас тогда заметили! - Шипит ему. Брюнет протирает плечо, в которое заехали и выдает: - Ты имеешь ввиду того старика? - Что? Ты знал? - Ага. Ничего не будет. - Отвечает Изая. - Вон он, кстати, тоже из сортира выходит. Хочешь, можем помахать ему рукой? Шизуо тянет его к дверям, бросая: "извращенец".