Get out of my head

Так и есть — с ума сошла, спятила, чокнулась!.. Открою тебе секрет: безумцы всех умней. («Алиса в стране чудес»)

- ... Вас ждет хороший вечер и знакомство с другом, но учтите – тайно принимая сына Эгмонта Окделла, он рискует больше нашего. - Боюсь, дружба с подобными субъектами обычно заканчивается донельзя предсказуемо, - послышался ехидный мужской голос. Он был приятным, тягучим, обволакивал, будто вода. Человека с таким голосом приятно слушать, даже не внимая тому, что он говорит. - Летально, - Дикон услышал откровенную насмешку где-то совсем рядом. Он осмотрелся: где эти двое наглецов, которые так отзываются о друзьях семейства Окделлов. Странно, что дядя Эйвон не обратил на это внимания. Он не позволит... – Успокойся, мальчик, мы в твоей голове, - продолжил все тот же голос, немного приглушенный, спокойный и даже чуточку ленивый. – А семейству Окделлов стоит лучше выбирать друзей. Ричард нахмурился и оглянулся – рядом никого, кроме дяди Эйвона не было. Ведь не может же кто-то действительно быть в его голове. Или может? Наверное, он сходит с ума. - Я понимаю, - постарался заверить непонятно кого Дик. - Действительно понимаешь, мальчик? – хмыкнул первый, и Окделл мысленно возмутился такому обращению: «Я не мальчик». – А кто, девочка? – хохотнул голос, и Дикону отчаянно захотелось его ударить. Вот только тот утверждал, что он в его голове, а значит – он не может сделать ему больно, только себе. Причинять самому себе боль юноша не собирался, да и зрелище это, наверное, было бы не из нормальных. - Вот и правильно, мальчик, - кинул второй. – Только б ты придерживался этого принципа во всем. Ричард неопределенно хмыкнул, заставляя дядюшку обернуться и недовольно взглянуть на него. Очевидно, прислушиваясь к голосам в своей голове, он пропустил, то, что говорил ему граф Ларак, и теперь вообще не понимал, что происходит. Голоса в голове... нет, он определенно свихнулся. Он слышал о том, что Первый маршал Талига безумен, но ему помогает Чужой, а это – плата. Создатель, это же, наверное, Леворукий пытается завладеть его умом и душой, чтобы заполучить последнего Окделла в свои руки. Ужаснувшись таким мыслям, Дик начал молиться, но голоса только возмутились тому, что их приняли за эсператистское и олларианское воплощение зла, и никуда не исчезли. Ричард сделал выводы, что все, очевидно, намного хуже, чем он предполагал. По дороге к кансилльеру он думал о том, что происходит. Мысли сами по себе возвращались к услышанному, хоть он настоятельно и отгонял их. Он не мог верить этому, кто, как не Чужой, станет нашептывать всякие мерзости об истинных Людях Чести. А он должен быть тверд в своей вере, не слушая его. Но вот только зачем Леворукому беспокоиться о нем? Ведь это было проявлением беспокойства, та последняя фраза. Это было по меньшей ненормально, но разве он с этими голосами в голове может вообще подпадать под категорию нормальности. - ... Я старый человек, но с радостью отдал бы оставшиеся мне годы, чтоб увидеть на троне короля Ракана, а Дорака на плахе, но пока это невозможно. Кансилльер продолжал рассказывать об ужасах того, что творилось в Талиге, и Ричард ему искренне верил, ведь он и сам это все видел дома, в Надоре – армия, налоги, один из больших домов королевства жил в гордой бедности. - Ага, свои годы он точно не отдаст, а вот твои, мальчик... – послышался в Диковой голове первый голос. Юноша легонько мотнул головой, отстраненно замечая, что эр Август своего монолога не прекратил, и все так же увлеченно рассказывал о трудном положении Людей Чести. Голоса в его голове все так же увлеченно комментировали чуть ли не каждое его слово насмешливым тоном, обращая внимание Дика на неточности, или же просто издеваясь над тем, как пытается сыграть на эмоциях молодого человека кансилльер. - Вальтер Придд – истинный Человек Чести, но заменить Эгмонта не может... - И вряд ли хотел бы, - немного резко кинул второй голос, и Ричард подумал, что он, вероятно, недоволен герцогом Приддом. Повелитель Волн подтолкнул отца до восстания, но в самый ответственный момент не принял в нем участия и не разделил судьбу маркиза Эр-При и его сыновей. – Да, ты и сам помнишь, правда ведь? - Ты же знаешь, я пытался образумить его, - непонятно к кому обратился первый голос, но Дикон почему-то решил, что к своему товарищу. - Да я не злюсь, - незлобно огрызнулся второй. «Эй, вы что, совсем? – возмутился Дик. – Если уже живете в моей голове, не втягивайте меня в выяснение своих отношений». Хоровое «ой!» чуть не заставило Ричарда рассмеяться, но он вовремя сдержал себя, натянуто улыбаясь эру Августу. И кто сказал, что Окделлы не умеют скрывать своих эмоций? - ...Ты – наша надежда, Ричард, и я пью за тебя. За то, чтоб ты стал таким же, как Эгмонт. Штанцлер закончил свой вдохновленный монолог и поднял кубок. - И тогда ты станешь мертвым мальчиком, - торжественно добавил первый голос. Дикон подумал, что что-то в этих словах есть. Отец послушался Вальтера Придда и оступился. Им надо было выждать, не стоило так рисковать. - Так и будет! – от слов кансилльера юноша вздрогнул. Он, вероятнее всего, снова прослушал то, что говорилось, но эта фраза после насмешливой реплики того голоса звучала жутко. Дик решил, что об этом всем надо будет подумать, когда у него будет больше времени и относительный покой. А еще, может эти голоса уберутся из его головы. *** Поместье Лаик было мрачным местом, холодным и серым. От мысли, что здесь ему предстоит провести следующие восемь месяцев, Ричарду стало как-то не по себе. Ему, конечно, не привыкать к холоду серых стен и почти загробной тишине подобных мест, его родной замок не сильно отличался. Правда, дома были сестры и матушка, которая хоть и была очень строгой женщиной, но юноша все равно ее очень любил. Сидя перед олларианским священником и повторяя за ним и дядей Эйвоном слова клятвы, Дикон прекрасно знал, что лжет, но ведь клятва, данная по принуждению, да к тому же – лжесвященнику, не считается действительной. Значит, он не согрешит перед ликом Создателя. - И где же твоя честь, мальчик? - насмешливо поинтересовался в его голове вчерашний голос. - А разве у Людей Чести она бывает? – остро отозвался второй. Дик едва сдержался, чтобы не замотать головой и не закричать, чтобы они убирались. Зачем они лезут в его жизнь? Почему не оставят его в покое? Как какие-то голоса могут смыслить в чести? - Бывает, конечно, только выборочная, - все так же насмехался первый. Да как они смеют издеваться над ним, Ричардом Окделлом? – Так же, как и справедливость, долг, любовь и много других вещей. Он дрожащим от переполняющих его чувств голосом произнес клятву унара, думая о том, что говорили эти странные голоса. Они определенно лгут ему. Ведь Люди Чести не такие, они настоящие борцы за свободу, верны своему истинному королю и вере своих предков. Он должен объяснить им, что это не так, доказать это! Вот только как? Дикон, молча следовавший за слугой, резко остановился. Он собирается убеждать голоса в своей голове в правильности своего мнения. Он совершенно точно сошел с ума и это не сулит ничего хорошего ни ему, ни кому-либо другому. Зря он приехал сюда, ему стоило рассказать о том, что с ним происходит, тогда бы его отправили домой или в какой-то монастырь или еще куда-то, всего этого сейчас бы не было. - Успокойся, ты не сошел с ума, - заговорил первый голос, но не так, как раньше, мягко, будто действительно желал успокоить. Сложилось впечатление, что он лежит в воде. В теплом озере, поверхность которого не тревожит даже ветер. - Просто мы решили помочь тебе, - тон второго – уверенный, надежный, как вековые Надорские скалы, невозможно было усомниться в том, что он говорит. - Прощайте, Ричард, – граф Ларак старался говорить спокойно и буднично, – надеюсь, вы не забудете того, что обещали. - Я поклялся, и я исполню. - Да, мальчик. Ты поклялся не богам и не другим людям, ты поклялся себе. Так докажи же, что у тебя есть честь, - наставительным тоном вещал второй голос. Дик на негнущихся ногах направился следом за слугой. В том, что ему говорили, был некий смысл, только вот принять это значило бы принять все их слова за правду. Поверить было трудно, опровергнуть все это полностью еще тяжелее. Впереди будет долгая, неспокойная ночь.