Get out of my head

«Хорошо, когда все думают, что ты сумасшедшая: никто не спорит с тобой». («Мыслить как преступник»)

Вскоре Ричард понял, что он определенно не сошел с ума, так как голоса в его голове рассказывали ему интересные факты из жизни его товарищей, которые непременно подтверждались. Юноша начал искать в этом свои плюсы – по крайней мере, теперь он знает всех их и может узнать о них все, что захочет. А еще ему не было так скучно, правда, иногда эти голоса начинали говорить с ним во время занятий, фехтования, трапез, поэтому Дикон, как казалось со стороны, все время витал в облаках, за что часто получал выговоры. Другие унары опасливо косились на него, особенно в те моменты, когда он забывал, что не один здесь и реагировал на фразочки в своей голове вслух. Во время ужина Дик старательно игнорировал настойчивые голоса – он знал, что они сейчас опять начнут рассказывать всякие нелепицы, из-за которых он потеряет контроль над своими эмоциями и опять окажется в центре внимания. - Мальчик! – ехидным тоном позвал его первый голос. Ричард уже придумал им обоим клички, так как отвечать, кто они на самом деле, они отказывались. Того, который заговорил с ним первым, он называл Заразой, а другого – Умником. – Ричард, - уже более настойчиво заговорил он. - Ричард Окделл. - Ну Ричард... – юноша не выдержал и ударил вилкой по тарелке. Все, присутствующие в зале, повернулись к нему. Стараясь изо всех сил, он скорчил самую невинную рожу, на которую только был способен, и уставился в тарелку. – Через два места от тебя сидит Арно Савиньяк. Как думаешь, своего сына он тоже назовет Арно? Или это сделает кто-то из его братьев? «Это уже неактуально», - мысленно буркнул Дикон, на что голос только насмешливо фыркнул. Эту шутку он слышал уже третий день подряд. - Ну хорошо. А вот напротив тебя сидит Альберто Салина. У него под левым коленом шрам. Он всем говорит, что поранился, когда лазал по корабельным реям, на самом же деле, он зацепился о свою же ногу и кубарем слетел с лестницы прямо под ноги жене генерала Вейзеля. – Кто такой генерал Вейзель Ричард не знал, но перед его глазами сразу же предстала эта картина. Прилагая немалые усилия воли, он сдержал смех, мысленно проклиная этих двоих в своей голове. - А Эстебан Колиньяр, - заговорщически начал второй, - поспорил со своей сестрой и влез в соседский сад, правда, там как раз прогуливались их гончие. То, как феерично перепрыгнул он через забор, стоит отметить, только вот его сестрица в платье лучше лазит по деревьям, чем он. – Слушать такое о человеке, который тебе не нравится настоящее удовольствие. Вероятно, коварная улыбка Дикона напугала сидящего рядом унара Карла, потому, что тот осторожно отодвинулся от него. До конца ужина Дик узнал, что Константин Манро читает дамские романы, Валентин Придд умеет вышивать, Франсуа Рафле до смерти боится воды, а Эдварда Феншо брат наряжал в дамское платье, когда тот был лет на пять младше. Ричард смотрел в потолок и думал о несправедливости мира сего. Арамона опять придрался к нему без повода, снова оставил без ужина и отправил в свою комнату. А еще эти двое куда-то подевались из его головы, и ему теперь было невероятно скучно. Нет, если бы его наказали за его поступки, он не возмущался бы, даже мысленно, но вот капитан Лаик просто невзлюбил Дикона, скорее всего за то, что юноша был сыном мятежного герцога Окделла. Вот ведь, он, конечно, понимал, что его не встретят здесь с распростертыми объятиями, но и не думал, что люди просто будут просто искать повод придраться к нему. Так было вообще не честно. Дик мысленно отругал себя за то, что вот это звучало совсем по-детски. - Точно, - подтвердил Зараза. – Ты ведешь себя как ребенок. Тебе бы стоило привыкнуть к тому, что люди не будут воспринимать тебя по тому, кто ты есть. Они видят то, что сделал твой отец по подсказке своих друзей, они ждут от тебя того же. - Тебе нужно учиться думать, мальчик. Думать самостоятельно, а не головами так называемых друзей твоего отца. И пора бы самому найти себе друзей, тех, кому смог бы действительно доверять, тех, кто будет доверять тебе, - наставительно сообщил Умник. - Лучше бы вы рассказали мне что-то интересное, - единственным плюсом этих заточений было то, что Ричард мог вдоволь разговаривать вслух с голосами в своей голове, и этого никто не слышал. - Мы здесь не для того, чтобы тебе сказки рассказывать, - суровым тоном заговорил второй голос. – Мы хотим тебе помочь. - Тогда зачем вы мне рассказываете кучу всяких нелепиц в самое неподходящее время? – вспылил юноша. - Ты не хочешь думать, мальчик, - насмешливо кинул Зараза. – Мы учим тебя сдерживать свои эмоции Дикон поднялся на ноги и подошел к окну. Эти голоса его сейчас больше раздражали, чем развлекали или помогали. Но разве возможно от них избавиться? - Плохо у вас получается, - пробурчал Дик. - Нет, это у тебя плохо получается, - довольно резко возразил Умник. – Ты ничего не хочешь делать для того, чтобы что-то было лучше. Ты ждешь помощи от других, которые только и ждут возможности воспользоваться тобой. - Значит, я не могу доверять вообще никому! – воскликнул Ричард, пытаясь не показывать свою растерянность и разочарование. Как бы там ни было, несмотря на то, что говорили голоса, Дикон надеялся, что сможет найти хоть кого-то, с кем сможет разделить свои переживания, теперь получается, что те, кто хочет с ним общаться, скорее всего, ищут способ воспользоваться им, а остальные... им дела до него нет. - Зачем бросаться в крайности? Мир не делится на хорошее и плохое, черное и белое. Запомни это, мальчик, никогда не забывай, что бы ты ни видел, о чем бы ни узнал. Все зависит только от того, как ты это воспринимаешь. Представь себе, что весь мир зависит от тебя! Подумай о том, какая ответственность возлагается на тебя из-за этого, - зашептал Зараза быстро и так увлеченно, будто от этого действительно что-то зависело. Эти слова вдохновляли и пугали одновременно. Если от него одного действительно столь многое зависит, то он может сделать столько всего хорошего! - И столько же ошибок, - подсказал Умник. - Почему? Почему я вас слышу? – лихорадочно зашептал юноша. - Считай, что мы – твоя совесть. - Глас разума. Умник и Зараза говорили одновременно, это пугало, выводило из себя, не давало сосредоточиться на чем-то другом. Дик схватился руками за голову и сел на пол. - Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! Оставьте меня в покое! Не хочу вас слышать... оставьте меня... Кое-как поднявшись на ноги, Ричард переместился на кровать и уснул. Ему снились странные, ужасающие своей реалистичностью сны – разрушенный Надор, много висельников, толпу, убегающую от чего-то, крики, слезы, кучи трупов. Дикон проснулся еще до прихода слуги, сердце безумно колотилось в груди. Юноша никак не мог убедить себя в том, что все в порядке, перед глазами все еще стояли картины из сна. Было такое чувство, что он видел все это, что это было на самом деле, а он там был, и это его тяготило, будто... будто он был виноват во всем этом. Где эти треклятые голоса, когда они нужны? Они знают все, и Дик намеревался потребовать у них объяснений. Ричард медленно брел на завтрак, не отрывая глаз от пола. Окделл думал обо всем том, что видел во сне. Он бы никогда не позволил, чтобы пострадали близкие ему люди, он бы сделал все, чтобы избежать всех этих ужасов! Чувство вины терзало его до сих пор. Неужели это какое-то предупреждение? Если последствия его поступков будут таковы, то ему надо быть очень осторожным в своих действиях и суждениях. *** Арамона опаздывал, чем пользовались остальные унары. Они, как им казалось, незаметно переговаривались. С появлением Дикона все внимание обратилось к нему, но он этого даже не заметил. Юноша молча сел на свободное место и уставился на свои руки. - Ричард, с Вами все в порядке? У Вас больной вид, - обеспокоенно шепнул его сосед. Дик резко поднял голову и наткнулся на внимательный взгляд Придда, сидящего напротив, быстро обернувшись, он понял, что обращался к нему Арно Савиньяк. Не будь сейчас он так угнетенным, он бы удивился. - Со мной все в порядке, - так же шепотом ответил он, пытаясь выдавить из себя улыбку, - спасибо. В зал вошел Арамона, и Дикон даже обрадовался этому – общаться с кем бы то ни было он сейчас не хотел и не мог. Когда пришло время занятий по фехтованию, Ричард уже был почти в порядке: голоса успокоили его. С его родными сейчас было все в порядке, но они напомнили ему, что много всего в этом мире зависит от него. Неприятный осадок после мрачных сновидений остался, но вместе с этим появилась надежда на то, что он все же сможет принять правильные решения и не навредит никому. Арамона по своему обыкновению поставил его в пару с Колиньяром. Конечно, это лучше, чем фехтовать с Карлом или Луитджи, у которых настолько мало умений в фехтовании, что выглядит так, будто ему самому хватит сил победить только их. - Господин капитан, - подал голос Эстебан, - не могли бы Вы поставить меня в паре с кем-то более вменяемым? Дик сдержался, чтобы не скривиться. Он знал, что между унарами его оценивают, как слегка ненормального, но не думал, что кто-то скажет это вслух. Нет, никого здесь не интересуют чувства герцога Окделла, в особенности то, что ему может быть неприятно, но почему одни могут себе позволить сказать подобное, а другие должны следить за тем, чтобы не вдохнуть лишний раз? - Унар Эстебан, Вы же лучший фехтовальщик среди всех нас, и даже если унар Ричард и был бы безумцем, в чем следовало бы усомниться, Вы со своими умениями наверняка бы с легкостью могли с ним фехтовать, - насмешливо отозвались рядом. Ричард не успел подумать о том, что его заступнику влетит за подобное, как увидел возле себя Альберто Салину. Ну конечно, родственник Кэналлийского Ворона может позволить себе такой тон, ведь Арамона не рискнет портить отношения с одной из самых могущественных фамилий государства из-за какого-то навозника, хоть и наследника герцогов. Колиньяр взглянул на марикьяре и нервно фыркнул, но тот только едва заметно улыбнулся. Дикон думал, почему Салина вдруг сделал это, зачем ему было показывать всем свое отношение к нему? Или это он так демонстрирует отношение к Эстебану, а это просто удобный случай? Быть всего лишь удобным случаем Дику не хотелось, но он попытался порадовать себя тем, что, возможно, Альберто все же так проявляет дружелюбие. - Впрочем, господин капитан, если Вы разрешите, я встану в пару с унаром Ричардом, - покорно добавил марикьяре, хитро щурясь. Все знали, что южанин фехтует не хуже Колиньяра, а может даже и лучше, поэтому Арамона недовольно посмотрел на этих разошедшихся юнцов, но только кивнул головой. Ну конечно, герцогу Окделлу от этого легче не станет, а вот очередной раз потакнуть своему любимчику он сможет, за что, естественно, потом получит вознаграждение. - В позицию, - прокряхтел капитан, уставившись на юношей. Остальные унары тоже смотрели во все глаза – все же интересно было, чем закончится этот учебный бой. - Ты что, слепой? Он же в левое плечо целится, - внезапно раздался голос Умника. Дик еле успел парировать удар Салины, чем вызвал изумление у Альберто и у себя. Кто-то тихо присвистнул – все же атака была довольно сложной. Ричард понял, что за ними наблюдают, это злило, смущало и вдохновляло одновременно. - Следи за его ногами одним глазом, - подсказал Зараза предельно серьезным тоном. – И не забывай сам нападать, это иногда полезно. Постепенно Дикон применял на практике советы этих двоих, понимая, что у него получается вполне сносно фехтовать с Салиной, причем тот явно не поддается. Правда, в какой-то момент он подумал, что выглядит это довольно странно, ведь иногда он непростительно долго для фехтования задумывался перед тем, как парировать очередной удар, или провести атаку. - Не смотри туда, куда собираешься ударить, ты же себя сдаешь, - проворчал Умник. Дик подумал, что совсем не смотреть он не сможет, ведь тогда не попадет, ну если разве мельком взглянет. - Хорошо присмотрись к своему противнику и попытайся найти его слабые места – только это и поможет тебе в настоящем бою. Но для этого надо думать. «Если я буду много думать, то стану занудным», - мысленно огрызнулся Ричард, отводя своей шпагой оружие противника в сторону. - А если не будешь – станешь мертвым мальчиком, - подначил его Зараза. «Да помню я», - кинул Дикон, проводя атаку. Альберто заметил, что тот целится в шею, и ловко парировал. - Достаточно, - буркнул недовольный капитан. Он ожидал, что Окделл опозорится, но получилось совсем не так. Юноши поклонились друг другу. - Если безумие порождает умение прекрасно фехтовать, то Вы явно на пути к сумасшествию, унар Ричард, - негромко отметил Салина. - Но Вы к нему явно ближе, унар Альберто, - еще тише, почти шепотом, ответил ему Дик, на что тот довольно хмыкнул. Эстебана слова марикьяре явно зацепили, он был зол, наверное, в первую очередь на себя за то, что отказался фехтовать с Диконом. Он хотел что-то сказать, но Арамона махнул рукой, отпуская унаров с занятия. Его ожидания не оправдались, и теперь доблестный капитан, очевидно, собирался напиться. Ричард размышлял о том, как ему следует расценивать сегодняшнее поведение Салины. До поединка об этом не было времени думать, а вот теперь... Альберто казался надежным человеком, но вот только, может ли он ему доверять? Дик помнил, что Штанцлер говорил не пытаться с кем-либо завести дружбу, но он также помнил, что говорили о советах кансилльера голоса в его голове. Да и попросту хотелось найти друга. Марикьяре был таким искренним сегодня, так открыто демонстрировал свое хорошее отношение к нему. Вот только Альберто же родственник Алвы... - Глупый мальчик! - гаркнул Умник, причем так, что Дикон чуть не подскочил. - Ты не хочешь, чтобы о тебе судили по поступкам твоего отца, но сам делаешь это. Ты делаешь выводы о человеке по тому, кто он, а не по тому, какой он, - резко заговорил Зараза. - Человек не является хорошим только потому, что родился Человеком Чести, а плохим потому, что его родители или родственники таковыми не являются. В первую очередь ты не можешь ничего судить о герцоге Алве, ведь ты его не знаешь, а во-вторых – даже если он и не самый лучший образец для наследования, Альберто не виноват в том, что родился его родственником, - после такой тирады Умника Ричарду стало стыдно за то, что он мог вот так вот думать. Ведь они правы, и ему не нравится, когда о нем думают, как о сыне предателя. И дело даже не в отце, а в том, что он – не Эгмонт, а Ричард Окделл. - Так вот, запомни это. И еще – мир не делится на черное и белое, мальчик. «Я это запомнил», - с чувством вины подумал юноша. Надо будет присмотреться к Альберто. А вдруг они действительно смогут подружиться? А еще Дик подумал, что очень приятно, когда кто-то вот так беспокоится о тебе, заступается перед другими, и, наверное, и самому приятно так делать для человека, которого можешь назвать своим другом. На следующий день в Лаик появился ОН. Суза-Муза-Лаперуза граф Медуза из Путеллы был сразу признан унарами героем дня по молчаливому согласию и восхищенным взглядам на то, что так взбесило их капитана. Вряд ли подшутить над Арамоной решили менторы или слуги, тем более – священник, оставались только унары. Заметив вышитый на перчатке герб Сузы-Музы, Дикон бросил короткий взгляд на Валентина. Итак, вот он, кандидат номер один на роль таинственного графа. Не знай Ричард, что однокорытник умеет вышивать, он бы ни за что в жизни не подумал, что это может быть Придд. Но скорее всего, все остальные унары решат, что это он – у него было больше чем у всех остальных поводов пакостить капитану. Остается надеяться, что Арамона не додумается до этого, а еще, что жертвой этих проделок должен быть именно капитан, а не он сам. «Эй, вы где там? - мысленно позвал голоса юноша. – Вы ведь знаете кто это, правда?» - Естественно, - хмыкнул Зараза. – Даже и не думай, мы тебе не скажем. «А если я... ну, если я угадаю, вы скажете?» - Только если ты наведешь аргументы, - послышался довольный голос Умника. «Это Валентин Придд. Он умен, умеет сдерживать эмоции, а значит – не выдаст себя. И он умеет вышивать». - Недостаточно доказательств, - серьезно заявил Зараза, чем вызвал бурное возмущение у Дикона. «Так не честно! Вы обещали!» - Не один Валентин мог бы вышить это. - Не делай поспешных выводов, мальчик. Думай хорошенько. С того времени Дик пристально наблюдал за всем, что делал Суза-Муза, и за поведением своих однокорытников, только вот угадать ему так и не удалось. Он был уверен, что это не трусливые Карл и Луитджи, не Арно – Умник и Зараза эту его версию опровергли, но были удовлетворенны его логическими выводами, и не Франсуа, так как с ним в роли Сузы-Музы появлялось слишком много неточностей. Иногда Ричарду казалось, что это вообще кто-то другой, не из унаров, ведь их запирали на ночь, а все остальное время они проводили под строгим надзором, да и личных вещей у них с собой не было. Все больше Дикон волновался из-за того, что за выходки графа придется отвечать ему. Арамона все больше и больше злился, унары же осмелели до невозможного. Ничего хорошего все это не сулило.