Не плачь, богачка

Улькиорра сидел в небольшом придорожном кафе и периодически барабанил пальцами по пластиковой крышке стола. Его кожа ощущала потёртость пластика и непривычность обстановки. Но это было неважно. Весь день он собирался потратить на то, чтобы получить ответ на свой вопрос, чтобы сказать что-то очень важное. Его прагматичный ум отметал чувства в сторону и заставлял снова подумать о делах. Как странно, что опять всё пересеклось на ней. Пересекая одну линию, ты всегда соприкасаешься с этой девушкой, будто твоя функция это бесконечная прямая, а она — ось, которую ты всегда пересечёшь, потому что не хочешь быть ей параллельным. Но он не был прямой функцией, поэтому не смог соприкоснуться ни с рыжеволосой абсциссой, ни с синеглазой ординатой, что вечно стремится ввысь. Но в мире много других функций. Странно, что ему удавалось раньше допускать мысли о возможной близости. Нет, в этом нет ничего загадочного. У него были шансы, были даже надежды. Он смотрел на неё, прячась, но желая, чтобы она увидела его. Потому что хотел найти своё отражение в её глазах такого неправильного цвета. Они должны были быть зелёными, как у него. Поэтому и не смог приблизиться к ней. Потому что не зелёные. Но её взгляды продолжали сводить с ума, порождая странные фантазии в голове. Именно её верхняя часть так интересовала его. Словно маньяк он строил планы, как заполучить эту голову. Или же заставить её глаза быть зелёными. Он видел её улыбки, и они заставляли его убегать прочь. Только в моменты её отчаянья, очерченного горечью слёз, ему нравилось сидеть рядом с ней и смотреть, как вода вытекает из этих огромных глаз, в которых выцветает этот насыщенный и ненавистный им синий цвет. Ему хотелось, чтобы она поговорила с ним, проявила немного сочувствия к нему и его тяжёлой тайне. Но он робел и не смел заговорить первым, поэтому брат всегда опережал его. Улькиорра знал, что не может получить её, но и оставить тоже не может. Поэтому всегда была необходимость видеть её снова и снова. Он не знал, как ей удаётся держать его в этих цепях, отнимая силы день за днём. А в голове проигрывался только один сценарий, как он получает из этого синего цвета зелёный, насыщенный, яркий, глубокий, что не блекнет от слёз. Это не было любовью, потому что он знал, что такое любовь. Именно из-за своей любви он смог отпустить ту, которая могла спасти его, к тому, кто сделал её счастливой. Но в этом случае эгоизм преобладал. Он хотел заполучить лишь голову. Именно этой части так не хватало тому телу, что безжизненно плавало в питательной жидкости в лаборатории. Именно эта голова смотрела на него со всех фотографий, где была запечатлена его мать. Но почему? Почему её глаза не зелёные? Ему бы хватило простой копии. Ведь он не знал свою мать. Так что копия могла стать оригиналом, воплотив все его предположения о том, какой была эта женщина, в жизнь. Исида медленно сел рядом, ставя поднос с едой перед зеленоглазым парнем с татуировками на лице. Урюу пронаблюдал, как его лучший друг тихо барабанит накрашенными чёрным ногтями по крышке стола. Ему не хотелось говорить на эту тему, потому что он знал, насколько болезненно Улькиорра реагирует на подобные разговоры. Исида посмеивался над собой, когда понимал, что изо всех сил пытается позаботиться об этом человеке, чем причиняет ему только страдания. Даже, когда он женился на Орихимэ, его другу не было так больно. А вот попытки хоть как-то вмешаться в его жизнь и помочь ему становились ударами и по самолюбию, и по собственному достоинству. Но это было не самым страшным. Ужаснее темы «Рукия Кучики» для Улькиорры практически ничего не было. Разве что его мать. Но это было практически тем же, что разговор об одном и том же. - Она скоро приедет, - Урюу придвинул к нему большую чашку с горячим чаем. - Я так жалко выгляжу, что ты пытаешься меня успокоить? - два зелёных глаза тщательно всматривались в каждую машину, что подъезжала в кафе. Почувствует ли он импульсивно, в которой из них эта девушка? Дети всегда узнают шаги своих матерей. - Не начинай, - попросил Исида странно мягко. - Я не начинаю. Я хочу ответ на свой вопрос, - монотонно, без интонаций. - Тогда мой ответ положительный, - парень поправил очки. Улькиорра медленно повернул к нему свою голову в вязаной из тонкой шерсти шапке. - Что не так? - его накрашенные ногти снова побарабанили по столу. - Ты смотришь на дорогу с того самого момента, как мы сюда пришли. Нервно пытаешься пробить дыры в пластике. А ещё твои глаза... - Глаза? - пара огоньков промелькнула в зелёных зрачках. Именно о глазах он так усердно старался не думать с того самого момента, как Урюу согласился привести её к нему. Не одну, конечно же. Но им дадут поговорить без лишних глаз и ушей. Он обещал. - У тебя взгляд маньяка. Ты будто собрался выкрасть её, а потом разрезать на несколько частей у себя дома. Улькиорра провёл взгляд по столу и отметил, что нигде нет колющих и режущих предметов. Зубочистки также отсутствовали. А он любил отделять части друг от друга. - Я настолько плох по твоему мнению? Даже пластиковой вилки нет. Предлагаешь мне есть мой гамбургер ложкой? - Это едят без столовых приборов, - Урюу сцепил руки вместе. - Я не могу оценить насколько ты не в порядке последнее время, но ты даже меня начинаешь пугать. Последнюю фразу Соуске пропустил мимо ушей. Если там не было вопроса или побудительного повествования, то смысла нет реагировать и вслушиваться. - Это она научила тебя есть такое? - он потрогал пальцем булочку, что накрывала овощи и котлету. Исида внутренне поблагодарил небеса за то, что его друг решил сменить тему. Странно, у Урюу было много друзей. И все были действительно очень хорошими друзьями, с которыми он всегда готов был проводить будни и выходные, не жалел своего времени и сил, чтобы помочь им. И вся это дружба была прекрасным обменом положительными эмоциями, чувствами единения и тому подобное. Но этот странный тип, что с детства страдает навязчивыми идеями мести своему отцу и желанием собрать свою мёртвую мать в единое целое, вернув ей голову, был его самым-самым-самым лучшим другом, единомышленником, союзником, участником всех его крупных дел, его опора и поддержка. От него веяло опасностью и могильным холодом за несколько километров, но Исида расценивал это, как трезвый и острый ум, вечное спокойствие, стойкость и ужасающую объективность. Да-да, Улькиорра был крайне объективен даже к самому себе, признавая свои слабости и маниакальные наклонности. Он признавал это, но не пытался побороть, считая, что у него нет на это времени. Первоочередное: отомстить! А потом можно и к доктору сходить. - Самому пришлось научиться. Ты же знаешь, что она и отравить может, - Исида улыбнулся, сам не понимая, почему всегда так старается для этого человека. Он не Иноуэ, с ним так не получится. Розовый слоник не поможет, как и новые туфли. - Раньше я думал, что Орихимэ делает это специально, - зеленоглазый не мог понять, откуда ему начинать есть, вертя еду в руках. - Это странно, что я хочу у тебя это снова спросить. Я знаю, что ты… да, ты делаешь её счастливой. Этот мир, что ты придумал для неё, просто идеален. Я знаю, что она никогда не грустит и не плачет. Ты отдал ей свою жизнь, Урюу. Чего я бы не смог сделать, хотя бы потому что такое отдавать не стоит. Ей не выдержать такого груза, что я тащу на себе столько лет. Но скажи, Урюу, с ней всё в порядке? Она спрашивает обо мне? Ей больно от этого? Исида посмотрел в свой чай, будто пытался там найти ответы на его вопросы. Последний вопрос был особенно занимательным. Ему хочется, чтобы ей было больно? Или же наоборот? Почему-то мысленно склоняешься к первому варианту. - Орихимэ постоянно улыбается, - медленно начал он. - От меня трудно что-либо скрыть. Я всегда рядом с ней. Поэтому могу сказать, что она улыбается искренне. Это делает меня счастливым. - Меня тоже, - хрипло проговорил Улькиорра. - И всё же, ты украл её у меня. Нет... подожди. Не так. Ты не позволил ей совершить ошибку. Не позволил уйти от тебя ко мне. - Она не смогла бы меня предать с тобой, - Урюу напрягся. Он до сих пор не верил в сказанное, хотя обстоятельства доказывали истинность утверждения. - Если бы Иноуэ сделала это, то мучилась бы всю оставшуюся жизнь. Я бы не смог с этим справиться. Это тяжелее, чем тяга… к этой голове. Но я не могу быть здесь объективным, - добавил парень чуть тише. - Но ты удивил меня, друг мой, - зеленоглазый хмыкнул. - Несмотря на то, что ты обладаешь бывшей любовью всей моей жизни, которую так ловко сделал своей женой, уведя у меня из-под носа, ты всё-таки мой лучший друг, Урюу. И я благодарен тебе за всё и за неё в особенности. Но... - Не продолжай, я помню, - Исида всё так же смотрел в свой чай. - Если я допущу промах, и на глазах Орихимэ появятся слёзы печали, ты станешь моим врагом. - И отниму у тебя её. Потому что должен отдать ей долг за радость, что она показала мне когда-то, - добавил Соуске, внимательно изучая своего лучшего друга своими изумрудными глазами. - Если тебя не станет, я даже расстроюсь. - Не могу сказать, что обрадован этим. Но мне даже приятно, - Урюу сделал акцент на слове «даже», чтобы хоть немного разрядить обстановку. Как бы это всё не звучало, будто из плохого фильма, а Улькиорра был серьёзен. И это было слишком по-настоящему. Если он станет его врагом, то исход может быть исключительно летальным. И всё равно... всё равно, эта зеленоглазая змея его самый лучший друг, которому он так верит. Даже в эти слова. Исида хорошо знал, что этот маньяк делал ему огромную услугу, предупреждая о своих взглядах на него. Если не знать этого, то не будет шансов бороться против этого монстра, что недоверчиво рассматривает гамбургер, не зная, с какой стороны кусать. Но даже здесь он придумает способ, чтобы разделаться с неизвестным объектом. Улькиорра осторожно отсоединял булочку от салата, вытаскивал огурчики и остальные овощи, раскладывая их на тарелке. Он не догадался просто смять всё, чтобы поместилось в рот, и откусить. Или же, ему больше нравилось разделять что-то целое на мелкие кусочки. Его пальцы методично отслаивалии ломтики еды друг от друга. Он явно получал какое-то удовольствие от этого процесса. Хотелось отдать ему свой бутерброд, чтобы он продолжал радоваться и наслаждаться. На стоянке важно припарковался навороченный скайлайн. - Мда, не может этот идиот тихо на автобусе приехать, - недовольно буркнул Исида. Парень рядом сжал руки в кулаки, врезаясь в ладони ногтями. Его зелёные глаза испепеляюще смотрели на ту, что медленно пересекала стоянку и входила в открытую для неё дверь маленького кафе. Урюу встал и подошёл к привлекающей внимание парочке. Девушки всегда любили поглазеть на Куросаки, теперь уже Кучики. Да и Рукия без внимания не оставалась. Её хрупкость и нежность подкупали, вызывая какой-то глубокий интерес. Улькиорра вжал голову в плечи, надвинув шапку сильнее на глаза. Он пытался не волноваться, но никак не мог успокоить свои чувства. Пусть только посмотрит на него. Заговорит. Посмотрит и заговорит. Ему надо, чтобы она первая заговорила. Иначе заговорит он, просто вывалит на неё все свои чувства, мысли, намерения и желания. Части гамбургера, казалось, смеялись над ним. Что за бред. Все вокруг будто смотрят на него, а она нет! Её глаза обращены только к одному человеку. К тому, с рыжими волосами, что дотрагивается до её руки! В этом синем цвете смешивается что-то оранжевое, пигментируя оттенки до зеленоватого. Но ему это не нравится! Это не тот зелёный! Это не тот способ! Не так! Как же неприятно, что она смотрит на него. Ни на кого больше, только на него. Чёртов Куросаки! Зелёные глаза внимательно осмотрели высокого рыжеволосого парня, что нахмурил брови, слушая Исиду. В его силе и уверенности в себе не было сомнений. Он просто излучал энергию, заражая всех вокруг своим странным сиянием. Слишком много. Мешает. От него будто громко, даже когда он молчит. А Рукия молчит тихо. Так же тихо, как Улькиорра. Поэтому они могли делать это вместе. Урюу дотронулся до предплечья Ичиго, чтобы показать, насколько серьёзны его слова сейчас. - Он будет говорить только с ней. И только в том случае, если никто их не услышит, - повторил Исида уже в третий раз. Кучики почему-то понимающе смотрела на него, но не отвечала. Ей было страшно, и она не хотела оставаться без своего мужа сейчас. - Ты же понимаешь, Кучики-сан, если он решил поговорить, то этот разговор явно будет не о бабочках и цветочках. - Я знаю, Исида-кун, - она посмотрела на Ичиго. - Дай мне пару минут. Ичиго, - обратилась девушка к парню, который напряжённо смотрел на зеленоглазого. - Я сяду лицом к вам и буду постоянно в поле твоего зрения. - Почему ты так говоришь, будто я согласился на это? - карие глаза врезались в неё пронзающим взглядом. - Потому что ты знаешь, что это важно, - ответила она спокойно. - Нет, этого я не знаю, - упорствовал он. - Ичиго, ты просто не знаешь его. Этот человек не стал бы... - Да, я его не знаю! И именно поэтому у меня нет причин ему доверять! - Куросаки, - вмешался Урюу, чертыхаясь за то, что снова назвал его по старой фамилии. - Ичиго, - поправил он себя, не смея говорить «Кучики» при всех. - Ты же тоже хочешь выиграть в этой игре? Тогда почему ты не принимаешь к себе союзников? - Не надо мне простужать мозги своим абстрактным мышлением! Я не слепой, чтобы не заметить того, как он на неё смотрит! - Ичиго каким-то чудом сдерживал себя, не понимая, почему согласился на всё это. - Он всегда такой, - тихо вставила Кучики. - Он не сделает мне ничего. Поверь. У него было множество возможностей что-либо предпринять. Ичиго, - она умоляюще посмотрела на него. - Я тоже не хочу идти к нему. Но, боюсь, это может быть важным для нас обоих. Я хочу остаться твоей женой... навсегда. Парень посмотрел в два синих глаза, что немного подрагивали от страха и волнения. - Пятнадцать минут, Соуске, - крикнул он Улькиорре. Но тот даже не повернулся в ответ, хотя его до невозможности раздражала его фамилия. И имя отца, которое он использовал для обозначения этого человека, что убил его мать. Парень поджал ноги, ставя кроссовки на стул. Исида усадил своего раздражённого друга за столик и заказал ему холодного чая со льдом. - Тебе стоит немного остыть. Я понимаю, как это всё неприятно, - проговорил Урюу. - С чего бы? - Самому приходилось на подобное смотреть. Только ты в своей жене уверен, а я вот в своей нет, потому что она его искренне любила. И я не знаю, забыла ли она эти чувства. Мы будем вечно бороться за неё. А он не самый слабый соперник. Только вот для любви она ему уже не нужна. Парень сложил руки на столе перед собой. Повисло молчания. Оба пытались услышать слова, что медленно произносили губы Рукии. Судя по всему, она заговорила первая. - Ты не меняешься, Кучики, - как можно мягче выговорил Улькиорра, чтобы не напугать девушку. Если она испугается, то постарается спрятать от него свой взгляд. - Смотри на меня, - попросил он, наблюдая игру бликов в её зрачках. - Ты тоже не изменился, - Рукия не стала произносить его имени, будто боялась его звучания. - Я не могу долго разговаривать с тобой, - зелёные глаза жадно впивались в её лицо, рассматривая каждый изгиб, каждую пору на коже. Столько знакомых черт. Совсем как она. Немного моложе, ещё год... и в ней появится эта материнская женственность. А ведь его мама просто излучала нежность и материнскую ласку. Каждый сантиметр её мёртвого тела такой покатый, явно мягкий, округлённый. Жаль, что её чудесную правую руку не удалось спасти после очередного эксперимента Айзена. Тонкие хрупкие пальцы просто разложились в течении нескольких часов на глазах парня. Теперь ему нужна не только голова, но и правая рука этой девушки. Ведь у неё тоже хрупкие и тонкие пальцы, такие маленькие и женственные. Каково это, когда она касается тебя своими маленькими ладонями? Тело вздрогнуло, - Мне хочется, - он запнулся, пытаясь сконцентрироваться на одном желании. А ведь в голове вертелись тысячи, миллионы. - Ответь мне на мой вопрос, Кучики Рукия. Девушка продолжала молчать, не отрывая своего взгляда от собеседника. Было помимо страха ещё что-то, что не давало покоя и помогало ей вот так смотреть на него. Его глаза молили о чём-то, но она боялась высказать свои предположения. Сочувствие. Это ли ему необходимо, чтобы хоть немного разбавить его отчаянье? Почему всегда хочется проявить к нему сочувствие? Дать ему подержаться за руку... нет. Это может только ранить его, потому что он хотел быть один в понятном белом мире, где ничего не раздражает, где ничего нет, где никто не тревожит. - Почему ты выбрала не меня? - его голос стал тише, привлекая этим больше внимания собеседницы. Её синие глаза вопрошающе посмотрели на него. Верно ли она поняла этот вопрос? Зачем ему такое спрашивать? Ему же всё равно? Молчание немного затянулось. Лицо Улькиорры по-прежнему не выражало никаких эмоций. - Потому что ты боишься меня? - предположил он. Её губы молчали. Но ему это нравилось. Её голос не был похож на голос его матери ни единой интонацией. - Или потому что мне нравятся твои слёзы? Но ведь Гриммджоу тоже нравятся твои слёзы. - Нет, - отрезала девушка. Зелёные глаза округлились. - Почему нет? - Ему не нравятся мои слёзы, - уверенно проговорила она. - Я не знаю, что с ним происходит. Но он всегда ненавидел мои слёзы. А теперь… он ненавидит и меня. - Тебе больно от этого? - парень наклонил голову на бок, словно так ему было лучше слышно или видно. На самом деле он разглядывал её голову немного с другого ракурса. - Нет. Мне просто жаль. - Жаль? - Жаль, что у него всё так сложилось. И в этом нет моей вины. - Думаешь? - Улькиорра немного скривил губы, пытаясь докопаться до истины. Рукия задумалась на несколько секунд. Её собеседник терпеливо ждал. - Пожалуй, я всё же виновата перед ним. Потому что выбрала его. - Но так ты спасла себя, Кучики Рукия, - Улькиорра придвинул свою руку немного ближе к её пальцам, пытаясь на расстоянии ощутить их тепло. - Если бы ты выбрала Айзена, то исчезла бы, как и моя мать. Если бы выбрала меня, то… я бы заполучил твою голову. Он сказал мне, что цвет глаз можно изменить. Я не хотел применять цветные линзы, понимаешь? - его голос немного хрипел. - Тебе можно было бы пересадить другие глаза. Или химически изменить цвет. Синий довольно легко перейдёт в зелёный. Понимаешь? Мне нужен зелёный. Твоей голове не хватает зелёных глаз. И ничего больше. Тогда бы ты была идеальной. Девушка одёрнула руку, обнимая своё тело. - Смотри на меня, - потребовал он снова, понимая, что она отворачивается. - Это небольшая цена за твою свободу. Я плачу за свободу гораздо больше. Уже заплатил, оставив её ему. Разлюбить оказалось сложно. Но мне выпала доля понести ответственность за всех моих братьев. И ты, Рукия Кучики, поможешь мне в этом, чтобы спасти свои глаза и свою голову. Потому что я желаю заполучить их. Они нужны мне. Я хочу, очень хочу увидеть лицо своей матери. Если ты поможешь мне, то сделаешь меня своим должником на всю мою жизнь. И тогда я не смогу потребовать от тебя отдать мне это, отдать мне себя. Видишь, это сделка с моей совестью. - С твоим отчаяньем, Улькиорра, - медленно выговорила Рукия, печально смотря в его зелёные глаза. В его взгляде что-то изменилось. Но он быстро вернул лицо в прежнее состояние. - Ответь на мой вопрос, - попросил парень. - Почему не меня? - Я не могла понять тебя. Но я ошиблась, думая, что понимаю Гриммджоу. Вы оба недосягаемы для меня. Я будто не слышу вас. Пусто. - Глупая, малышка Ру, - он снова наклонил голову. - Недооцениваешь себя. А ведь мы оба так дорожили тобой и твоим вниманием, потому что только ты держала нас за руки и могла понять. Ты понимала, что за мной идёт моё отчаянье, поэтому я готов поставить всё на кон и проиграть. А его преследует безумие, в которое он сам себя погружает, чтобы никто не мог вытащить его на поверхность и показать реальный мир. Мир — вот, что он считает безумием. И только ты поняла это тогда. Ты можешь ненавидеть нас, мы заставляем тебя проливать слёзы, потому что наше бремя тяжело, а ты его видишь и страдаешь, томясь в своём сострадании и сочувствие. Ты… ты так была нужна нам, - он еле выдавливал слова из себя. - Но он украл тебя у нас... Я ненавижу этот зелёный цвет, что приобретают твои глаза, когда ты смотришь на него. Поэтому я не могу больше наслаждаться своей мечтой. Он испортил всё. Рукия с ужасом смотрела на своего собеседника. Улькиорра спокойно разглядывал её, словно кто-то другой произнёс всё это и убежал плакать в угол. Но на его лице не было ни одной новой эмоции. Как всегда слегка поджатые губы, печаль в глазах и надменность. Парень поднял свою сумку с пола и вытащил из неё два толстых жёлтых пакета, размером с пачку бумаги для принтера. - Передав эти документы своему брату, ты заключишь сделку с моим отчаяньем и спасёшь себя. Если сделаешь это, то я буду в вечном долгу перед тобой за спасение моих братьев. За их будущее. Я верю, что даже Гриммджоу, обретя свободу, сможет излечить свою душу. Или что-то вроде этого, чем он ещё обладает. Ещё не поздно, Рукия Кучики. - Ты странно просишь о помощи, - заметила она. - Я не прошу. Это наша сделка, - вставил он. - Здесь не только цена за твою голову! Здесь твоя возможность остаться замужем за этим мужчиной. От такого заявления девушка опешила, не понимая, когда Улькиорра успел узнать. Она была в курсе его способностей и талантов, но чтобы так быстро получить информацию, которую они тщательно скрывали. А он так сказал об этом, будто на её доме висел огромный плакат с вывеской о том, что она вышла замуж за Ичиго Куросаки. Будет совсем не удивительно, если этот парень уже знает о том, что Куросаки стал Кучики. - Я передам... сегодня же. - Так-то лучше, Рукия Кучики, - в его зелёных глазах снова что-то мелькнуло и тут же погасло. - Я хочу увидеть твои слёзы. Но тебе ведь даже не жаль, что ты оставила нас. Мы не можем держать вечно что-то, не позволяя ему меняться. Ты меняешься. И твои слёзы высыхают. Девушка уверенно сжала бумажные пакеты в руках. - Прости меня, если сможешь. Но разве я могла помочь? - Неверный вопрос. Ты всегда могла помочь, но не во всех вариантах могла остаться в живых или нормальной. Ты правда видела себя в будущем с моим братом? - Нет, - уверенно ответила она. - И с тобой тоже нет. - Со мной быть не надо. Твоей головы мне вполне бы хватило, - он вытянул руку и выставил пальцы прямо напротив глаз девушки. - Если бы хотя бы один был зелёным... я мог бы даже одолжить тебе свой. Если я пересажу тебе свой? Что скажешь? Мы стали бы похожи. Как мать и сын. Ну как? Рукия замерла в каком-то странном оцепенении. - Не можешь понять меня сейчас? Где же твоё понимание, Рукия Кучики? Если я вырву твои глаза, останется ли оно там? Останется ли этот маленький огонёк, что дрожит, когда я так близко? - Убери руку от неё! - Ичиго оказался за спиной Улькиорры в мгновении ока. Он тяжело опустил руку парню на плечо, давая почувствовать свой настрой. - Даже если ты дёрнешь меня, я успею вырвать её глаз, - предупредил зеленоглазый. - Перестань, - попросил Исида. - Ты не посмеешь сделать этого, сволочь, - проговорил сквозь зубы Ичиго. - Иначе я убью тебя прямо здесь. - Сможешь? - игрался вопросами Улькиорра. - Если сомневаешься, приглядись ко мне внимательнее, - рука Ичиго развернула парня к себе. Два зелёных глаза всматривались в два карих, налитых злой, тяжёлой и холодной решимостью. Весь вид излучал какую-то опасность, готовность к бою, закипающую ненависть. Или же такую жестокую решимость? - Ты готов убить ради неё... опасно... опасное животное, - Соуске убрал его ладонь со своего плеча. - Забери её. Она никогда не была моей. И не будет. Рукия поспешно встала из-за стола и приняла протянутую ей руку. Ичиго уверенно подхватил её и почти вынес из кафе. - Переборщил, - констатировал Исида. - Главное, что она всё поняла... и он тоже... этот монстр. Отвези меня домой, Урюу. - Допей чай сначала. Ты не ел с самого утра, - очкарик снов был удивлён собственным словам. Он медленно сел рядом с Улькиоррой и придвинул ему чашку с тарелкой со своим бутербродом.