Не плачь, богачка

Тия неспеша шла по ярко освещённому утренним солнцем коридору в свою комнату. Красный ковёр раздражал зрение, как и горящая от света позолота кругом. Девушка давно хотела в своей половине этажа сделать всё розовым и серебряным. Но серебро не золото - такого упрощения она бы не допустила. Однако тянуло именно к такому. И так всякий раз, когда усталые глаза резала эта однотипная игра бликов. Эту ночь она могла назвать приятной и даже чудесной. Если бы проблемы не приходили с восходом солнца, было бы просто прекрасно, и Тия могла бы продолжать спать со всеми, кто ей нравится. У неё одеревенели ноги. Вчера пришлось много ходить. Ведь папа так любит пешие прогулки, а она всегда выбирает обувь на ужасно высоком каблуке, думая, что он оценит. И просто девушка любит высокие туфли. Но больше всего Тия любит своего папу, поэтому какие-то каблуки никогда не помешают ей нарушить глупыми жалобами спокойствие, что постоянно окружает отца. Девушка сбросила свои босоножки с крупными камнями на ремешках где-то у первой двери, что вела в её комнату для девичьих посиделок с маленьким баром и кучей мягкой мебели. Приятная зала, в которой Тия узнала, что такое любовь в первый раз. Сколько же людей здесь перебывало? Особенно часто приходилось менять воду в бассейне. Почему-то эти строптивые жеребцы хотели именно в воде. Романтичнее, что ли? И девушкам тоже нравилось в воде. Но чище это никого не делало. Тия закусила губу, думая о том, что к ней сегодня придут её компаньёнки. Когда блондиночке надоели потные мужики, она охотно перешла на своих подружек. Первой сдалась ей в руки скромница Циан Сун-сун. Вечно в белом, вечно прикрывает рот веерами и отпускает колкие шуточки в адрес других, не смотря им в глаза. Проказница с тонкими ручками и ловкими губами. Но быстро надоели друг другу. Поэтому потом её место заняла сумасшедшая напарница по сквернословию Эмилоу Аппачи. Резкая, дерзкая и без тормозов. Пила пиво бочками и не пьянела. Но из-за одного стакана бренди её могло вынести так сильно, что она не могла вспомнить не только последнюю ночь, но и вообще, кто она такая. А из-за таких постоянных выпадов из реальности проку от неё было мало. Так что к ним вовремя присоединилась сладкая дебоширка и пьяница Франческа Мила Роза. Сильная и статная мулатка с отсутствием интеллекта, но обладающая талантом всего добиваться своими грубыми методами. А точнее, просить Аппачи. Взамен всегда одно и то же — тело и развлечения. Но Тие этого не хватало, поэтому он не смогла придумать ничего лучше, чем познакомить малышек и предложить развлечься вместе. На что они охотно согласились даже без озвучивания этого интересного предложения. Мила Роза задушила своими грудями озорницу Циан Сун-сун через пять минут после их знакомства. Так и пошло-поехало. Им нравилось делать это всем вместе и по отдельности. Девушки любили и представителей мужского пола, но они долго не задерживались в их компании. Ревность и чувство собственности никого здесь не интересовали, поэтому партнёры менялись по несколько раз за ночь. А как их всех звали, никто даже не утруждался спросить. А зачем? Главное, что девочки хорошо знали друг друга и в темноте не терялись. Тия посмотрела на себя в зеркало. Волосы растрёпаны, косметики и след простыл, но выглядела она отдохнувшей. После таких вечером с отцом девушка всегда хорошо высыпалась в его комнате. Примерная девочка, когда папочка рядом. Наверное, он в курсе, что она уже перебывала везде и всюду и попробовала всё и всех. Но папа будто прощал и понимал. Конечно, он любил только Тию, только свою маленькую послушную девочку. А Тия любит только папу. Именно в этой небольшой комнате, что расписана различными фресками на тему времён года, примерная дочка соблазнила своего любимого папочку. Это была самая главная победа в её жизни после долгих попыток добиться его расположения. Ни кофточки, ни короткие юбочки — ничего не привлекало в ней Айзена Соуске. Для Тии это так и осталось секретом, что он видел в ней только её мать. Гриммджоу частенько называл её Тией Халибел, потому что он тоже когда-то разглядел в ней мёртвую женщину из колбы в лаборатории, что так внезапно ожила в своей дочери, когда блондиночке исполнилось тринадцать. Но досталась эта живая копия сначала папе, а потом и братцу. Правда Тия была по-своему верна отцу. Неважно, с кем она спала, была, пила или ела, девушка всегда возвращалась к единственному любимому ею мужчине. На самом деле ему было всё равно, чем дочь занималась, а она питала иллюзии о том, что он смиренно ждёт её дома. Их первый раз стал и минутами счастья и годами позора. После чего пришлось сблизиться с Заелем, удивившим этот самый триумф сестры, и сделать его своим союзником. Как-то вышло, что этот засранец стал ей дорог пусть и не слишком, но всё же. Похоже, что только в нём девушка видела брата. Именно брата, а не какого-то мужика, что тоже родился от её отца. И всё же, держать на расстоянии этого умника пришлось. Он слишком много знал о своей сестре и их отце. Но пока что молчал. Наверное, потому что никак не мог извлечь из этого выгоду. Тия вела себя так, будто и не пыталась скрыть происходящее. Но Заель не дурак. Он понимал, как сестра пытается сохранить это в секрете, боясь, что правда может навредит отцу и его репутации. С ней может произойти всё, но только не с ним. Ради отца блондинка готова была жертвовать собой. Айзен хорошо это понимал, поэтому давным-давно оформил все свои противозаконные проекты на дочь. Но всё повесить на неё было невозможно, поэтому пришлось распределить на всех детей. Почему-то Заель настоял, чтобы она хотя бы поинтересовалась, что именно под её именем зарегистрировано. Но не помогло. Как и знакомство с мамами, что не открыло ей глаза. Отец привёл своих детей к их матерям на первое «свидание» сам лично, что было огромной редкостью. Пожалуй, последний такой семейный поход. После этого вот так просто все вместе ни разу не собирались. И желания не было особого. Розоволосый долго говорил о том, что в сестре нашли лишь тень той женщины, что мирно покоилась без одной ноги в питательной жидкости. Но она не верила. Что-то холодело и кололо в груди от этих мыслей. Но папа был рядом и любил только свою доченьку. Он не пошёл утешать её младшего брата, что выл больше месяца в комнате у Гримма. Как этот дурак спал вообще? Улькиорра не замолкал практически ни на секунду. Даже во сне орал, как резанный, что видит мать без головы. Старк уже был довольно взрослый, поэтому молча приносил еду своим братьям, что заперлись у себя и не принимали гостей. Нойтора просто пропал на несколько дней, а потом сказал, что встретил фею и подарил ей свой глаз в качестве обещания, что будет всегда с ней. Одноглазый он выглядел ещё уродливее чем раньше. Но все привыкли в итоге. Брат не стал вставлять стеклянный глаз, а ограничился какой-то пиратской повязкой, что подарила ему фея. Через лет пять он признался или сам признал, что фею звали Нэлл Урахара. Всё таки есть подозрение, что до этого парень и правда не осознавал, что общается с человеком, а не своим воображением. Но какая Тие разница. Плевать. Хоть эти не мельтешили перед глазами. А вот Заель постоянно кружился вокруг сестры и осыпал своими догадками, что отец ею только пользуется. Сумасшедший учёный почти не придал значения такой внезапной встречи с женщиной, что его родила. А может, просто морально закрылся от этого и намеренно переключил внимание на сестру. Вообще он всегда был странный и не видел в смерти ничего особенного, только накопление нового материала для исследований. Но каких к чёрту исследований? Посмотреть, как они разлагаются? Но они не разлагаются! Поэтому эта блондинка с лицом Тии до сих пор смотрит на неё, источая свежесть кожи цвета сильно разбавленного молоком кофе. Её волосы словно шёлковые нити парят в воде, причудливыми узорами, от которых отец не может оторвать взгляда по несколько минут. Она её ненавидит. И не более. А Заель так и жужжит рядом на тему, что они похожи! Да ни за что! - Мораль придумали, чтобы подавлять свои чувства, - отмахнулась Тия, крася губы. - Но это просто трусость, Заель. Займись чем-нибудь полезным. Например, вколи этой мелкой гадости что-нибудь, чтобы он уже заткнулся. У меня башка от его воплей раскалывается. Я готова придушить этот маленький кусок дерьма. Просто предвкушаю этот чудесный звук его ломающейся шеи. - Гримм не подпускает к нему никого. Ты же знаешь, что наш брат довольно полоумен и способен убить. Особенно, если кто-нибудь тронет младшенького. Поэтому я лучше закрою уши затычками и буду сладко спать у себя на диване в лаборатории. - И почему он так о нём заботится? Может, у него какие-то наклонности? - Не суди всех по себе, Тия, - оборвал её Заель как-то непривычно грубо. - Не забудь напудрить сиськи, а то блестят. Выглядишь как дорогая шлюха Айзена Соуске. Странно, он говорит ей это практически при каждой их встрече на протяжении нескольких лет, но она всегда верит. Как же так вышло, что девушка стала воспринимать своего брата всерьёз? У неё же есть папа, который... нет, он даже ничего не сказал, когда узнал, что дочь принимает наркотики. И промолчал, когда узнал, что она больше их не принимает. Но это ничего не значит. Тия любит только папу. И всё. Остального не существует. Папа много сделал для неё. Она живёт в роскошном дворце, окружена роскошью и богатством. И всё благодаря... наследству дедушки, Бараггана Соуске. Но отец же наращивает денежные массы. Именно он так умело обернул их капиталы, вложил в пусть и нелегальные, но выгодные проекты и поднял бизнес деда на новые высоты. Папа лучше всех. И Тия всегда будет любить только папу. Остальное — фиолетово. Это помогает не влюбляться. Не всегда правда. С братом почему-то не получилось. И что такого в этом гавнюке Гриммджоу? Из-за ревности она помогла умереть Кьёку. Из-за того, что он её отверг, она пытается избавиться от его сына, которого ищет уже давно. Возможно из-за него так ненавидит младшего брата, которому достаётся больше внимания от него. Ей так больно от этого. Так противно. Не помогает ни алкоголь, ни вечеринки, ни другие любовники. Только папа. Но с ним не удаётся бывать так часто, как хотелось бы. Недостаточно, чтобы забыть. Стоит уйти, и всё по новой. Поиски встреч, ожидания звонков, слов, взглядов... Этой ночью могло бы всё сорваться. Отец спросил её о братьях. Блондинка ненавидела эту часть своей «помощи отцу». Улькиорра ходил с рожей кирпичом и что-то вынюхивал. Она не раз угрожала ему, что отыщет его сучку и порежет её, если он предпримет что-либо против отца. Но оказалось, что сучка вовсе не принадлежит этой зеленоглазой змее, а якшается с очкариком по имени Исида Урюу. Он обманул её. Против Улькиорры шантаж не помогал. Не было того, чем он дорожил. Или же, это было хорошо спрятано. Слишком хорошо, как и сын Гримма. Кстати, про него ей тоже не удалось ничего нового рассказать папе. Этот голубоволосый идиот до сих пор отмокает на дне бутылки и не продвинулся ни на шаг с Рукией Кучики. Кьёку больше нет, а это значит, что ушей и глаз у Тии тоже нет. У Гриммджоу было достаточно времени, чтобы подобраться к этой малявке. Но он не продвинулся ни на шаг. Скорее наоборот. И это необходимо исправить. Надо давить гадину. Он должен шевелиться. Пошли слухи, что эта богатая сучка нашла себе какого-то ухажёра и активно спит с ним в тайне от своего брата. А по идее она должна просыпаться в постели Гриммджоу, и только там! Придурок. Она нужна им. Не только бизнесу, но и отцу. Если бы Тия не знала, что Айзен планирует сделать с Кучики, ревновала до припадков бешенства, как с Гриммджоу. Но тут можно только торжествующе ухмыляться и желать этой сучке насладиться последними деньками её поганой жизни. Она победила этих шлюх! Блондинка быстро умыла лицо водой, скинула одежду и натянула прозрачный халат поверх голого тела. - Придётся навестить братика, - она внимательно изучила своё отражение. В глазах мелькали огоньки. Что это? Надежда? Похоже на то. Если он не спит с Рукией то... может… пф. У неё есть все шансы затащить своего братца в постель. Главное, чтобы не мешали. В последний раз Улькиорра появился невовремя. Опять он. Придавить бы эту гадкую зелёную гусеницу. Как же он бесит. Тупорылый червяк! Будто до сих пор вопит в кровати Гримма от страха. Заткнулся он тогда не быстро, но зато насовсем. Теперь от него несёт могильным безразличием и кладбищенским спокойствием в полночь. Вот бы и мозг у него замер. А она предлагала отцу избавиться от него. Но почему-то Айзен отказался. Это было странным. Он не любил своих детей. Всех, кроме Тии. Она была в этом уверена. Ведь папа доверил ей довольно сложную часть работы. В её руках закрутились судьбы людей. Она распределила роли между членами семьи. Но эта зараза Заель говорит, что её только заняли чем-то интересным. Решать всё будут деньги. Пусть даже так, тогда игра давно выиграна. Только внешне должно всё соответствовать внутренним процессам. А сейчас что-то не по плану идёт. Надо исправлять. Хочешь убить кого-то, сделай это сама. С Кьёку промахов не вышло. Доза больше, чем надо, разговор по душам и всё. Трагичный последний звонок. И всё. Конец. Только бы с Кучики вышло так же легко! - Придурок, Гримм! Опять мысли затрепыхались в голове, стремясь к каким-то больным воспоминаниям. Папа с ней такого никогда не делал. А он делал. Тия никогда не любила брата, как мужчину. Тия любит папу. А Гримм... Она скучала по их ссорам и применениям в постели. Скучала по ночным звонкам, когда он в глубоком алкогольном опьянении поливал её всеми грязными ругательствами, которые только знал. Ей нравилось, когда его ладонь со звоном ударяла её лицо. Он бил её и презирал, а потом просто использовал по прямому женскому назначению самым жестоким образом. На утро блондинка находила себя в самом ужасном и растрёпанном состоянии, будто её насиловала компания изголодавшихся мужчин. Она пыталась сравнить это с групповыми оргиями, но нет. Брат был неподражаем. Просто восхитителен. Это всегда было безумно и больно, будто сама смерть душит тебя свисающую над пеклом ада. Но ей хотелось ещё и ещё. Девушка ползала на коленях и облизывала его ботинки только ради близости. А что сейчас? Зеленоглазый. Вечно крутится рядом. Тварь. - Я доберусь до тебя, Улькиорра, - процедила сквозь зубы Тия, готовясь вылить всю свою злость на младшего брата. Она была зла из-за того, что хотела спать, есть, танцевать, бить посуду и… желала своего брата. Стучаться блондинка не стала. Её нога в излюбленной манере пнула сине-голубую дверь, та и открылась, глухо ударяясь о цветочный горшок. В комнате Гриммджоу стоял плотный запах алкоголя, от которого даже глаза резало. - Опять хлещешь своё пойло, - нагло выкрикнула Тия в темноту. Она улыбнулась, почему-то думая, что в пьяном состоянии брат будет более податлив на ласки и поцелуи. - Дрыхнешь, что ли? Вставай, говна кусок. Ну и рожа у тебя, будто я в гавно наступила, а потом обтёрла ногу об траву. И вот этот отпечаток прям твоя копия. Девушка приблизилась к кровати. Гримм слабо приоткрыл красные глаза. Он признал в человеке, стоявшим перед ним, свою потрёпанную сестру. Чувство отвращения поползло по пищеводу. Затошнило. То ли от такого интересного рассказа о том, как она рассматривает отпечатки своих подошв, испачканных экскрементами, то ли от самой девицы. Парень всегда знал, что с ней что-то не то. - Я не вызывал шлюх, - прохрипел он и попытался перевернуться на бок, но был оставлен знакомой рукой. Это было к месту, потому что переворачиваться ещё было очень больно, но забылось во время сладкого сна. - Тия, ты невовремя, - холодный голос Улькиорры прорезал сонное состояние Гриммджоу. Парень пытался припомнить вчерашние события. Вроде как с ним был Заель, а потом Нойтора. Как же гудит в голове. Будто пил водку с пивом, а потом коньяк, затем ликёр, пару бутылок виски, а ещё всё это вместе и со льдом, и синей жидкостью, что вырубила его как-то на пару дней. Но на самом деле мутило от лекарств. Несколько дней алкогольные напитки в этой комнате употребляли только цветы. И не дохли! Значит, и ему можно! Ах, они же больше не пьют. Совсем забыл. И кто бы мог подумать, что то детское обещание, данное друг другу в саду деда под старым дубом, окажется таким вечным, как это многовековое дерево. - Что ты здесь делаешь, гадёныш? - блондинка обошла кровать и встала со стороны Гриммджоу. - Сплю, - ответил младший брат, придвигаясь ближе к парню рядом. - Почему ты спишь с Гриммом? - Тия сжала кулаки и боролась с желанием содрать одеяло с этой парочки. Но что-то подсказывало, что они могли быть без одежды. От этих предположений холодело в животе, и что-то сворачивалось узлом. - Вообще-то мы давно спим вместе. Это нормально, блин, - прохрипел Гриммджоу, придвигая одной рукой зеленоглазого. Это движение отдалось лёгкой болью в области желудка. Но парень не подал вида. Лишь закрыл глаза, перед которыми заблестели разноцветные кружки. Улькиорра ласково надвинул одеяло на брата. На самом деле он пытался скрыть от глаз сестры швы, что так умело наложил Заель несколько дней назад. - Может ещё взасос его поцелуешь, тварь? - девушка не хотела верить в происходящее. Слуги говорили, что эти двое часто остаются вместе. Но это ничего не значило. Они всегда были вместе. Они просто братья. - Может, нам ещё потрахаться у тебя на глазах? Это как бы уже наша личная жизнь. Если ты понимаешь, о чём я тут лепечу. Вали лучше от сюда, детка, - Гриммджоу провёл пальцами по чёрным волосам брата, приглаживая их. Блондинка снова обошла кровать и теперь стояла на стороне, где лежал Улькиорра. Парень не собирался никуда уходить. Он нагло расположился на груди брата и позволял ему гладить свои чёрные волосы дальше. - Хватит разыгрывать этот спектакль! - потребовала девушка, пытаясь стянуть одеяло. Но зеленоглазый крепко в него вцепился. С виду и не скажешь, что в нём столько силы. - Слушай, вали уже от сюда, - Гриммджоу так же не давал одеялу соскользнуть с них. - Я уйду только тогда, когда Улькиорра испарится из этой комнаты, - её пальцы выпустили толстую ткань. Условие поставлено, пляшите ЧЁ. Улькиорра скинул с себя одеяло, оставляя брата сокрытым от глаз сестры, и поднялся с кровати, давая Тие любоваться его обнажённым телом. Это должно было послужить хорошим доказательством для неё. Правда в том случае, если в её голове не появятся всякие извращённые фантазии, из-за которых она может решить остаться. - Ну вот, только что у него была эрекция. И я надеялся на действительно доброе утро. Но ты, драная коза, всё мне обломала, - пожаловался Гриммджоу. - Может, мне пристрелить тебя? Ты меня так бесишь, что блевать охота. Эй, ты куда? - он потянул руку за братом, который начал движение по направлению к сестре. - Нет-нет. Ты останешься. Улькиорра. Только не говори, что она тебя так расстроила, что ты готов лишить меня моего приятного пробуждения, - лицо молодого человека изобиловало эмоциями. Ещё один актёрский талант. Только скалиться так надо переставать. - Вы идиоты! Я не верю! - вскричала Тия. - Вы разыгрываете меня! - она отпихивала младшего брата, стараясь не смотреть ему ниже пояса. - Тия, - спокойной произнёс зеленоглазый. - Если хочешь выйти отсюда на своих двоих, то у тебя есть шанс сделать это прямо сейчас. Или же я тебе помогу, - он наклонил голову на бок, хватая девушку за руку и больно сжимая её. - Если дашь затрещину этой суке, она будет потом тебе ноги лизать, прося добавки, - предупредил Гриммджоу. - Лучше вернись в кровать. Хер с ней. Пусть смотрит, - парень снова протянул руку в пригласительном жесте. - Я могу и не обращать на неё внимания, - он знал о чём говорил. Было уже такое, только с её подружкой Бамбитой, которая после такого спектакля куда-то пропала. Тия явно постаралась, не пережив спокойно увиденного. Улькиорра очень хотел двинуть своей сестрёнке, но знал, что она это любит. Может и не уйти. А это уже не входило в их планы. Он ослабил хватку. - Надо позвать Заеля, чтобы он забрал Тию, - зеленоглазый взялся за поданную ему руку и был быстро притянут обратно. Он постарался не слишком быстро скрыться под одеялом, чтобы не выдать своё раздражение и смущение. Ситуация заходила всё дальше и дальше за пределы допустимого. - Поищи под подушками мой телефон. Ты вчера так быстро раздел меня, что я не знаю теперь, где мои вещи. - Но тебе же понравилось? - почти надежда в голосе. - Конечно. Это же ты, - парни смотрели друг на друга почти влюблёнными глазами. Улькиорра даже пытался изобразить что-то милое на лице. Впрочем, у Гриммджоу тоже не особо получалось, он только скалился в последнее время. Он так и представлял то, насколько жутко и глупо сейчас выглядел. Но всё для милых дам. Смотри-смотри, гадина вонючая. - Хватит уже! - заорала девушка. - Хватит! Поганые извращенцы! Сволочи! Вы же братья! - Ты тоже моя сестра, - хрипота постепенно уходила из голоса Гримма. - Но мы же спали с тобой. Так что не вижу проблем. Тем более, что с ним я был до тебя. - Я надоела тебе, и ты решил заменить меня им? Им?! - Вообще-то это ты была временной заменой, Тия, - Улькиорра снова устроился на груди своего брата, сплетая свою руку с его. Он демонстративно выставил одну белую ногу из-под одеяла, показывая своё хозяйское превосходство. - Что! Что за чушь ты мелешь, поганая гусеница!? - тон девушки не снижался. От злости мог начать валить пар из ушей. Она сжимала кулаки и выглядела очень взволнованно. А стиснутые зубы чего стоили. Словно акула в ярости. Только не в своей среде. - Мы просто решили попробовать жизнь натуралов, думая, что делаем что-то не так, - начал своё повествование Гриммджоу. - Что-то не так! Да вы вообще умом тронулись! Это не нормально! Вы братья! Мне всё равно на других мужиков, но вы — братья! - снова закричала блондинка, волнительно тряся грудью, что вываливалась из халата. - Я не могу поверить, что ты променял меня на него! - Вот заладила, - хмыкнул Гримм. - Не променивал я тебя! Ты вообще временное недоразумение. Я хотел, хочу и буду хотеть трахать только своего брата! Поняла? А ты просто всепоглощающая дыра на моём жизненном пути, что хватает всех и всё подряд. Пойди и убейся где-нибудь, чёртова сука! - он вытащил из-под головы подушку и запустил в красную от гнева девушку. - Вали от сюда! Меня от тебя блевать тянет! Оттенок экскрементов! Единственная Соуске женского пола молча смотрела испепеляющим взглядом на парней, что мило лежали перед ней. - Тия, - Улькиорра безразлично произнёс её имя. - Я могу только сказать тебе спасибо за то, что развлекла Гримма. А теперь в твоих услугах он не нуждается. Можешь идти. Она приоткрыла рот от такого удручающего хамства. Её выгоняли, как жалкую горничную. Нет же. Как дешёвую потаскуху, что просто разонравилась. Никто ещё не разговаривал с ней так. Все хотели её! И это именно она оставляла, бросала, покидала, разбивала сердца! Она! А не ей! - Ненавижу! Ненавижу! Улькиорра! Ненавижу тебя! Сын безголовой шлюхи! Ненавижу тебя! - орала Тия громче и громче. - Я уничтожу тебя! Вот увидишь! Отец это так не оставит! На её вой прибежал Нойтора. - Таки решили ей уже сказать об этом, - он улыбался, демонстрируя свои прекрасные толстые зубы. - Видишь, сестрёнка? Тебя выкинули на помойку. - Заткнись! Но одноглазый лишь смеялся громче и громче. По щекам блондинки побежала слеза обиды. Она не могла позволить им видеть её слёзы! Что это? Почему так больно в груди? Она же не любит его! Тия любит только папу! Только папу! И больше никого! Тия любит только папу!!! Гриммджоу притянул к себе Улькиорру за подбородок. Он явно собирался целовать брата в губы. Девушка резко развернулась и выбежала из комнаты, грубо пихая Нойтору. Парень едва удержался на ногах, схватившись за косяк двери, которую поспешил закрыть, войдя в комнату. Зеленоглазый резко отстранился от брата, облегчённо выдыхая воздух. - А вы хорошо смотрелись вместе, - толстые зубы всё ещё скалились в широкой улыбке. Так сильно лыбился, что повязка с глаза съезжать начала. - Я думал, мне уже придётся залезть к тебе в рот моим языком, - Гримм весело рассмеялся, демонстрируя тот самый свой язык с пирсингом в середине. - Она долго продержалась, но высказала мне своё отношение. Теперь скрывать ей от меня нечего, - констатировал факты зеленоглазый, доставая свою одежду из-под кровати. - Ещё раз так сделаешь, я отрежу тебе руку. - Будто мне хотелось тебя чмокать, - парень тяжело сел на кровати. - Словно голубки, - не унимался одноглазый, порхая по комнате. - Заткнись, а то второй глаз вырву, - Гриммджоу как-то резко перестал веселиться. - Не надо так на меня, я же обезболивающее принёс, - замахал Нойтора руками. - Оставь здесь и выходи. Она может следить за нами. Пусть думает, что мы заняты друг другом, - зеленоглазый ловко застегнул ремень на штанах. - Гримм, не вставай. Я сменю тебе бинты. Ты уверен в том, что хочешь поехать? Черноволосый положил коробку с лекарством на столик и вышел из комнаты, мерзко улыбаясь напоследок. Первую встречную служанку он тихо, но внятно попросил не заходить к его брату в комнату ещё пару часов. - Да, - ответил Гриммджоу. - Я не видел сына почти две недели. - Это было ради его безопасности. Сегодня можете поехать в парк за городом. Или погулять рядом с домом. Но я не уверен, что это хорошая идея, учитывая твоё состояние, - Улькиорра осматривал швы на животе брата, отмечая, что они довольно быстро потеряли красноту. - У меня нормальная температура, давление и прочая дребедень. Ты со мной? - Я довезу тебя до его дома, но потом уеду на несколько часов. Вечером вернусь за тобой. Позвони мне, если что-то понадобится. Я тоже предупрежу тебя, если что-то пойдёт не так. - Ты хочешь увидеть её? - никаких имён. Как всегда, когда они здесь. Правда, если Улькиорра волнуется, он допускает эту маленькую оплошность, называя имя этой девушки. Но пока что никто не слышал его. Как и имени мальчика, что был сыном Гриммджоу. - Я больше не могу довольствоваться только искажёнными звуками её голоса, - как всегда никаких признаний в любви. - Помоги мне встать, - попросил Гримм. - Ещё рано. Не торопись. Мало ли кто за нами следит. Теперь её внимание переключится на нас. Что нам на руку. Возможно сегодня у неё будет плохое настроение, и она не станет нас преследовать. Но завтра... - Я могу только надеяться, что нам не придётся лапать друг друга у неё на глазах, - Гриммджоу закатил глаза. Игра становилась всё муторнее. Но лучше это, чем постоянные слёзы Рукии. От них даже в алкоголе нет спасения. А тут пара минут позора, который уже был чуть ли не лучшим другом. - Можешь гладить мои волосы, - два зелёных глаза прямо посмотрели в два голубых. - Постарайся быть мне хорошей девкой, - безумная улыбка разъехалась на лица Соуске. - Я требовательный и ревнивый. - Твой рост ещё не делает тебя доминантом в паре. - Ну да, давай ещё об этом поспорим, - Гримм скривился. - Тренируйся. Нам ещё долго плясать перед этой шваброй. - Не любишь ты её. - Ненавижу просто, - ровный тон голоса. - Как и я, - чуть больше эмоций.