Не плачь, богачка

Братья медленно вышли из дома, довольно мило держась за руки. Тия злобно проводила эту странную парочку глазами до машины, не подозревая, что Улькиорра таким образом поддерживал Гриммджоу, которого шатало во все стороны после лекарств. Она резко отошла от окна и завалилась на кровать, сдирая часть газового балдахина. Молодые люди сели в автомобиль и быстро покинули пределы своего дома. - И всё же до вечера слишком большой срок, - проговорил зеленоглазый, крутя руль. - Я приеду за тобой раньше. - С чего это вдруг? - Гримм придерживал пальцем ремень безопасности, что давил на швы, доставляя лишние болевые ощущения. - Ты плохо выглядишь, - простой и короткий ответ. - Прекрати заботиться обо мне. Мне плевать на то, как я выгляжу. - Через три часа в парке, - продолжил парень, будто и не слышал, что ему сказали. - Ты слушаешь меня? Или ты стал глух к моему языку? Эй! - Гримм понимал, что на него никак не реагируют. - Ты слушаешь меня, драная задница? - никакой реакции в ответ. - Не понимаю, почему ты так со мной? Неужели, я так тебе не нравлюсь? Не знаю, наверное, ты тоже меня не любишь, - последнее слово прозвучало странно, потому что его он использовал последнее время только по отношению к Рукии. Даже сыну не говорил. Улькиорра не изменился в лице, но неожиданно положил свою ладонь на руку брата. - Убери руку, иначе я могу её сломать, - защитная реакция Гримма резко активировалась. Странный жест для тех, кто смотрит со стороны. Тут нет Тии, поэтому и необходимости в подобном нет. - Не тебе судить то, что ты не понимаешь. И ты не можешь отрицать то, что дано только мне, - голос зеленоглазого парня с зелёными полосками на лице был холоден и замораживал воздух, словно отравляя его. - Будь просто жив. Улькиорра не привык рассказывать о своих чувствах, а о страхах старался даже не думать. Гриммджоу винил себя во всём и страдал от боли, что причинил той, которую любил какой-то странной, но сильной любовью. Он страдал от непонимания, от невозможности всё рассказать и прояснить ситуацию. Это уже ничего не поменяет между ними. Он страдал от того, что чувствовал её жалость к нему. И его брату было тяжело на это смотреть. Улькиорра хотел помочь, но не был способен на это, потому что не мог взять на себя его роль. А теперь Гримм искал хоть каплю света в потёмках своей жизни. Казалось, будто весь мир ненавидит его. Даже если не будет дома, друзей, семьи он выдержит, но такую всеобщую ненависть... Это слишком тяжело. - Ты презираешь меня? - Гримм не позволил брату убрать руку, сжав её. - И да, и нет, - странный ответ. - Если не можешь решить, тогда скажи, что ты думаешь сейчас обо мне? - А чтобы ты хотел услышать? - зелёные глаза медленно изучали машины впереди, что ползли подобно черепахам. - Ты видишь во мне ещё хоть какое-то подобие человека? - Это бесполезно, - короткая пауза. - Нет смысла вести разговор, состоящий из одних вопросов, - снова пауза. - Поговори со мной, - Гримм посмотрел на брата и встретил его взгляд. - Мне кажется, что в моих глазах постоянно стоят слёзы. Я смотрю в самого себя и вижу огни, за которыми скрывается человек. - И он не может спать, чувствуя боль зверя, - продолжил Улькиорра. Он давно изучил эту безумную стороны своего брата. Лечащий врач Гриммджоу говорил, что таким образом молодой человек олицетворяет безумие, что чувствует внутри себя. Но зеленоглазый был с этим не согласен. Он считал своего брата этим самым зверем, что воет и кричит, бросаясь к огням, что играют с ним в догонялки. Это животное выбивалось из последних сил, чтобы догнать блики от луны на воде. Но что потом? Покусать воду? Гримм и сам не знал. Он кружил в темноте, прячась от смеха, охотясь на тех, кто заходил в тень. И что же теперь? - Ты проснулся и понял, что у тебя больше не болит, но ему больно. И ты только можешь помнить это. Ты хочешь смотреть на то, как умирает зверь в тебе? Ты увидел человека, похожего на тебя в темноте? Это не была твоя мать. На этот раз это был ты? - Мне грустно. Он засыпает внутри меня, испуганный этой болью в груди. Но не борется больше. Боится и ничего не предпринимает. А мне так необходима его ярость. Без неё мне не продолжить. - Ты просто устал, - Улькиорра свернул в небольшой переулок, наполненный деревьями, что ещё не сменили окраса. - Устал, - Гриммджоу как-то просто улыбнулся. - Но не могу подохнуть, как бы не хотел. Есть ради кого жить... Ответь мне, ты видишь во мне человека? Парень настойчиво всматривался в лицо с двумя зелёными полосками на щеках. И правду было похоже на слёзы. - Никогда не видел. Раньше ты был для меня большой кисой, потом кровожадной скотиной из семейства кошачьих, что ввергала в ад по несколько душ за пару часов. - Но ты никогда не боялся... за свою душу, - парень сменил позу. Швы болели. - У меня её, можно сказать, нет. Когда мы разрезали тебя в последний раз, я перестал видеть в теле того короля Льва, что защищал меня с того момента, как я запер свою душу. У тебя кишки слишком человеческие. Я не увидел животного. А потом ты проснулся утром и посмотрел на меня взглядом человека. Просто человека, что согнулся под тяжестью своей жизни. Но тогда... радуйся тому, чему радуются люди. Ведь у тебя что-то есть в этой поганой жизни, что ты так сейчас ненавидишь. - Я не просил советов, - Гриммджоу закрыл глаза рукой, будто не мог больше выносить света. - И врёшь ты всё. - Неужели? - Душа, не душа. Не знаю, есть ли она у таких монстров, как мы. Папа её точно вырезал из нас. Но ты не такой уж и равнодушный ублюдок. - Потому что я люблю своего брата? - Не надо про братскую любовь. Это само собой разумеющееся между нами. Ты не остался равнодушным к тому, что я почти подох, потому что я нужен тебе ещё. - Ты любишь обманываться, - Улькиорра снова свернул, делая их маршрут более загадочным. - Мог бы и остаться доволен тем, что я сказал тебе. Или хочешь ещё чего-то? Ты же не любишь, когда тебя жалеют. Поэтому я этого и не делаю. Гриммджоу уставился в окно. - Ты читаешь меня словно открытую книгу. Но я же тоже не дурак. Ты сильно изменился после встречи с Нанао. И дело не только в том, что она умная и помогает нам сейчас. Почему ты не можешь мне сказать об этом? - А тебе это надо? Гримм резко ударил кулаком перед собой. - Чёрт побери! Ты мой брат! Мне всё надо, что с тобой происходит! И с каких пор ты стал таким скрытным от меня? - Только не говори, что беспокоишься обо мне... - Именно! Чёрт! Почему-то тебе можно обо мне беспокоиться, а мне о тебе нет! - почему-то бесился парень. Возможно, от действия лекарств. Но на самом деле от своих чувств. С того момента, как маленький зеленоглазый мальчик увидел в нём свою защиту и большую кису, он уже не мог так просто оставить его одного, каким бы путём он не пошёл. А теперь ситуация была накалена до предела, и их жизни лежали на алтаре во имя победы. Планы рушились, выходы заваливало камнями, а бешеная фурия готова была откусить пол тела в любой момент, не подавившись содержимым кишок. И этот поганец возьмёт всю ответственность на себя, защищая и пряча своих братьев. В частности его! Улькиорра пожертвовал одной любовью, чтобы сохранить ей жизнь. Молча перенёс страдания, похоронив для себя Иноуэ. Он с жадностью голодного рассматривал часами фото Рукии и тянулся к её рукам всё это время, но одёргивал себя, превращая свои чувства из чего-то нежного в больное и маньяческое, что мучило не так сладко. Его мозг просто рушился по несколько раз в день от хода событий. А теперь что-то заставило срастись осколки его раздробленного сознания вновь. Ведь он улыбался во сне сегодня той, чьё имя произносил с такой нежностью. Если ничего не получится, то придётся забыть и про улыбки, и про имя. Про всё. Ад обрушится на Улькиорру и сожжёт его до чёрного пепла. И никто ничего не достигнет. - Мне не хочется, чтобы ты сгинул в небытие. - У нас всё получится. Мы не одни на этот раз, - зеленоглазый внимательно посмотрел на своего брата. Что-то вроде улыбки мелькнуло на его губах. Но лишь на долю секунды. Или показалось? - А-а-а-а. Всё! Хватит! Это уже не смешно, - Гримм попрощался с гневом в одно мгновение. - Хватит! Мы и правда похожи сейчас на двух любовников... Всё! Я в норме. Хватит на меня так смотреть! Я в порядке. Высади меня рядом с домом и вали на все четыре стороны. - Не забудь обезболивающее. - Да не забыл я, не забыл ничего. Три часа. Помню. У меня три часа. Не надо пялиться! - Вот и хорошо, что ты об этом помнишь, - Улькиорра высадил брата рядом с двумя деревьями, что опасно склонились друг другу. - Передам от тебя привет Ханатаро, - дежурная ухмылка украсила лицо парня. Он сжал в руке мягкую игрушку для сына и быстрыми шагами направился к одному из подъездов многоэтажного дома. - Попробуй, - такой безразличный, как всегда. Малыша удалось вытащить на улицу только через час. Ханатару совсем не хотел сегодня идти гулять. Он увлечённо игрался с какими-то музыкальными игрушками, а потом ещё в доктора. Особенно его привлекал градусник, который после измерения температуры увеличивался в размерах. Гриммджоу еле оттащил ребёнка от его любимых игрушек. - Пойдём с папой погуляем. Ханатару, ты ведёшь себя так, будто каждый день с папой играешься. Люппи, я приведу его через пару часов. Попроси Зоммари купить Ханатару новую кровать и починить шкаф с игрушками, - «который я разломал в прошлый раз», хотел добавить молодой отец. Люппи Руру и её муж Зоммари Руру являлись почти что родителями мальчику, когда Гриммджоу или Улькиорра не могли быть рядом с ребёнком. А не могли они практически постоянно. Эта парочка была довольно молода и не испытывала особых чувств к ребёнку, что устраивало обоих Соуске. Им не хотелось, чтобы малыш привязывался к кому-то, кроме них. Эдакая ревность. Несмотря на биологические обстоятельства, Улькиорра считал себя почти отцом этого мальца. Впрочем, сам Ханатару считал так же, называя и его, и биологического родителя словом «папа». - Соуске-доно, вы же купили новую кровать совсем недавно, - протянулся временная мама, быстро откусывая какую-то печеньку. Последнее время она стала чаще есть, что сказывалось на фигуре. - Выбросите её или продайте. Мне всё равно. Эту кровать выбирала эта потаскуха. Я хочу вычеркнуть эту женщину и все воспоминания о ней из жизни моего сына. - Как скажете, Соуске-доно, - девушка с розовой татуировкой над левой бровью поспешно убирала игрушки в коробку. Она хорошо следила за чистой в доме, как и за своим подопечным. Но почему-то, когда приходил Гримм, всегда был какой-то бардак. Странное стечение обстоятельств. - Возьмите пару погремушек с собой. Ханатару любит гулять с ними, - она протянула небольшую сумку с водой для ребёнка и средствами первой помощи при загрязнениях и слезах. - И градусник этот давай сюда! - потребовал молодой отец. - Держи, Ханатару. Папа тебе потом ещё бинтов накупит. Будешь Руру-сан лечить. Мужчина стоял на детской площадке и следил за тем, как его ребёнок усердно копается в песке градусником. Этот предмет заменял ему и лопатку и погремушку. Чудная вещь, как ни крути. Это просто чудо, когда у вас ребёнок, а ещё его любимая игрушка. Можно посидеть на лавочке или поспать. Гриммджоу наслаждался осенним солнцем, которое приятно грело кожу. Парня немного мутило от лекарств, но он старался не обращать на это внимания, потому что не хотел, чтобы эти часы были омрачены чем-то. Ребёнок периодически поглядывал на отца, показывая ему что-то и издавая радостные звуки. Молодому папаше тоже хотелось принять участие в этой странной игре, но было довольно больно наклоняться, поэтому он осуществлял коммуникацию словами и помахиваниями. Сколько же они от него отрезали на этот раз? Стоит ли об этом задумываться? Так и расстроиться можно. Если снять рубашку, то тело у него, как лоскутное одеяло. Но Улькиорра говорил, что шили маленькой иглой, так что несколько недель применения какой-то там чудесной мази, и шрамов видно не будет. Но на внешний вид было наплевать. Если бы оно перестало болеть, было бы по-настоящему волшебно. А там хоть от макушки до паха пусть шрамы будут. Это уже ерунда. Лицо парня скорчилось в очередной болевой гримасе. На этот раз слишком резко. Пора было принимать обезболивающее. Гримм следил краем глаза за ребёнком, подходя к сумке. Заветные таблетки лежали в боковом кармане. Ханатару внимательно смотрел на папу, что не позволяло отдаляться от малыша слишком быстро. Нельзя, чтобы он подумал, будто его оставляют одного. Никакого испуга в жизни этого ребёнка — вот она цель. Неожиданный порыв ветра принёс не только горстку опавших листьев, но и одну неугомонную девушку, что пулей неслась через детскую площадку в неизвестном направлении. Она явно не смотрела вперёд, потому что её голова была повёрнута назад. Ей показалось, что она что-то обронила, поэтому пришлось выворачивать себе шею. А на то, что может оказаться впереди, было просто наплевать. Хоть пропасть, хоть стена. Гриммджоу стиснул зубы, чтобы не завопить от боли. Блондинка врезалась в него со всей силы, от чего он повалился на землю. А теперь лежал в клубах песчаной пыли и корчился. Хорошо, что это была не каменная дорожка. Хоть что-то положительное. - Эй! Идиот! Ты чего посреди дороги торчишь! - заорала девушка с двумя хвостиками на голове. - Придурок! Тебя мать обратным образом рожала? Вот же козёл! Хиори поднялась с земли, потирая ушибленную пятую точку. Ей тоже не удалось устоять на своих двоих после встречи с зашитым телом Гримма. Несмотря ни на что, он остался довольно крепким и твёрдым мужиком. Сам же парень никак не мог встать на ноги, борясь с раздирающей болью в груди, животе и даже бёдрах. Хотя там с ним ничего не делали. Или делали? Надо будет спросить. Может признаются. - Эй! Ты чего валяешься? - девушка подошла ближе и немного наклонилась над своей жертвой, которую хотела обозвать маньяком и насильником. Ханатару увлечённо наблюдал за взрослыми своими огромными голубыми глазами. - Вали уже, куда шла, - прохрипел Соуске, прижимая руку у животу. - Что ты сказал! Ах ты, хамло! Битой бы тебе улыбку поправить! ЧЁ? Зубы жмут? - Па-па, - пролепетал малыш, протягивая руку. Хиори удивлённо посмотрела на ребёнка, потом на парня. Затем снова на ребёнка, и снова на парня. Она не находила сходства между ними. Может, он его спёр по-тихому? Может, правда маньяк? - Ханатару, с папой всё нормально, - Гримм медленно пытался встать, понимая, что сейчас отрубится от того, как ему больно. Только бы мелкий не заплакал. Только бы не заревел! - Эй, ты! Дура! - ЧЁ! - губа девушки странно оттопырилась, а лицо приобрело выражение, говорящее: «Ты гавно». - Не стой просто так, дай мне сумку. Или ноги кривые мешают? - Э? С чего это я тебе должна помогать? И не кривые у меня ноги? Глаза разуй! Алкаш! - Па-па? - Ханатару угрожающе затряс градусником. - Не поможешь, тогда вали, - парень тяжело поднимался, стискивая зубы. - Эй? А с тобой всё в норме? Ты какой-то бледный, - проговорила Хиори Хирако. Что-то её начало коробить в этой ситуации. А он точно не помрёт? - Помочь подняться? - она упорно не хотела подрабатывать носильщиком сумок. - Мне моего малого хватит в качестве медбрата. Иди уже, куда шла, - попросил Соуске снова, действительно мечтая остаться в одиночестве. Ещё тот концерт получается. Лежит тут, как беспомощный мешок, и какая-то девка ему ещё помочь хочет. Такое ощущение, будто тебе, здоровому коню или тигру, место в автобусе предложили. Нет-нет, он ещё не разваливается. Девушка фыркнула. - Я тебе типо помочь решила, а ты тупой. Даже не понял этого, - она демонстративно сложила руки на груди. - Башкой видать приложился. - Па-па! Па-па! - малыш готов был начать рыдать. Об этом говорил градусник, который он выпустил из рук. - Чёрт! - выругался Гримм, понимая, что не в состоянии даже до лавки доползти не то, чтобы сына успокоить. - Ханатару, иди к папе. - Э? - не понимала Хиори дальше. - Ты ЧЁ это от ребёнка требуешь? Может он тебе ещё машину подогнать должен и на работу устроиться? - Слушай, ты, кривоногая. Вали отсюда уже, - Гримм отнял руку от груди, понимая что что-то мокрое прилепило футболку к коже. - Чёрт! - снова выругался он, понимая, что один из швов начал кровоточить, не выдержав удара. А может и не один. - Эй, чувак, это ты от лёгкого удара так расклеился? Слабак, - Хиори даже не пыталась подобрать нужных слов. Она уже взяла ребёнка на руки и попыталась предотвратить истерику, подняв градусник. - Ну и игрушки у детей в наши дни. Ты точно сам встанешь? Что там у тебя в сумке? - девушка подхватила матерчатую сумку с лавки. - Там обезболивающее, в левом кармане. Не надо, я сам встану, - отверг парень предложенную ему руку. Он смог в конечном итоге плюхнуться на скамейку и проглотить несколько спасительных таблеток, запив их отваром укропа, что сделали для Ханатару от болей в животике. - А я где-то тебя уже видела, - Хиори щурилась, рассматривая Соуске. - Ага, а ещё всех моих уродов-братьев и суку сестру, - недовольно проворчал Гриммджоу. - Это я вроде как сейчас всех волнующую тайну узнала? - Хиори настойчиво смотрела в голубые глаза парня. - Если скажешь кому, я тебя лично пристрелю, - он откинул голову назад, ожидая момента, когда начнёт стихать этот странный жар в теле. Ему реально было плохо и хотелось в кровать. Даже бутылка какой-нибудь отвратной смеси не помогла бы. Ребёнок развлекался с градусником и не обращал внимания на взрослых. - Ханатару? - позвал папочка своего сынишку, протягивая к нему руки, тщательно вытертые влажными салфетками. - Пойдёшь к папе? Нам скоро домой. Папа приготовит тебе что-нибудь вкусное. Малыш внимательно посмотрел на отца в течении нескольких секунд, а потом резко отвернулся и занялся своим градусником, одной рукой удерживая девушку за красную кофту. - Для меня тоже что-нибудь приготовь, - рассмеялась Хираку. - А то мама на какой-то диете сидит, дома жрать вообще ничего нет. Какие-то засушенные сливы. По вкусу не лучше козьих какашек. А если откажешься жрать, то она прям звереет. Так что мне тоже что-нибудь съедобное. Если будешь упираться, то узнаешь, на что способна дочь великого пиарщика Шинджи Хираку! - Это ты мне сейчас вроде как угрожаешь, малявка? - Я не малявка! И ноги у меня не кривые, - она вытянула одну из конечностей, демонстрируя её ровность и даже первоклассную эпиляцию в домашних условиях. - Я уже в университете учусь! Гримм хмыкнул. - Ага, я тоже. - Знаю я. Двинули уже к тебе домой. Я жрать хочу, - два коричневых глаза настойчиво сверлили лицо парня. - Это вроде я от тебя так просто не отвяжусь? Она кивнула, усаживая малыша удобнее у себя на коленках. - И ты согласна идти в дом к человеку с такой поганой репутацией, как моя? Снова кивок в ответ. - У тебя точно с головой всё хорошо? Или ты мозг в эти два хвоста завязала? - Что ты мелешь! Урод! Я тебя шантажирую, блин! Жрать давай! Я между прочим девушка, а ты мне тут рассказываешь про то, какой ты негодяй! Так ты никого в жизни не соблазнишь, придурок! Давай, блин, дорого и от бедра! Ты же Соуске! Блести и переливайся, ЧЁ! Гриммджоу был искренне удивлён. А она просто чувствовала свою вину за то, что так налетела на него и ещё наорала. Но это было выше её сил и моральных принципов, рассказать о внезапном осознании этого. - Соблазнишь? Ты это о чём? - ему было искренне жаль, что он вообще не в теме. - Забудь, идиот. Я просто хочу жрать! Пошли уже. - Не думал, что ко мне так будут напрашиваться в гости, - он почесал затылок. - Ну, пойдём. Я сам встану! Парень тяжело поднялся со скамейки. Хиори не дала ему взять сумку и ребёнка, демонстративно неся их сама. Она так же пихнула своего спутника в бок, когда он не согласился опереться на неё. Ему явно было очень тяжело идти, но помощи гордая морская свинка же не принимает. И плевать, что кровища уже в штаны затекает! Малявка ржала, говоря, что это будет скоро похоже на женские дни, если потечёт по ногам. Гриммджоу откровенно стеснялся. - И вовсе ты не была голодная, - сказал молодой отец, наблюдая, как девушка больше кормит ребёнка, чем саму себя. - Конечно была! - закричала Хираку. На самом деле это не было правдой. Но она же не признается. Парень просто не заметил, как его белая футболка быстро покрылась кровавыми пятнами. Блондинка понимала, что от помощи он откажется. И как-то странно выдумала всё про шантаж и еду, чтобы поскорее затащить его обратно домой с глаз долой. Он слишком знаменит, чтобы в таком виде ходить перед простыми людьми. А ещё теперь она знала чуть больше, чем это полезно для здоровья о Гриммджоу и Соуске. Этот дурак никогда бы не обратил на неё внимания при других обстоятельствах. И самой ей он не особо нравился своим поведением. Только был он не просто дураком, а довольно добрым дураком, что тщательно скрывал. Но сегодня кто-то ещё, кроме его братьев, это увидел. Временные мама и папа Ханатару ушли за новой кроватью для ребёнка, поэтому молодые люди оказались одни дома. Соуске неловко разливал чай по кружкам, а Хиори громко смеялась над ним. Через некоторое время он перестал обращать внимание на колкие замечания и стал смеяться вместе с ней. Девушка сама приготовила еду для ребёнка, а ещё для себя и для этого оболтуса. Малыш сладко зевал и клевал носом. Через некоторое время стал капризничать. Гримм ласково прижал сына к себе и стал медленно покачивать. - Он устал. Прогулка, потом обед. Ему надо отдохнуть, - заботливо проговорил парень. - Эй, Ханатару? - позвал он. - Давай папа уложит тебя спать? Давай? - сюсюкался Соуске. - Сиди лучше, - проговорила Хиори. - Или помойся пойди. Я сама его уложу. Где детская? - Доедай, - отмахнулся Гримм. - Мне не часто удаётся побыть с сыном. Так что, всё потом. Сейчас я хочу побыть ещё немного с ним, - внезапно его голос стал тише. Он поднялся и собрался выходить из кухни. - Я с тобой! - Поешь нормально, - проговорил Соуске. - Не могу же я тебя отпустить голодную к твоей маме и сливам-какашкам. - Успею. Я тоже не могу оставить тебя одно с твоим медбратом. Он тебе своим градусником вряд ли поможет, - блондинка уверенно толкнула Гримма вперёд. - Хотя... если лечить жо..., - она запнулась. - В общем, не поможет. Ханатару медленно заснул в своей кроватке. Парень набрал номер Люппи и сообщил, что скоро уезжает. - Ты прям гангстер, - пролепетала Хиори. - Это ещё почему? - снова она его удивила своим интересным ходом мыслей. - Ну, такой весь в бинтах и болячках приехал к сыну. Крутость и пафосность прям плюхается со стола на пол, разливаясь розовой брутальной лужей, - выпалила девушка, отпивая чай. - Это так по-идиотски! - Вот, последнее будет правильнее. Тут ничего крутого не было. Меня почти раздробили на части парой ударов ноги, после чего из меня собирали пазлы. Удивляюсь, как он не проломил мною стену. - Так это тебя какие-то отморозки отделали? - блондинка протирала кровоточащие швы, радуясь тому, что он перестал её отпихивать. - Если бы их было много, мне бы не было так погано. Есть один… блин, даже сил сегодня нет его ненавидеть. - А ты о созидательных эмоциях думай, Соуске. И всё получится. Так мама говорит. А я маму слушаюсь, если слышу, - утешать девушка не умела, только пробивать с ноги по печени, но тут и так всё было плачевно. - Оставь, так сойдёт, - остановил Хиори парень. Ему надоело, что кто-то постоянно его вытирает и перевязывает. - Нет, не сойдёт! Сиди давай и не рыпайся мне тут! - жёстко приказала она. - ЧЁ! - Ни ЧЁ-кай мне тут! - её рука быстро отвесила подзатыльник голубоволосой башке. Это был коварный приём Шинджи Хираку, которым он воспитывал свою дочь, отучая её говорить это самое «ЧЁ». Но помогало мало. Она била в ответ. Больно. - Эй! Ты что это удумала! Мне и так погано! - Гримм вскочил на ноги, но тут же пожалел об этом. Резкие движения на пользу явно не шли. - Это не повод мне тебя жалеть! Эй! Эй! Не падай! Блин, - блондинка подхватила парня и усадила обратно на диван. - Дурак. Просто придурок. Вообще, теряю тут своё время, помогая тебе. Так состарюсь и даже замуж не выйду. Дебил. - Я тебя не заставляю, - он снова запрокинул голову. Перед глазами всё кружилось. - Заставляешь, - тихо проговорила она. - Как это? - ещё одно удивление. - Заставляешь меня молчать про то, что я видела твоего Ханатару, - пробубнила девушка. - А я тебя шантажирую. Вот так. - Точно никому не скажешь? - Гримм почти с мольбой в глазах и голосе посмотрел в коричневые глаза напротив. - Не скажу. Но с парой условий, - она пыталась дышать так же ровно, как несколько секунд назад, перед этим взглядом. - Валяй, - он невольно улыбнулся её надутым щекам. - Можно я завтра тоже приду? - Четвёртый раз за день, - проговорил Соуске. Уголок рта дёрнулся, образуя ласковую ухмылку. Хиори непонимающе смотрела на него. - Удивляешь меня, - пояснил он. - Так только мой младший брат умеет. И то не так часто. Я не знаю, смогу ли завтра сам придти. Она отвернулась. - Тогда позови меня погулять с вами, когда придёшь сюда снова, - бубнила блондинка. Он протянул руку. - Что? - не поняла девушка. - Мобильник, - потребовал Гримм. Хиори недоверчиво протянула ему свой телефон, думая о том, что он не слишком зверски выглядит с этим тупорылым брелком. Умеет же мама имидж испортить. Ну, хоть чепчик носить не заставляет. Но сама вечно на свою дульку повязывает эту тряпку с бантиком. Вот и ходи с ней по улицам. Стыдоба. Удачно удалось сегодня от неё улизнуть. И всё же чувство вины есть. Надо будет сожрать пару слив. Порадовать маму. - Зачем это ещё тебе? Предупреждаю: звонить бесплатно не даю! И сообщения отправлять тоже! Эй! Ты слушаешь! Или тебе уши тоже зашивали? Он быстро набирал свой номер, не обращая на неё внимания, затем позвонил на него, услышал бодрую знакомую мелодию и сбросил вызов. - Не забудь сохранить, а то подумаешь, что маньяк какой-нибудь. Наорёшь на меня. Я так и поседеть могу. - Не забуду я! Идиот! - блондинка мило покраснела и принялась создавать новый контакт в телефонной книге. - Сам запиши сначала, - буркнула она. - Я уже, - отчитался парень. - А что второе? - О чём ты? - коричневые глаза снова врезались в два голубых. - Второе условие, какое? Гримм перебирал в голове все возможные варианты. Деньги, рабство, кино, тортики, шмотки, пол царства и прочую дребедень из сказок и нормальной жизни меркантильного человека. Хиори нахмурилась и сжала бинт в руке. - Я сама ещё не придумала, - призналась она, отворачиваясь с надутыми щеками. Парень громко рассмеялся, хватаясь за места, что отдавались резкой болью от каждого смешка. - Прекрати ты! - требовала Хираку. - У тебя кровь идёт! Идиот! Придурок! Ханатару разбудишь! Да прекрати ты! Псих! Я тут напрягаюсь так только из-за тебя! Все труды насмарку! Идиот! - Ты удивительная девушка, - выпалил Гриммджоу. - Заткнись, идиота кусок! - она снова пихнул его в бок. - Больно же, - простонал он. - Заслужил!