Не плачь, богачка

- Он выглядит напуганным, - проговорил кто-то тихо в ночной тишине. Как немой ответ лёгкий пар тёплого воздуха слетел с губ молчаливой собеседницы. Незнакомец продолжил череду своих насмешек. - Смотри, постоянно оборачивается и рыскает глазами. Будто может что-то ими увидеть, - лёгкий смешок. И снова выдержанное молчание в ответ. - Особенно левым. Какого это - быть разноглазым? Слух у него тоже уже не тот. Спотыкается весь, трясётся. Жалкий червяк. Лёгкий вздох, сосредоточенно сжатые маленькие пальчики на холодном стволе огнестрельного оружия. Держит так, словно первый раз. Она внимательно смотрела на закрывающуюся за чередой незнакомых людей ободранную железную дверь. - Пора попрощаться с тобой, мой кошмар, - прошептала девушка рядом с широкоплечим парнем. - Говоришь так, словно боишься его, - хмыкнул он предвзято, но знал, что в его предположении нет и капли истины. - Разве можно бояться кого-то столь жалкого? - её глаза презрительно прикрылись. Но что-то в его словах было правдой для неё, а от этого что-то сжималось внутри и делало больно. Больше обидно, чем больно. Но от этих чувств застывали секунды, и хотелось прогнать их скорее от себя, чтобы снова устало вздохнуть. Как только не станет его, можно будет дышать спокойно и не считать часы, проведённые в каком-то странном старом страхе. Он должен исчезнуть. - И то верно, - согласился молодой человек, пряча озябшую руку собеседницы в свой карман. - Я люблю тебя. Мы сделаем это, как всегда вместе. - И я тебя... очень люблю, - выговорила она медленно и чётко. Сосредоточенное состояние отражалось в каждой произнесённой букве. Настроена серьёзнее, чем обычно. - Мы останемся навсегда... вместе. - Странная фирма, - пробормотал Джин, подпирая гудящую голову рукой. Дело уже клонилось к полуночи, и за окном были видны лишь яркие звёзды. Но речь не шла о времени, только о каком-то дискомфорте. Он отдавался покалыванием в висках и правой ноге. Пришлось сменить позу, но особо не помогло. И всё же говорить о сне даже с самим собой было невозможно, потому что это станет предлогом завалиться на ковёр и уснуть. А это место приготовлено совсем для другого человека, который никак не угомонится. - И что тебе в ней так не нравится? Только симпатичную женщину можно так долго рассматривать, - среагировал Кёраку вяло. - Никак не могу понять, чем они торгуют. Казалось бы, какая мелочь. Это то, что должно быть очевиднее, чем день или ночь, - тихим голосом выкладывал свои мысли мужчина с белыми волосами, массируя виски. Голова просто гудела уже. - Вот смотришь ты на женщину и сразу понимаешь, какого цвета её глаза или волосы. А если не понимаешь, то значит, что ты слепой. И всё же... хм, никогда не думал, что я слеп, - небольшая самокритика была несвойственна великому аудитору, смахивавшего с плеча тысячи судеб одним лёгким движением руки. Поэтому слушатель его монолога сразу понял, что красноглазый не совсем откровенен сейчас. - Создаётся впечатление, что это мастера на все руки без труда и без науки. И как-то они пытаются подвинуть нас в розничной торговле. Жалкая попытка. Это понятно и морской свинке. Нет-нет. Они пытаются подвинуться к нам. Но зачем? Ни с одной стороны это не выгодно. Смело. И глупо. - Не практично. Работать себе в убыток всегда не практично, - как-то рассеянно заметил Кёраку, вытаскивая свои волнистые волосы из заколок с цветочками. - Они пластичны. Мда, пластичны, - подобный комплимент от Карии означал только то, что аудитор не находит вообще никаких преимуществ у рассматриваемого объекта. Что-то вроде, когда говоришь о не понравившемся ребёнке, что он пунктуален, несмотря на то, что он младенец, и ты видишь его впервые. - Да, реагируют на спрос быстрее, как в учебниках по менеджменту пишут, - это прозвучало вызывающе и с лёгкой издёвкой. - Но такая мелочь концепцию предложения на рынке не поменяет, так что не переживай, - Сюнсуй нашёл себе какой-то коричневый алкогольный напиток и странную хрустальную стопку. Странное увлечение было у его друга детства. Зачем ему вагоны этих стопок, если он вообще не употребляет алкоголь? - Несмешно пошутил. Они даже мечтать об этом не могут. Но тем не менее, что-то их толкает на заключение контракта с одной из наших лабораторий. Очень осторожный контракт. Будто искали самое худшее, что у нас есть. Для них это же чуть ли не клад. А для нас долгое ожидание окончания периода реорганизации. Если особо не присматриваться, то вроде как всё гладко и хорошо. Мелкая фирма, маленькая лаборатория, у которой упали показатели. Подходят друг другу, как Тристан Изольде. Просто идеальная пара с какой-то там историей любви. Меня аж тошнить начинает. Очень осторожный контракт, будто хотят, чтобы никто ничего не заподозрил. Это и самое напрягающее, - он устало провёл рукой по волосам, нарушая свою идеальную причёску. - А может, ты слишком подозрительный. После определённых событий думаешь на каждую муху, что это насекомое со встроенной камерой слежения, - Сюнсуй тайно отпил из бутылки и вытянул ноги. Иногда очень надоедает эта мелкая посуда. Куча хрусталя, а вмещается две капли несчастные. Даже горло не промочить. - Знаешь, меня напрягает такая идеальность неожиданная, - бормотал Джин дальше, пробегая глазами по строчкам свежего отчёта, который чисто случайно был отправлен сотрудником в столь поздний час. Содержание полностью оправдывало подчинённого, которого сначала можно было бы уволить за подобное поведение. Но хорошо постарался. Много букв написал, да ещё и со смыслом. - Вот тебе и просто договор на поставки, - мужчина недовольно хмурился от боли в затёкшей пояснице. Больше всего его сейчас раздражало, что месторасположение фирмы, имя владельца и даже численность сотрудников явно выдуманы. И даже не самым тщательным способом. Младенец, который пунктуальный, тут же бы догадался. Такое вот молодое предприятие, только первые шаги на рынке слишком уверенные, а стратегия до боли знакомая. - Не забудь через два дня быть трезвым, Сюнсуй. Вспомним старое. Позовём Шинджи и пойдём заключать контракт на благо «Сенбонзакуры». Позвони ему, пусть придумает какое-нибудь основание для этой помпы. Мужчина на ковре расстегнул очередную пуговицу на белой рубашке. Галстук он давно уже повесил на ведро для бумаг. Теперь жить спокойно мешала только одежда. Если он разденется, то Кария этого даже не заметит. Поэтому можно напиться в стельку и танцевать голым. Только сил на это как-то совсем не осталось после тяжёлого рабочего дня. - А тебе эта фирма сильно не понравилась. Но если нормальные мужчины от страшных женщин сразу отворачиваются, то ты под микроскопом изучать начинаешь, - Кёраку отставил с некоторым сожалением пустую бутылку. - Натравить Хирако-куна... это даже жестоко. Но если наши будущие партнёры попытаются сбежать, то всё будет слишком очевидно. А если запечатлим их директора на камеру, то спрятаться ему от нас уже так просто не удастся. Разве что помереть. К тому же, он явно не существует в природе, как розовый пингвин, судя по его идеальной биографии. - Мда, нам нужны надёжные партнёры, а не Айзен Соуске, - имя названного человека с каждым днём становилось более и более подходящим для описания ненадёжности или нежелательности поставщиков и подрядчиков. Ещё немного и начнут складывать пословицы и поговорки по его тематике. - Точно-точно, - мужчина с длинным волосами тщательно пролистывал свою телефонную книгу в розовом мобильном телефоне, пытаясь распознать на фотографиях тех, кому принадлежали длинные телефонные номера. Кёраку никогда не мог сказать, почему его палец всегда тянулся только к одной фотографии. Там особо-то и разобрать нельзя было, кто на ней. Может, поэтому и тыкал всё время в неё, в надежде узнать, кто поднимет трубку? Джуширо как всегда ответил сразу, словно спал с мобильником, а не со своей женой. Разговор завязался долгий, словно они не виделись друг с другом уже несколько дней, а два часа назад даже не созванивались, чтобы обсудить то, что Лиза Кёраку уехала к своей матери, а Нанао вообще, кажется, выходит замуж. Конечно же, она сообщила об этом чертовски давно, пора бы уже было свыкнуться с этой мыслью и перестать запивать её каждый раз бутылкой какой-то высокоградусной гадости. Но надо же было иметь хоть какой-то повод для этого. - Сюнсуй, оставь Укитаке-куна в покое. Он больной человек, ему спать пора, - почти что молящимся голосом проговорил Джин Кария, услышав очередную сплетню про Рангину Ичимару и её любимого мужа, которые устроили показательные ролевые игры прямо в главном офисе «Эспады». Хорошо, что малыши-Соуске этого не видели, а Тоусен просто слепой. А то бы у всех случилась какая-нибудь душевная травма. Мужчина в белой рубашке в мелкую вишенку загадочно улыбнулся и сделал над собой какое-то там усилие, чтобы завершить случайный интересный разговор, но успехов не добился. К счастью, малышка Руричиё пришла укладывать папу спатки. - Мы недовольны тобой, папа! - заявила девочка с золотистыми волосами, уложенными в простую причёску для сна. Она говорила звонким и чётким голосом, чтобы на другом конце «провода» её очень хорошо слышали. Особенно дядя Сюнсуй. - Мы уже в пижамке! Где твои штанишки для сна, папа?! - Ха-ха-ха, да-да, уже бегу, милая, - проворковал Джуширо сладеньким голоском. - Наконец-то они попрощались, - облегчённо вздохнул Джин, дочитывая очередной абзац длинного и подробного отчёта. Рядом уже были открыты статистические сводки и статьи из местной газеты. Ещё немного и будет тихо, потому что после этой алкогольной бурды Кёраку точно отключится прямо на ковре. Человек в чёрном деловом костюме поспешно вошёл в тёмную сырую комнату и снял широкополую запачканную шляпу. Он не сразу включил свет, пытаясь сначала понять, что здесь никого нет или же наоборот. Его палец судорожно нащупал острый выключатель и нервно надавил на него. Несколько секунд ожидания и тусклая лампа начала источать что-то вроде рассеянного света со звуком, напоминающим трещание крыльев саранчи. Мерзковатый жёлтый свет залил серую комнату с кривыми стенами, изобилующими ржавыми разводами. Пейзаж вокруг не радовал, от него даже начинало тошнить. Впрочем, последнее время от всего становилось плохо до рвотных позывов. Мужчина ещё раз огляделся и более спокойным шагом дошёл до стола с ободранным лаком. Он тяжело сел в высокое старое кресло и попытался отдышаться, но пыль в воздухе делала этот процесс болезненным и неприятным. Ему не нравилось это обшарпанное кресло, потому что оно не было удобным. И вообще, это грязное помещение, эти поганые люди вокруг, эта жизнь — всё было не удобным. Такая новая и опасная жизнь началась несколько месяцев назад. Кто-то мог бы даже позавидовать скорости смены событий в ней. Но ему самому это не казалось обворожительным и романтичным. Главное, что всё ещё живой. Новые органы так и не прижились основательно, проблемы со здоровьем не переставали беспокоить, напоминая о себе так же часто, как и давно забытые партнёры по криминальному бизнесу, которые так внезапно появились из тени за спиной, стоило только прессе объявить, что Айзен Соуске взят под стражу. А под рукой ни одного квалифицированного врача, ни одного «преданного» телохранителя. Все разбежались, кто куда. Крысы. Просто крысы. Под рукой только шероховатая поверхность стола, а вокруг только крысы. Все не долго радовались тому, что удалось выкрасть такого важного человека прямо из-под носа полиции. Такую личность нельзя оставлять в камере, он слишком нужен на свободе. Хотя бы по той причине, что стены тюрьмы будут его слишком хорошо защищать, а так вроде как без прежней власти, контроля и прикрытия — очень удобная мишень. Рядом не оказалось ни верных союзников, ни боязливых врагов. Каждый пытался оторвать от Айзена Соуске хотя бы паршивый клочок волос. Но он не первый год был знаком с этим миром и его порядками. Кто знал, что этот мужчина без колебаний возьмёт нож в руки и разрежет на полоски собственную дочь, а потом и отца? Никто не думал, что в нём нет ни капли уважения ни к жизни, ни к смерти, а уж тем более к тем, кто смеет ему угрожать. Роскошь избаловала его, но не заставила забыть того, чему он когда-то научился среди этих криминальных отбросов общества. За несколько месяцев от руки «Мутанта» - так его прозвали в низких кругах - погибло более десятка знаменитых личностей, которые были задействованы в операциях по выбиванию денег из должников. Пальцы Айзена уверенно жали на курки и обхватывали рукоятку кривоватого ножа. Он резал и дробил, возвращая себе утраченный авторитет и часть денег, которую задолжали конкуренты на рынке рабов и наркотиков. Его снова начинали бояться. Эту дорогу он уже когда-то проходил. Ничего, пройдёт ещё раз. Кто знал, что придётся снова опускаться до уровня этих инфузорий? Но им не дано объять широту его мышления, не предсказать его решительности, не познать глубину жажды мести. Мужчина презрительно поморщился. В нынешнем положении у него не было доступа к внешнему миру, поэтому планы этой самой мести пересели на задний ряд кровавого кинотеатра, где крутят только драматичные фильмы о выведенных искусственным путём людях. Он уже пытался достать хоть какую-то информацию о своих детях. Всё оказалось закрыто и запечатано всеми возможными печатями и замками. Кто-то очень тщательно охранял их и будто угадывал каждый шаг неудачного папаши, пытающегося понять, живы ли эти выродки вообще, а может кто-то сделал милость и прикончил их? Вариантов у него самого было не много, но даже их необходимо было просчитывать. Кто-то делал это быстрее его мозговых процессов. Кто-то, кого не опьянил вкус победы над ним. Этот человек сохранил рассудок и хладнокровие и продолжил двигать фигурами на доске смерти. Но как бы не был спокоен этот враг, выкрасть хоть каплю информации из-под его носа станет когда-нибудь возможным. Кучики должен ослабить хватку. Должен. Ему самому станет скучно в этой игре. И тогда... Но сейчас... Семейство Соуске будто волшебно испарилось перед глазами зрителей. Фокус, да и только. Даже смерть Тии не была предана огласке должным образом. Шинжи Хирако умело отвёл взгляды прессы и общественности от этой изумительной темы. Теперь все рассматривали во все глаза Рируку Укитаке и Ренджи Абарая, собиравшихся в скором времени пожениться. Это было самым аккуратным решением, которое мог принять противник. Выбрали бы Сой Фогн и Хисаги, прогадали бы, потому что отец парня, Тоусен, слишком тесно был связан с бывшим начальником, поползли бы слухи, предпринялись бы попытки покопаться в грязном белье каждого. Очень верное решение выставить этих двоих на первый план. Чисты, эти дети слишком чисты. В стиле Кучики-доно, умело создающего все условия для прорастания подобных экземпляров. Просто умопомрачительная дальновидность. Забота о чужих детях, восприятие всех, как своих подопечных. Так умело воспользовались. Можно аплодировать стоя. Хорошая работа. Такая внезапная слава. И кому? О них вообще никто ничего не знал, а тут за пару минут слепили целых две знаменитости. Каждый телеканал объявил об их свадьбе уже по шесть раз. Даже на программу пригласили, где выбирали свадебное платье и тому подобное. Айзен и не подозревал, что подобный хлам показывают по телевизору. Пришлось смотреть, но никакой полезной информации всё равно не было высказано. Словно плотная плёнка или же бетонная стена. Глухота и искусственное жужжание электронного счётчика, чтобы не расслаблялся. Не было времени злиться и обвинять всех вокруг. Приходилось действовать и быстро. Мужчина медленно вытащил нож из кармана, завёрнутый в пропитанный кровью платок, на котором всё ещё читались чьи-то инициалы. Что за старомодные вкусы? Айзен подумал о том, что полиции пора платить ему за то, что он так ловко избавляет мир от преступников. Просто бог смерти, не иначе. Герой. Он нервно закурил одолженные вместе с платком у трупа сигареты. Откашлялся и поспешил выбросить адскую палочку в мусорное ведро, предварительно загасив её о крышку стола. Не для этого ему пришлось столько лет растить эти драную сучку. Органы всё же у неё оказались попорченными. Дрянь. Но печень была отличной. На этом положительные стороны кончились. И всё же остальные дети были куда лучше по всем показателям. Запасной вариант обычно не такой превосходный, как основной. Но чем богаты. А это почти что ещё одна новая жизнь, которая так погано начинается из-за... Айзен закрыл глаза, пытаясь прогнать мысли о ненависти. Они только туманят разум и не позволяют мыслить трезво. Это не к месту. Совсем не к месту. Он молча сидел, откинувшись на спинку кресла. Минуты тишины. Скоро придут выбиватели долгов. Надо подготовиться. Его нос вобрал огромную порцию воздуха. Мужчина собирался с облегчением выдохнуть всю эту массу, но щелчок у его виска заставил его замереть. Неожиданно... - Вот мы и встретились, кукловод, - проговорил густой мужской голос, вырывая его из тумана сомнений. Впервые он слышал его так чисто и ясно, без радиопомех. Но узнал сразу. Веки Соуске испуганно дёрнулись. Перед его глазами стояла миниатюрная девушка в обтягивающей чёрной одежде, а парень явно не спешил демонстрировать себя, оставаясь позади. Конечно, таких даже в пустой комнате не заметишь. Они же идеальные бойцы. Идеальные копии двух уникальных людей. Надо же было когда-то создать этих чудовищ? - Добрый вечер, кукловод, - произнесла Дарк, чуть наклоняя голову набок, чтобы прямо смотреть в его разные глаза. - Ночь, уже ночь, - поправил её Айзен, смотря поверх пистолета, который она направляла ему в голову. Мужчина приготовился вести длинный разговор с этими двумя, прогоняя страх и холод со спины. Он знает их как облупленных. Все их слабые места. С чего бы начать? Как потянуть время? Столько мыслей. Сосредоточиться. Надо сосредоточиться. Страх. Страшно. - Тогда, спокойной ночи, - её маленькие губы быстро улыбнулись. Это был первый и последний раз, когда кукловод увидел улыбку своей деревянной куклы, оборвавшей свои нитки. Раздались выстрелы. Затем ещё и ещё. Она стреляла до тех пор, пока не кончились патроны в обойме. Хичико не был более разумным, потому что так же выпустил всё до последнего из своего пистолета в кровавое месиво. А потом просто жал на курок в каком-то странном безумии. Для него пули всё ещё летели, а воображение дорисовывало их траектории и приземления в останки человеческого тела. - Думал, что нам есть о чём поговорить? - задал он вопрос растерзанной кровавой массе, всё ещё посматривающей на неё уцелевшими глазами на мясном бугре с выбитыми пулями зубами. Смачный плевок предал кровавой картине на полу какую-то завершённость, что была понятна только этим двоим. - Ты свободен. Увы, всё закончилось. Это финал. - Надо же было быть таким глупым, - проговорила девушка разочарованно, словно ожидала чего-то большего, более умного, что ли. - Пойдём, нам ещё смываться от всех этих козлов, что его охраняли. Скоро рассвет. - Как-то я о них забыл, - протянул парень, почёсывая пушистую беловолосую голову. - Ага, я тоже увлеклась, - она достала магазин с патронами и протянула ему. - Пошли, любимая. Остались последние штрихи, - его губы легко коснулись её маленького ротика. - И тогда мама будет в безопасности, - выговорила девушка тихо, отрываясь от своего ненаглядного. - Да, об этом ты позаботилась, - он лучезарно улыбнулся. - Мы позаботились, - она ответила ему лёгкой улыбкой. С этого дня Дарк решила делать это чаще, улыбаться ему и их жизни. Возможно, она будет коротка, но они доживут её точно вместе. По прибытию на место встречи великого аудитора встретило полицейские оцепление. После получасовых расспросов удалось выпить невкусный кофе с офицером и узнать в общих чертах, что произошло. Но информация не была особо исчерпывающей. В какой-то странной комнате, обшитой пожелтевшим от сырости времени пластиком, грациозно восседал на одном из стульев, которые частенько можно было видеть в придорожных кафе, Шинджи Кираку. Он был чем-то очень доволен, а поэтому не мог скрыть широкой улыбки и ровные ряды квадратных зубов за ней. Тараня холодный бетонный пол тёмно-коричневыми ботинками классической формы, Сюнсуй ходил от одного угла к другому. Он не был раздражён, на его лице отражалось лёгкое напряжение от чувств предвкушения чего-то очень интересного. - А мы только тебя и ждали. Опаздываешь, - проговорил Шинджи, отбрасывая рассеянным движением головы волосы назад. - Что тут творится? - в очередной раз задал измученный вопрос Кария, поправляя красный тонкий галстук. - Что-что? Человека убили, - буркнул, скрывая весёлость в голосе, Кёраку. - Это мне тут и без тебя десять минут назад за чашкой кофе поведали, - отмахнулся красноглазый аудитор. Это была, конечно, не чашка, а пластиковый стакан. Но всё же с кофе. При этом не самым лучшим. - Так ты тут кофе баловался, пока мы тебя ждали и ожиданием томились, - всплеснул руками мужчина в розовом деловом костюме. - Кучики-доно сам лично связался с полицией... - Поэтому нас всех там быстро пропустили, а ещё сказали, что нас скоро поведут знакомиться с трупом, - перебил своего друга Кария. - Очень надо мне такое счастье. - Но тебе же любопытно! - Шинджи наблюдал, как в глазах его друзей искрился маленькими бликами неподдельный интерес к происходящему. Такой блеск был его наркотиком. Поэтому он очень любил свою работу. - Мне сообщили, что тело изуродовано до состояния кровавого фарша. Сюда надо Куротсучи или Ретсу. Им такое больше по душе, - пытался сопротивляться Джин. - Но тебе же не сказали, что труп опознан? - осторожно поинтересовался Кёраку, хитро подглядывая на окружающих из-под волнистой чёлки, так внезапно упавшей на глаза. - Не сказали. Неужели мне нужно смотреть на всё это кровище и говнище, чтобы узнать какую-то великую тайну и поехать дальше работать? - почти что жалобным голосом протянул Кария. У него и так ночь не лёгкая выдалась. Он почти что в детектива играл, просматривая отчёты и записи наблюдений за объектом. Ему было трудно сдерживаться, потому что он был на 99% уверен в том, кто владел этим сомнительным малым предприятием, с которым «Сенбозакура» сегодня заключала с такой помпой жалкий контракт. Этими соображениями аудитор поделился с Кучики-доно где-то в 3 утра по их японскому времени. Странно, но Бьякуя не спал в этот великий момент, потому что малышка Сакура очень любила бодрствовать по ночам, доводя папу и маму до желания биться головой об стену. Но с папой так легко не получалось. Не в 3 утра, немного позже, возможно. Но не в 3 утра. Шинджи очень широко улыбнулся. - Я на 99% уверен, что это предприятие принадлежит печально всем известному Айзену Соуске, - Джин не стал вдаваться в подробности того, как он пришёл к этому умозаключению. Слишком долгая история, а времени и так сегодня на всякие глупости много потрачено. - Тогда..., - Сюнсуй замолчал и поморщился, предоставляя слово главному пиарщику страны. Это же его работа. Пусть волнует публику дальше. - До гениальности тебе не хватило этого одного процента, знаешь ли, Кария-кун, - проговорил Хирако хитро. - Минус один процент, скорее всего. Теперь морщился Кария. Он не любил ошибаться, а поэтому просто не делал этого никогда. - Не надувай губки черешенками, - добродушно засмеялся Сюнсуй. - Серьёзнее, господа, - призвал к порядку золотоволосый блондин с квадратными зубами. - Ты мега-гениален, Кария-кун. На 101%. В одной из этих комнат лежит тело хозяина этого гадюшника. И это тело пару часов назад было Айзеном Соуске.