OPIUM

Потребовалось еще несколько недель для того, чтобы Кибом нашел в себе достаточно смелости рассмотреть вещи Джонхена и попытаться найти зацепку, которая привела бы к местонахождению тела Тэмина. Он больше не верил, что Джонхен убил его, но тем не менее не мог просто позвонить Онью и сказать, что ничего не нашел, когда даже не потрудился поискать. Ему было плохо от того, что приходилось копаться в личных вещах старшего, а ведь он просто мог соврать прокурору. Тем более, что Джонхен доверял ему настолько, что поделился своей историей и взял его под свою защиту. По тому, как другие заключенные смотрели на Джонхена, Кибом видел, что они понятия не имели, что этот человек был невиновен. Но, возможно, это было к лучшему: над Джонхеном не издевались, преступление держало его вне досягаемости. Конечно, вариант, что Джонхен солгал ему и был действительно виновным в убийстве Тэмина, пересекал его мысли. Он не мог быть уверен в признании этого человека на все сто, но зачем Джонхену нужно было врать ему? Никакой выгоды ведь от него не было. Кибом не видел логики в его этом. Просто потому, что Джонхен ничего и не планировал. Он только плыл по течению, реагируя на то, что видел. Пару раз он даже проводил Кибома до душевой, чтобы убедиться в безопасности младшего. И ничего больше. Кибому не заняло много времени обыскать вещи Джонхена. У того было всего несколько книг и шарф, который был больше похож на тряпку. Ему на глаза попалась еще одна фотография Тэмина, Кибом убедился, что положил ее обратно перед тем, как выйти из камеры и попросить разрешения на звонок. Через несколько долгих минут прослушивания гудков Онью, наконец, ответил ему. - Там ничего нет. Пропустив обычную вежливую часть разговора, сразу сообщил он. Ему нужно было закончить все по-быстрому. Рисковать быть снова подслушанным Кибом не мог. - Ты уверен? - Я проверил. Вообще ничего нет. - Ты попытался разговорить его. - Он сказал, что это был не он. Ки хотел услышать его ответ, пока нервно кусал губы. Сам он был убежден в невинности Джонхена, но это еще не означало, что он мог убедить и других. - Но что же тогда случилось с Тэмином? - Я не знаю. Он тоже не знает. Может быть его убил кто-то другой... Ки знал, что шансов на то, чтобы заставить прокурора поверить ему было мало, и все же хотелось попробовать. Раз Джонхен невиновен, то он не обязан был проводить остаток своей жизни в тюрьме. И если Кибом не мог помочь полиции найти труп Тэмина, по крайней мере, можно было попытаться помочь Джонхену выбраться из этой чертовой дыры. - Почему ты веришь в то, что он невиновен? Он вполне мог наврать тебе. - Он выглядел искренним. И ему вообще-то невыгодно, чтобы об этом узнали. В ответ послышался вздох, затем Онью сказал ему, что постарается узнать, мог ли кто-то другой зайти в фургон и похитить Тэмина. После этого звонок был завершен, и Ки вернулся в свою камеру, улыбнувшись, когда заметил, что Джонхен уже сидел там. Звонок занял немного больше времени, чем ожидалось, и он был рад, что поставил все на свои места перед тем, как выйти, чтобы позвонить. В противном случае Джонхен заметил бы что-то неладное, а Кибом не был уверен, как отреагировал бы старший, узнай, что он копался в его вещах. Войдя в клетку, Ки услышал за собой смешок Минхо. Обычно он не стал бы обращать внимания на него, так как знал, что тот пытался либо разозлить, либо испугать его. И все же, до тех пор, пока они не оставались наедине, Кибома он не волновал. Парень знал, что теперь он неприкасаем, и Минхо даже пальцем его не тронул после того случая в уборной. А вот смешок мужчины подал ему идею. - Джонхен... Напомни, когда арестовали этого мудака? - указав головой назад, спросил он. Он помнил много подробностей о Минхо и о том, что тот сотворял со своими жертвами, но дата его ареста как-то не запомнилась. Джонхен недоуменно поднял голову, а потом до него дошло, о ком шла речь. - Спустя две недели после меня. Он попытался похитить одну из приманок полиции. А что? Кибом пожал плечами, как будто ему всего лишь было любопытно. Но мысли его уже мчались в одном направлении. Минхо имел привычку похищать кого-то, оставлял того в живых пару недель, потом убивал и избавлялся от трупа. Ки хорошо помнил, что полиция не знала, кто являлся его последней жертвой. А Джонхен был арестован через два дня после исчезновения Тэмина. Это означало, что Тэмин вполне мог стать жертвой Минхо... Конечно, это была просто возможность: вероятность того, что все действительно так и произошло, была слишком маленькой. Но попытаться стоило. Ведь Минхо упоминал Тэмина раньше, и если Кибом сначала думал, что это Джонхен просто поделился с мужчиной своей историей, то сейчас не был уверен в этом. И рассказать об этом Онью не составляло особого труда. На следующий же день он позвонил прокурору, доложив об этом и стараясь не быть слишком громким, так как чувствовал, что его пребыванию в тюрьме скоро придет конец. Нельзя было попасться в такой момент. _____________ Тело Тэмина нашлось случайно несколько дней спустя. Новости достигли тюрьмы со скоростью света, и Джонхена в середине рабочего дня отозвали обратно в камеру. Ки мог сказать, что тот нервничал, но не был уверен, почему. Потому, что он был виновен и знал, что это конец его мечты о свободе или потому, что он был невиновен и в шоке от известия о том, что Тэмин реально мертв? Не успел он заговорить со старшим, в дверях появился надзиратель и сообщил ему об ожидающем звонке. Вздохнув, Кибом встал и последовал за ним, уже зная, что ему скажут. - Алло? - Ки, это Онью. Знаю, что ты просил не звонить снова, но мы забираем тебя оттуда. Так как тело Тэмина уже найдено, смысла оставлять тебя там нет, завтра утром ты будешь освобожден. - А что насчет него? Это была... его работа? Ки заерзал на месте, ему было неловко говорить вот так о Джонхене. - Мы пока не знаем. Труп в ужасном состоянии, но после результатов судмедэкспертизы в течение нескольких дней все выяснится. Увидимся завтра. Пока. Ки повесил трубку, в горле стоял ком. Вот и все. Он, наконец, собирался покинуть это место и начать все заново. Но ему не хотелось. Не хотелось оставлять Джонхена, не зная, удастся ли когда-нибудь увидеть его снова. Несмотря на то, как мало они говорили друг с другом, Ки привязался к Джонхену. Это чувство было не настолько сильным, до все же достаточно, от чего у него ныло сердце при мыслях об уходе. Скривив на лице фальшивую улыбку, он молча вошел в камеру, но знал, что Джонхен заметил это. Когда Кибом присел на кровать, старший сел рядом с ним и нерешительно положил руку на его плечи. - Что такое? - тихо спросил он и, увидев накопившиеся в уголках глаз Кибома слезы, нахмурился. - Они заплатили... заплатили залог. Я выхожу завтра, - прошептал Ки пришедшую на ум первую более или менее правдоподобную ложь. - Разве это не хорошо? - Я не хочу... не хочу уходить... - Почему? Ты сейчас должен быть счастлив по этому поводу. - Я не хочу оставлять тебя тут... Последнее предложение он прошептал еще тише, чем раньше, пряча свои покрасневшие щеки в изгибе шеи Джонхена и полу надеясь, что старший не услышал его. - Я не останусь тут долго. Они нашли тело Тэмина и скоро узнают, что его убил не я. Сказав это, он обнял Кибома за талию, от чего лицо младшего покраснело еще больше, и он прижался к мужчине в тщетной попытке скрыть это. - Не беспокойся обо мне. Прошло уже больше года с тех пор, как я тут. Неделя или две ничего не изменят, - добавил он тихо и, почувствовав влагу на своей майке, понял, что Кибом плачет. - Я не хочу прощаться. Не хочу уходить, не зная, увижу ли тебя снова. Все может случиться... Все, что Ки сказал после этого, было проглочено его рыданиями, пока он цеплялся за человека, которого полюбил. Джонхен пробился сквозь стены, которые Кибом начал строить еще тогда, когда стал отдаляться от своей семьи, а потом создал свою сеть для распространения наркотиков. Те самые стены, которые только укрепились первые пару месяцев его нахождения в тюрьме. Джонхен был первым, кто не посмотрел на Ки, как на кусок мяса, которое можно было трахнуть и вышвырнуть после использования. Первым, кто сказал, что не сделает ему больно и сдержал свое обещания, вплоть до того, как дать ему свою защиту. Первым, кто не стал осуждать его. Джонхен молча продержал Кибома в своих объятиях, пока тот не перестал плакать, и пока другие заключенные не вернулись в свои камеры. Старший вытер слезы Ки и, поколебавшись на несколько секунд, оставил поцелуй на его щеке, после чего поднялся на ноги. Оба знали, что не время было для нежностей. Не тогда, когда дни освобождения обоих были так близки. ______________