Взаперти

      - Я не сомневался, мистер Холмс, что вы примите мое приглашение.       - Вы были довольно... настойчивы.       - Я всегда настойчив, когда хочу что-то получить.       Магнуссен расслабленно развалился на диване в своем похожем на аквариум офисе, держа в руках полупустой бокал с янтарной жидкостью. Он сделал небольшой глоток, различая языком оттенки мяты и груши, мягко, чуть обжигая, скользивших в горло. Майкрофт стоял напротив, вальяжно оперевшись на бамбуковую ручку своего зонта.       - Гленфиддик 1977 года — отличный урожай, - растянул Магнуссен, делая глоток.       - Предпочитаю 1974. Он менее... - Майкрофт брезгливо сморщил нос. - Резкий.       Магнуссен бросил на него небрежный взгляд и снова посмотрел в свой золотисто-прозрачный бокал из тонкого стекла, зауженный кверху и на короткой толстой ножке. Никаких узоров, никаких гравировок. Ничего лишнего. Все как он любит. Он несколько раз наклонил его из стороны в сторону, чтобы снова вдохнуть сложный аромат фиалок и ананасов.       - Вы принесли ноутбук?       - Полагаю, вы не оставили мне выбора, - немного надменно ухмыльнулся Майкрофт.       - Я дал вам шанс, - резко поднялся Магнуссен. - Только один. Шанс сохранить жизнь вашему брату, - добавил он с предупредительной конфиденциальностью.       - Я развею ваши сомнения. Посмотрите на монитор, - Магнуссен рукой пригласил Майкрофта к своему компьютеру.       Майкрофт подошел к стеклянному столу с большим черным моноблоком, горделиво возвышавшимся над аккуратной стопкой бумаг, одной ручкой и задумчивой металлической лампой. Экран был разделен на девять равных четырехугольника, обнажающих каждый закоулок пентхауса. В одном из них он разглядел несколько бесполезных углов приемной, со стоящим особняком стеклянным столом, двумя невысокими шкафчиками из рыжего дерева и несколькими каплевидными креслами, архаично разбросанными по комнате. В другом - скучный серый кафель пола, на котором величаво замер очередной стол, пара длинных тумб и кусочек стеклянной же лестницы со светящимися ребрами ступеней. Потом он увидел себя самого, склонившегося над монитором, облокотившись на острые локти. Но взгляд уцепился только за одно изображение. Два темных силуэта в просторной, не обремененной мебелью комнате, один из которых полулежит на низенькой на кушетке, другой напряженно навис над ним рядом с ворохом тканей в темные кляксы. Майкрофт без труда угадал в этих фигурах очертания Джона Ватсона и своего младшего брата.       - Шерлок, - беззвучно произнес он.       - Впечатляет, не правда ли? - Магнуссен неспешно приблизился к Майкрофту и, почему-то по-стариковски ссутулившись, встал за его спиной. - Хотите поближе?       Он несколько раз ударил по клавишам и изображение увеличилось. Появился звук. Душераздирающе-тихий хрип и окрашенный красным кашель. Майкрофт напрягся. Каждая клетка тела напряглась. Каждый атом. Он пристально вглядывался в монитор, надеясь, что глаза его обманывают. Шерлок ранен. Безнадежно, беспросветно, бесчестно. На кушетке в полупустой комнате. Среди кровавых марлей и незажженных ламп. Шерлок ранен. Доктор Ватсон смиренно склонился над его серым телом в тщетных попытках не дать умереть. Шерлок ранен.       Манерность Майкрофта вдруг забылась и ей на смену пришел страх. Ему было страшно слышать слабый хрип вместо обычно глубокого голоса. Было странно уловить бессилие вместо постоянного упрямства. Было больно ощутить его смирение. Тело пронзило чувство горячего сожаления и леденящего отчаяния.       - Вы переходите границы. Вас посадят за попытку убийства, - с нажимом прошипел Майкрофт.       - Ваш брат сам ко мне ворвался. Незаконно, нужно заметить. Я лишь защищал себя.       Магнуссен довольно искривил губы в гнусной дуге.       - Я не убийца.       Он сделал последний глоток и вновь рухнул на диван, не забыв перед этим налить себе еще виски из треугольной бутылки с развесисторогим оленем на лоснящейся этикетке.       - Как я уже говорил, я ничего не теряю. Даже если вам в голову вдруг пришла безумная мысль упрятать меня за решетку, вы должны понимать, что ничего не изменит; у меня есть ключ, который отпирает все закрытые двери, - он театрально дотронулся довольными растопыренными пальцами до своего виска.       - Почему вы так самоуверенны? Считаете, что я не привел с собой полицию или что я не убью вас прямо сейчас.        Крадучись Магнуссен приблизился к Майкрофту и бесцеремонно накинул тонкую паутину своего взгляда на все его существо.       - Самое лучшее в англичанах — ваша безропотность, - голос вкрадчивый, такой приторно-проникновенный. - Всегда вежливы, без конца извиняетесь, смиренно склонив головы. Тут можно делать все, что угодно.       По-змеиному удушая, обошел Холмса, хищно мерцая очками-стеклышками.       - У меня в руках не только ваш брат, - питоном шипел зверь в самое нутро, - У меня в руках все ваши жизни, жалкие и мелкие, нужные лишь для удовлетворения моих приватных интересов.       Голос, как раскаленный сахар, обволакивает, обжигая.       - Мне достаточно щелкнуть пальцем и ваша жизнь или жизнь вашей страны перестанут более утомлять меня.       Шепчет в самое сердце.       - Вы слишком глупы или наивны, если считаете, что можете бороться со мной. Я ваш ночной кошмар, ваша тень, которая только ждет нужного момента, чтобы вас уничтожить.       Прозрачные насмешливые глаза в глаза.       - Я ураган, который сметает все, что вам дорого. Я ваша смерть. Меня не остановить.

***

      - Я готов к переговорам.       Он открыл один из многочисленных ящиков и извлек небольшой холодный пистолет с резной рукоятью, собранный по специальному анонимному заказу. Оправил безупречно сидящий костюм и не спеша направился к выходу.

***

      Сейчас пистолет уютно устроился во внутреннем кармане его шевиотового пальто цвета мышьяка - унизительный намек (а скорее, доказательство) неравносильности схватки, приведший к снисходительной (хотя очевиднее, постыдной) поблажке в виде оружия. Его ледяные линии прожигали грудь сквозь тонкий шелк, шерсть, еще раз шерсть и снова шелк. Стало стыдно за потерянное самообладание, за то, что он так безропотно дает страху сцепить наручники смятения на своих бесстрастных запястьях. Указательный палец уже нажимал на воображаемый спусковой крючок.       - Я не оставил вам выбор. Шах и мат.       - Я бы не был так уверен.       Майкрофт сделал несколько шагов в сторону, отстраняясь от нетактично близко стоящего Магнуссена.       - Вы совершили ошибку. И не одну, нужно заметить.       - Неужели? - Магнуссен саркастично приподнял правый уголок губ. В глазах по-прежнему была пренебрежительная усмешка человека, убежденного в скором своем триумфе. Безупречный, хотя и непредвиденный цугцванг, разыгранный несомненно умелой рукой.       - Определенно, - Майкрофт сделал несколько шагов по направлению к столику с виски. Он взял один из бокалов, оглядел его на предмет отсутствия пыли, по-хозяйски налил немного в бокал, сделал глоток и поморщился. - Определенно, слишком резкий.       Он со звоном ударил стаканом об стол и заглянул в глаза Магнуссена с той учтивостью, что обычно просыпается в момент осознания в своей совершенной победы (флэш-рояль в кармане) над самоуверенным, но еще не ожидающим поражения оппонентом (каре на экране).       - Мой брат, чья амбициозность и ребячливость почти привела к гибели, человек достаточно сообразительный для того, чтобы слёту решать задачки, которые оказались не в силах решить узколобые полицейские, но достаточно глупый, чтобы разгадать суть этой головоломки. Он решил, нужно признаться, как я и в свое время, что эпплдор — это некое таинственное хранилище заставленное множеством шкафов, стеллажей и полок с чужими секретами. Но я знаю, - и вы это подтвердили, - что он ошибся.       Майкрофт почти вплотную приблизился к Магнуссену.       - Эпплдор — это вы, - скотчем выдохнул он почти в самое ухо.       Майкрофт развернулся и, сцепив руки за спиной, медленно подошел к окну.       - И раз уж так случилось, что вы, по сути, занимаетесь натравливанием одних людей на других ради собственной выгоды, думаю, что за неимением доказательств, вы не представляете для британского правительства не только угрозы, но и интереса.       - И что же вы планируете сделать?       - Застрелить вас.       Магнуссен рассмеялся, запрокинув голову, с абсолютно несвойственным ему весельем.       - Неужели?       - Несомненно.       Майкрофт достал пистолет из бокового кармана пальто и пару раз подбросил в руке. Магнусаен, похоже, это ни на мгновение не напугало. На его губах продолжал блуждать змеиный оскал, а матовы глаза смотрели с бледно-офитовым интересом.       - И как же вы планируете это сделать?       - Не все ли равно, мистер Магнуссен?       - А вы не боитесь, что вас посадят? Тут повсюду камеры.       - Ничуть не боюсь. Не теряйте времени на расспросы. Концентрируйте внимание на пистолете. Он убивает вас прямо сейчас.       Магнуссен выгнул брови в предупредительно-вопросительные знаки.       - И чего же вы хотите?       - Прямо сейчас? Я хочу, чтобы вы открыли двери, скрывающие моего брата. Конечно, я мог бы и сам это сделать, воспользовавшись, с вашего позволения, компьютером, но это займет чуть больше времени, чем я планирую потратить.       - А дальше? - в его глазах проснулся иронично жестокий блеск.       - Вы умрете.       - И вы считаете, что я захочу беречь ваше время после этого?       - Нет.       - Вы правы.       - Тогда вы не оставили мне выбора.       Майкрофт поднял руку и нажал на гашетку. Раздался глухой хлопок, и Магнуссен рухнул на пол, трагично разведя руками воздух, будто пытаясь сохранить равновесие. Из аккуратно очерченной дырочки на высоком лбу побежала неровная, заблудившаяся в глубоких продольных морщинах струйка крови, а мертвые глаза, сохраняя свой скептичный прищур, насмешливо смотрели в окно, за которым горели огни уставших ночных ламп, которые припозднившиеся трудоголики не спешили выключить, не закончив годовой отчет.       Майкрофт взглянул на него с брезгливостью, с какой обычно смотрят на раздавленную муху, и устало потер переносицу. Тяжесть сегодняшнего вечера положила на его плечи свои толстые руки, гипнотизируя видом побежденного соперника и уговаривая постоять так без дела еще совем немного. Воздух как будто стал влажным и осязаемым, он приятно щупал вспотевший лоб и наполнял легкие своим чуть пьяным ароматом. Он успел сделать два глубоких вдоха, пока деликатное покашливание действительности не развернуло его к компьютеру. Он снова увидел Шерлока, чье измученное тело поддерживала услужливая кушетка, и Джона Ватсона, преклонившегося, будто в молитве. Он видел их разговор, но не мог его слышать. До ушей доносился лишь шелест их голосов, хриплый и сонный, с длинными паузами и пронзительной тишиной между беззвучными репликами. Не отрывая взгляда от экрана, он достал из кармана неправдоподобно отяжелевший телефон и, бросив застрявшее в горле: «Можете подниматься», - швырнул его на полированную столешницу, смиренно покоиться среди осиротевшей канцелярии и печальной настольной лампы.       Он схватил губами вязкий воздух и сосредоточился на компьютере: найти среди бесконечного потока программ, папок и файлов неосязаемую замочную скважину не составило труда, сложнее было отыскать ключ, отпирающий темницу томившегося в ней заключенного; найти пароль, достаточно сложный и путанный, чтобы не вычислить его по щелчку пальцев, но достаточно короткий, чтобы суметь набрать в течение секунд. Ответ скрыт в самом Магнуссене, в его жестоком, но изощренном мозгу, который ценит (вернее — какая оплошность! - ценил) изысканные, хоть и грязные представления. Майкрофт проигрывал в голове все, что он знал об этом человеке, все, что читал о нем и о чем с ним говорил, подыскивая идеально выточенный ключ. Что-то утонченное, интеллектуальное и красивое, не случайная последовательность. Что-то логичное. Логическое. Счастливая мысль, протягивая изящный палец, указала в сторону жертвы сурового палача: «Шах и мат», - вспомнилось Майкрофту и шестеренки и его размышлений нажали на стоп-кран. Шахматы. Шахматная нотация партии будет идеальным кодом, создающим обманчивое впечатление заурядного набора букв и цифр, но с таким интересным, завораживающим подтекстом. Но какой именно ход станет паролем? Снова блиц на обдумывание.       Что-то датское - патриотичность Магнуссену к лицу. Северный гамбит? Нет, всего лишь гамбит. Шахматист Петер-Хайне Нильсен? Недостаточно хорош для Магнуссена: первый в стране, но не в мире. Арон Нимцович?       Разум Майкрофта зашелся в восторге от заготовки дубликата. Подходит. Выдающийся шахматист и видный теоретик: один дебют и один контргамбит, названные его именем. Но все еще не то. Все еще недостаточно тонко. Нужно что-то определенное, поражающие, разгромное. Очевидная победа. Унизительная и бескомпромиссная. Неожиданное озарение заставило его пульс сходить с ума: нужная комбинация нашлась в пыльных шкафах на чердаке его памяти.       Qe3-Bd3       Шах. Двадцать четвертый ход Нимцовича подводит к цугцвангу Земиша в 1922 году так же, как и пистолет к проигранной Магнуссеном игре сегодня.       Rce1-h6       Мат.       Монитор загорелся зеленым, и чуть слышно щелкнул замок.       Майкрофт стер прозрачный бисер со лба и, с наслаждением принимая блаженное возвращение обычной своей холодной рассудительности, направился к закрытой двери. За спиной уже слышались торопливые шаги, когда он опустил гладкую матовую ручку.       - Твоя смерть разбила бы мне сердце, - сказал он в серость едва светивших ламп.