A brilliant plan

Джэхван всё тщательно спланировал. Он приготовил несметное количество бутылок соджу, аккуратно расставив их под кроватью. Закуски и сода также не были забыты (соду вокалист приберёг для себя, ведь он собирался выбраться живым из этого дела). Он удостоверился, что ничего не забыл из деталей своего плана, раз пять облазив общежитие в поисках случайных шумных мемберов. Ребят не было в помещении, за исключением Рави, который не нашёл общую идею сходить в кино увлекательной и сейчас крепко спал в своей комнате. Так или иначе, рэпер никак не входил в планы Кена по предстоящим посиделкам с лицом группы. Да, Джэхван хотел напоить Хонбина. Но только, чтобы первым узнать все его тайны. Он считал, что делает этим некое одолжение своему другу. Ведь, должно быть, грустно, когда у тебя повышенная устойчивость к алкоголю, и ты не знаешь, каково это - расслабиться с помощью такого метода. Конечно, имелась и другая причина. Когда группа собиралась вместе выпить, всё в конечном итоге сводилось к пьяным разговорам о личной жизни, историям из прошлого опыта, сопровождающимся подробными интимными описаниями. Хонбин всегда молчал и вёл себя тихо. Казалось, даже Санхёку есть больше, что сказать о свиданиях, нежели Бину, и это сильно беспокоило Джэхвана. На самом деле.. ну, чертовски любопытно! Но Кен упорно отгонял прелюбодействующие мысли из своей головы, ставя перед собой благородную цель и думая только о благополучии друга. Как оказалось позже, Кену даже не пришлось напаивать Хонбина до одурения, чтобы тот ему что-либо рассказал. Правда, то, что он услышал - не совсем то, что ему хотелось бы. - Я никогда не целовался, - выпаливает Хонбин, и всё, о чём может думать Кен - как чертовски мило выглядит его друг с румянцем на щеках и затуманенным взглядом. Но, постойте... - Чтооо? - дуется Кен. - Это глупая ложь, не будь занудой и расскажи мне историй!" - Я не вру, - Хонбин нервно крутит бутылку соджу в руках, и Кен чувствует всё его смущение от сложившейся ситуации. - Однажды, я пригласил девушку на свидание, но у нас ничего не вышло. И тогда я понял, что... - Хонбин делает многозначительную паузу и опасливо смотрит на Кена, который в свою очередь чувствует себя по-дурацки виноватым. Ведь если бы не его затея с алкоголем, его другу бы не пришлось сейчас говорить о том, о чём он, возможно, совсем не хочет говорить. - ... мне нравятся парни. Джэхван смотрит на Хонбина, пытаясь поспешно переварить и уложить в голове только что полученную информацию. Безусловно, новость обескураживает, но Бин выглядит настолько подавленно, что Кену хочется обнять его и сделать что-то, от чего он бы почувствовал себя лучше. - Значит, ты ... - Кен делает глоток из своего стакана, надеясь, что это поможет его языку работать должным образом и не выболтать те безумные мысли, что сейчас закрались на задворки его черепной коробки. - ..ты действительно ни с кем никогда не целовался? Хонбин качает головой, сбитый с толку тем, что разговор пошёл по иному пути. Он заметно расслабляется, что не может не радовать Кена, который внутри ликует и восхваляет себя за правильно сказанную вещь. - Я.. я даже не знаю.. где найти того, кто смог бы меня поцеловать и уж тем более полюбить, - Хонбин краснеет и растерянно трёт нос рукой, и Кен думает, что перед ним - самое милое существо в мире, причём ещё и самое глупое. Какому дураку не захотелось бы поцеловать его? Пьяный джехвановский мозг упорно не принимает мысль о том, что такое возможно. Нет, не хотеть поцеловать Хонбина - такого просто не бывает, он абсолютно уверен в этом. - Почему ты раньше не рассказывал мне? - было немного обидно узнать такой важный факт о друге только сейчас, ведь они дружили с давних пор. - Я мог бы поцеловать тебя, - добавляет он прежде, чем разум смог опередить язык, и чуть не хлопает себя по лбу рукой от глупости сказанного. К счастью, Хонбин достаточно пьян, чтобы понять, что Джэхван ведёт себя очень странно. А, возможно, он уже просто привык, ведь поведение Кена странное повседневно. - Ты.. ты бы хотел? - Хонбин говорит так, словно не хочет в это верить. А Джэхван желает сейчас только встряхнуть младшего как следует, потому что, серьёзно, он бы, наверное, только бы и делал, что целовал Хонбина до конца дней своих. Он думает, что это, возможно, и странно, но разве это ненормально - думать о поцелуе с людьми, которые тебе нравятся? Очевидно, что Хонбин безумно красив. И, если все мысли Джэхвана о других привлекательных личностях ничто по сравнению с желанием поцеловать его, то это только потому, что он всегда рядом и своим видом всячески напоминает ему об этом, и это достойная причина, чтобы поцеловать его, и ... погодите, что?! - А ты бы хотел? - вырывается вопрос у Кена, и они лишь секунду смотрят друг на друга, прежде чем Хонбин начинает улыбаться и приближаться к нему, отодвинув бутылку соджу подальше. - Если ты хочешь, то... это прекрасно, - произносит он, почти прошептав последние слова. Джэхван шумно сглатывает, потому что, да! чёрт возьми, он, определённо, хочет. Он предусмотрительно убирает прядь волос со лба Хонбина и подаётся вперёд, слыша его судорожный выдох и нежно прикасаясь к его губам своими. Кен ожидает, что этот поцелуй должен быть милым и невинным, как первые поцелуи обычно, и, несмотря на неопытность партнёра, Хонбин быстро учится и требует закрепления уроков с дополнительными задачками. Он начинает углублять поцелуй прежде, чем Джэхван осознаёт, что тонсен уже полностью устроился на его коленях, а руки младшего нежно охватывают лицо вокалиста, делая поцелуи более интимными и продолжительными. Кен не чувствует ничего особенного, возможно, потому, что его язык немного потерял чувствительность от алкоголя; всё, что он ощущает - это горячую влажность рта младшего. Поцелуй получается немного неуклюжим, но полным страсти и любопытства: Хонбин хочет узнать всё и сразу, а Кен съезжает с катушек, крепко придерживая младшего за талию и чувствуя тепло от нарастающего возбуждения. Когда воздуха совсем не хватает, они неохотно отрываются друг от друга, соприкасаясь лбами и тяжело дыша. Бин накрывает его руки своими и находит губами ухо старшего. - Прикоснись ко мне, - шепчет он, и Джэхван уверен, что собирается сходить с ума.