Пугало

Прошло чуть больше полугода с того момента, как к труппе бродвейского мюзикла "Злая" присоединился молодой импозантный актер Адам Ламберт. С первого дня он без труда завоевал сердца практически всех девушек и уважение парней. Были и ярые ненавистники, которые то и дело пытались вставлять палки в колёса новичку. Все их нападки гасила Идия, невысокая жгучая брюнетка с роскошными, доходящими ей до пояса иссиня-черными волосами. Ее карие глаза, ярко выделяющиеся на фоне белой кожи, всегда холодно смотрели на всех, повергая в дикий ужас недоброжелателей и восхищая армию её фанатов. Она была исполнительницей главной роли — злой ведьмы Эльфабы. Идия полюбила Адама и всячески пыталась завоевать его сердце, не смотря ни на что, не теряя надежды. Увы, Ламберт был геем, но её это не останавливало, и она при каждом удобном случае пыталась исправить ошибку, совершенную природой, не применяя магию. Мало кто знал, хотя некоторые догадывались, что эта чудесная брюнетка была могущественной черной ведьмой, которая жила на этом свете не первую сотню лет. Её старение остановилось, когда ей исполнилось двадцать пять. Силе Идии не было предела, она легко могла превратить человека в любое существо и наложить практически неосуществимое для этого человека пророчество, больше похожее на проклятие, которое поможет ему снова вернуться в свой прежний вид. Но если есть на свете зло, то обязательно будет и добро. В роли доброй ведьмы выступала Хелен, миловидная белокурая дива с необычайной красоты голубыми глазами, излучавшими только доброту, которые, в отличие от карих глаз подруги, никогда не отталкивали, только безжалостно растапливали холодные сердца недоброжелателей, если те осмеливались только подумать, чтобы сделать девушке плохо. Как и в жизни, на сцене она играла добрую, слегка не от мира сего, ведьму Глинду. Добрая ведьма была практически одного возраста со злой, и так же, как и первая, остановила старение на двадцать шестом году жизни. Первые два века жизни Хелен приходилось постоянно выручать несчастных, помогая выкрутиться из наложенного проклятья. Как ни странно, почти в девяноста процентах случаев ей с легкостью удавалось это сделать. Только Идия об этом не знала. А сами экс-проклятые после освобождения уезжали подальше от ведьм, чтобы начать жизнь с нового листа. У каждого начала есть и свой логичный конец. Даже желание колдовать у Идии со временем становилось всё меньше и меньше. А одиночество всё больше и больше поглощало её. Если бы не вовремя подошедшая к дому ведьмы Хелен, быть может, земля смогла бы избавиться от всемогущей ведьмы, сердце которой было уже в тысячный раз разбито смертным. Какой бы ты сильной ведьмой ни была, любовь магии не будет подвластна никогда. А приворотные зелья всегда приводят к необратимым последствиям для привороженного, последним из которых является его скоропостижная смерть. Идия это прекрасно понимала и сокрушалась каждый раз, когда тот человек, которого она смогла полюбить, отворачивался от неё и либо убегал, либо пытался убить её. Когда в очередной раз все надежды на светлое будущее рухнули, как карточный домик, она, не видя лучшего выхода, решила повеситься. Только она не знала, что за ней, словно ангел-хранитель, всегда следовала белая ведьма, скрывая следы колдовства Идии, дабы простые люди не узнали про темную ведьму. Добрая душа Хелены всегда тянулась к этой темной леди, и, как это ни парадоксально, Хелен любила её, как сестру. И в этот раз успела обрезать веревку, душившую Идию. Ведьма, осознавшая в последние мгновения, что жить всё же хочется, упала на пол и быстро стянула веревку, стала хватать ртом воздух. Вдохнув столько воздуха, сколько могла, Идия, сидя на полу в объятиях своей спасительницы Хелен, стала горько рыдать. Когда истерика чуть поутихла, девушка стала благодарить добрую ведьму и поклялась, что больше не будет практиковать черную магию, делая зло людям. А для себя решила, что ни один мужчина в её жизнь не войдет, чтобы не разбить её — и без того истерзанное многими неудачными попытками — сердце. Пусть она будет одинокой, пусть в её жизни больше не будет мужчин, зато у неё появилась верная подруга, которая спасла ей жизнь. Именно тогда ведьмы стали не разлей вода. Всегда приходили на помощь друг другу и оберегали от зла. Чтобы отвлечь себя от соблазна колдовать, девушки занялись актерским мастерством, играя в театрах. И спустя многие годы, они по-прежнему примеряли на себя маски героинь из сказок. Быть может, так и оставалось всё хорошо, если бы не тот роковой момент, когда на сцену, где шла полным ходом репетиция песни «As Long as You’re Mine» — момент признания в любви Эльфабы и Фиеро — привели нового актера. На этот момент роль однокурсника исполняла Хелен, и естественно, что в конце песни не было никакого поцелуя. Но отрепетировать эту сценку полностью надо было во что бы то ни стало. Проблема была в том, что очередной актер, исполняющий роль Фиеро, заболел и не приходил на репетиции уже неделю. Это не устраивало руководство, и они быстро нашли замену. — Дамы и господа, прошу минуточку внимания, — провозгласил директор постановки. Хелен и Идия, сидя на коленях на полу, резко замолчали. Одновременно выключилась фонограмма. Девушки вместе со всеми остальными, находившимися в зале, посмотрели на тех, кто прервал их. И тут случилось непоправимое. Сердце Идии пропустило удар, когда увидела высокого, невероятно красивого, стройного брюнета, улыбающегося искренней голливудской улыбкой, сверкая от радости серо-голубыми глазами. Давно забытое ей чувство вновь заполнило её сердце. Идия забыла абсолютно обо всём на свете — даже о том, как важно дышать. Ведьма не смогла остаться спокойной, и быть как всегда для всех снежной королевой, которой чужды человеческие чувства. Замок на двери, за которой была заперта любовь, щелкнул и упал на пол, выпуская давно забытое на свободу. Хелен сразу же уловила перемену в своей подруге и тряхнула её за плечи, попытавшись привести ту в себя. — Идия, да очнись ты! Дорогая, нет. Ты же поклялась сама себе... — Хелен я... Влюбилась в него... — словно находясь под гипнозом, произнесла девушка. — Только прошу, не применяй магию, если он не ответит тебе взаимностью, — Хелена умела читать мысли, и она первая поняла, что это чувство, которое ни разу не пробуждалось с момента клятвы, не будет взаимным. "М-м, а симпатичный тот, который за осветительными приборами стоит, надо как-нибудь его телефон раздобыть", — прочитала мысли новенького актёра белая ведьма. К несчастью, она не успела сказать об этом своей подруге, да и та не услышала бы Хелену, буду очарованной юношей. — Он будет исполнять роль Фиеро, — темная ведьма чуть не упала в обморок, когда до неё дошло, что сейчас может и должно произойти, — Адам тебе так повезло, девушки как раз исполняли песню Фиеро и Злой, может, попробуешь сразу включиться в работу? "Нет, нет, нет! Скажи нет! Я же, я же..." — Идию чуть ли не впервые испугалась ближайшего будущего. — Хорошо. Я времени не терял даром и выучил все песни, — парень стал идти прямо к ней. "Мда, придется целоваться с девушкой, — думал он. — Хотя мне это нравится, но надо ей сразу будет открыть свою тайну, уже не раз обжигались бедные девушки, и потом долго со мной не разговаривали из-за этого. Мне сейчас враги не нужны". Идия не успела заметить, когда Хелен отошла от неё, и на место подруги присел новый актер. — Привет. Я Адам. Если честно, я безумно боюсь, что сейчас провалюсь. Сможешь мне помочь? Я не раз видел, как ты потрясающе играешь, — прошептал так тихо, что услышать его могла только Идия. — Привет. Ид-дия, — неожиданно для самой себя стала запинаться актриса. — Спас-ибо. — Эй, расслабься. Идия, я ведь новенький, — они словно поменялись местами. Парень неожиданно стал чувствовать уверенность в себе, как будто не он тут первый день, а она. Девушка, до сих пор поражаясь своему поведению, на автомате вложила ледяные руки в его теплые, согреваясь. "О, нет. Черт, и она туда же. ААА, какого черта надо было именно эту песню сейчас репетировать им?! Твою мать..." — стал сокрушаться про себя Адам, читая, словно книгу, чувства, написанные на лице брюнетки. Фонограмму включили неожиданно, не дав Идии прийти в себя и сконцентрироваться. Актёры погрузились в пучину искренних чувств ведьмы и её любимого. Всё, что сейчас происходило, проходило для ведьмы как в тумане. Она на автомате стала петь, а Адам начал обжигать её кожу прикосновениями, словно раскаленным металлом. "Что я творю?! — думал в панике Ламберт. — Но все же надо показать себя. Прости меня, Иди, но эта работа мне очень нужна". "Ох, не останавливайся, прошу, сожги меня до тла!" — проносились мысли в голове ведьмы. От невинных касаний в ведьме стала закипать кровь, и она уже была готова наброситься на своего сладострастного мучителя, который осмелился легко, можно сказать, невесомо коснуться её своими пухлыми и сладкими губами, когда она допела свой куплет. Поцелуй стал катализатором, благодаря которому в душе ведьмы что-то взорвалось фейерверком забытых чувств. Этим Адам окончательно покорил сердце Идии. Он отстранился и запел своим тенором, мягким, но в том же время страстным, передающим весь смысл слов, которые лились из его уст, восхищая всех без исключения. Адам с легкостью заставил всех поверить в то, что эти чувства и желание были не какого-то Фиеро, а именно его, Ламберта, заставляя Идию еще больше заблуждаться на его счет. — Скажи, что нет будущего у нашей любви, — эти слова звучали как пророчество, и он даже попытался их выделить, дабы намекнуть девушке об истинном положении дел, но это было бесполезно. Она не услышала его, не поняла смысла, вложенного в эти слова, её слух утонул в пелене всепоглощающего чувства, которое может и созидать, и разрушать. Индия ответила на его куплет. Хоть я и знаю, Мне безразлично! Только сейчас Пока ты мой, Будь таким, как я хочу, И смотри, как ярко мы сияем, Следуй за лунным светом, Пока он не погаснет, И знай, что я буду держать тебя здесь, Пока ты мой… — Что это? — Идии показалось, что это не персонаж спрашивает её, а сам Адам, догадавшийся, что она на самом деле влюбилась, а не играет сейчас. — Просто впервые за много лет я чувствую себя... влюбленной, — кажется, юноша не заметил, что только что прошла импровизация со стороны настоящей ведьмы, и пока он не опомнился, она прижалась всем телом к задыхающемуся от пения артисту, и они снова слились в страстном поцелуе. "Ох, как же она жарко целуется! Мне показалось, или она должна была сказать "злой"? — вертелось в голове у целующегося Адама, который крепко обнял свою партнершу, продолжая действовать, как того требовал сценарий. Именно после этого сладкого поцелуя началась история борьбы добра со злом.