Пугало

Через этот поцелуй Идия передала всю страсть и любовь, которые буквально окрылили её. Она вовремя спохватилась, чтоб не взлететь на самом деле в обнимку с Адамом, а то пришлось бы всем без исключения — и находящимся в зале, и столпившимся за кулисами — стирать память. Такого рода магия вытягивала очень много сил, хотя и была делом пары секунд. Но сила восстанавливалась довольно-таки долго. Клятва, которая она дала тогда в лачуге самой себе, улетучилась в тот самый момент, когда губы и языки молодых людей соприкоснулись в диком танце. Она открылась ему и была готова свободно отдаться ему целиком и полностью — в любой момент, стоило только ему попросить. Идия решила, что с этой секунды сделает для него все, что угодно, она обогатит его, чтобы ему впоследствии не нужно было даже работать, исполнит без труда все его детские мечты, — а они наверняка у него есть, — поможет добиться любой, даже самой сложной, цели. Самое главное, чтобы он ответил ей взаимностью и не отвернулся, как это делали остальные мужчины в её долгой жизни на матушке-земле. С каждой секундой их поцелуя внутри неё росло ликование из-за того, что парень не отталкивал её, даже наоборот, сильнее прижал хрупкое, податливое на ласки тело. Казалось, что она вот-вот взорвется, наплевав на скромность и культуру. Адам не только целовал ее. Уверенными, но в то же время ласкающими прикосновениями рук, он начал исследовать ее тело. Он сам нажал на курок и выпустил сладострастную, обезумевшую от похоти ведьму, когда коснулся её пышной груди. Девушка застонала в голос. Оторвавшись от его губ, она поклонилась всем и, послав воздушный поцелуй, быстрым шагом удалилась под аплодисменты и улюлюканье актеров и остального персонала театра. Адам шел с ней. Даже Хелена не могла поверить своим глазам и, словно вкопанная, стояла и смотрела на то, что творилось на сцене. Она надеялась на чудо — быть может, Адам сумеет кардинально изменить свои взгляды и жизнь, впустив в неё обладающую огромной магической силой Идию. А если этого не произойдет, и ведьма, как и много раз до этого, сорвется, Хелен поможет парню, чтобы показать, что в мире есть и добро, и попытается убедить его уехать подальше отсюда и, не дай Бог, не попадаться на глаза злой. Никто не сомневался, что после этой сцены роль Фиеро будет отдана этому молодому человеку. Взяв за руку не сопротивляющегося, уже находящегося на пике страсти молодого актера, скрываясь в темноте кулис, пара периодически останавливалась для новой порции поцелуев, позволяющим не погаснуть огню всепоглощающей их страсти. В этот момент у Адама в голове творился какой-то бардак. Он был в шоке от самого себя и впервые в жизни буквально задыхался от накатившего его возбуждения из-за поцелуя с девушкой. За его плечами был немалый опыт в отношениях с мужчинами, полученный за столько лет. Никто из его пассий не мог похвастаться тем, что это он завел Ламберта одним лишь касанием губ. Обычно в таких делах активом был именно он, и он должен был не только завести себя, но и возбудить партнера. Он не ожидал, что девушка сможет пробудить в нем зверя. Как бы он ни хотел, но закравшееся и начавшее его грызть изнутри своими маленькими заточенными зубками чувство совести заставляло его признаться. А может, стоило пока повременить с этим? Ведь говорят, что сексом дружбу не испортишь. "Тогда я буду последней скотиной и сам себя перестану уважать. Будь, что будет. Если она согласится заняться этим после моего признания, значит, хорошо. Если нет, что гораздо вероятнее, сделаю себе разрядку, сумел научился за столько лет". Адам до того был поглощен ощущениями, что даже не успел заметить, как оказался в гримерке, освещенной только ночником в виде стеклянного букета из роз, стоящим в красивой вазе; весь остальной интерьер, погруженный во тьму, был скрыт от его глаз. Идия толкнула разгоряченного парня на мягкий диван. Она знала, что в такие моменты больше всего нужно мужчине, и ее не надо было долго упрашивать, чтобы она приступила к действию. Без труда избавив Адама от брюк, ставших ему тесными из-за возбуждения, она незамедлительно взяла его член в руки, а потом поглотила головку его члена ртом. — Ох, ИДИЯ!! Даа… Бог мой... Прошу, остановись! — задыхаясь от переполняющих его чувств и ощущений, он попытался остановить девушку. — Что случилось, мой родной? У тебя ни разу не было секса? Почему ты покраснел от стыда? Позволь мне продолжить, — сделав неверные выводы, ведьма оторвалась губами от его "второго я", но продолжала водить пальчиками вверх-вниз, наслаждаясь его стонами. — Нет... Да... Боже, не останавливайся! — молил Адам, чуть не плача. Схватив девушку, он впился поцелуем в её уже порядком раскрасневшиеся от страсти губы. Накрыв её ладонь, задал темп, который позволит ему быстрее кончить и, наконец, признаться. Туман страсти заполнил его голову и не позволял нормально даже два слова связать, не говоря уже о предложениях, которые могли потребоваться, чтобы успокоить Идию после шокирующей новости. Он дернулся, громко застонав, нечаянно прикусив губу девушки, и излился белой тягучей субстанцией. Ведьма никогда не была брезглива и, оторвавшись от губ, проглотила старания их рук. Она только хотела дальше раздеть парня, но он, резко отогнал наваждение и схватив девушку за руки, произнес два роковых слова. — Я гей, — выпалил без раздумий и лишних слов. — Ч..то? — ноги девушки подкосились, и она упала на пол, больно ударившись коленями. — Ты шутишь? — прошептала, сжав с силой ладони парня, да так, что послышался хруст. В один миг вся надежда на светлое будущее рухнула и разбилась о твердую поверхность реальности. — Нет, я хотел сказать тебе... Но, прости. Молю, прости меня, что сразу не сказал, довел до вот этого. Идия... — то ли из-за боли, то ли из-за отчаяния, но в глазах парня появились слезы. Он прекрасно понимал, что сейчас будет взрыв, и он потеряет её. — Адам... Почему, ответь, почему за столько лет, черт возьми, я впервые влюбилась, захотела открыться, отдаться сполна, может, даже завести, наконец, детей — и всё это теперь невозможно! Ты ГЕЙ! Твою мать, гребаное сердце, почему ты не почувствовало это?! — вырвав руки из оков, Идия горько заплакала, пряча лицо в ладонях. Парень быстро поправил одежду и сел рядом с убитой горем девушкой. Он не знал, что делать. Но уходить совершенно точно не следовало, нельзя было оставлять её в таком состоянии, ведь неизвестно, что она может сделать с собой. Пусть лучше ударит или накричит, он привык к этому, он ведь не такой, как все. — Идия, — прошептал Адам так ласково и нежно, как мог говорить любящий отец, пытающийся успокоить рыдающее чадо. — Ничего, ты обязательно найдешь своего любимого, если захочешь, я помогу тебе. И ты точно никогда не нарвешься на гея, я обещаю тебе. Прости меня, идиота... На свой страх и риск, ожидая любой реакции, парень обнял девушку, прижав к себе, и зажмурился. Идия, замешкавшись и преодолевая желание ударить его по лицу или в грудь, просто обняла в ответ так крепко, что если бы хотела, то могла бы запросто задушить его. Прижавшись к нему, слушая биение его сердца и прикрыв глаза, Идия стала успокаиваться. Адам с облегчением вздохнул и мысленно поздравил себя с первым шагом к примирению. "Адам, мой запретный плод, как же ты смог меня и воскресить, и убить в один вечер? Если бы ты попался мне на глаза во время пика моей магической силы, ты бы уже давно был проклят. Но почему же сейчас я не могу этого сделать?.. Потому что на самом деле люблю, как никогда в жизни не любила". — Обещаешь? — заикаясь от истерики, прошептала ведьма. — Обещаю, солнце моё, обещаю, — прижав ее к себе уже уверенней, парень провел по её черным, как сама ночь, волосам. — Блин, зараза, вот нельзя было сказать, что ты гей, после нормального секса? Черт тебя дери, — шутливо рассердилась Идия и, оторвавшись от груди парня, взлохматила его волосы. — А что, всё может быть в силе? Сексом дружбу не испортишь? — игриво повел бровями парень и звонко и заразительно засмеялся, как ребенок. — Ну, если учесть, что Адам-младший, я даже животом чувствую, до сих пор хочет продолжения, то почему бы и нет? Или ты носок успел подложить? — она с силой сжала действительно ещё до сих пор не остывший, стоящий колом член. — Ухх, аккуратнее, детка, а то он за себя не ручается, — схватив за Идию ягодицы, Адам потянул ее, заставив сесть к нему колени. — Беби-бой, а может, я хочу секса без обязательств, — сидя на нем, Идия слегка поёрзала, чем сорвала ещё один стон. "Интересное прозвище, так меня ещё никто не называл", — промелькнуло в голове у парня. — Идия, я не знаю. У меня ещё ни разу не было секса с девушкой, и всему, что сейчас произошло, я не могу подобрать логичного объяснения. И потому не могу ручаться за себя, и что в один прекрасный момент он не упадет, — резко стушевался парень. — Ладно, уговорил, — тяжело вздохнув, ведьма посмотрела в серо-голубые глаза любимого. Нет, чувства возникшие в ней, никуда не улетучились и по-прежнему остались в её душе. Пусть так, она имеет полное право теперь свободно целоваться с ним во время мюзикла. Тем даже лучше, зато правдоподобней будет сцена признания в любви, да и злость она покажет сполна, обрушенную на него во время первой встречи Альфабы и Фиеро. — Друзья? — Адам резко выдохнул, когда Идия слегка качнула бедрами во время раздумий. — А? Ну да, что уж теперь поделаешь с тобой, не привораживать ведь? — пожала плечами ведьма и уже нарочно, чтобы ещё раз услышать его музыкальный, так возбуждающий её стон, потерлась о его пах. — Моя любимая ведьма, — зарычав, он крепко её обнял, задохнувшись от аромата духов, до этого момента не замеченного. — Вкусно пахнешь. — А ты мой запретный плод. Спасибо, — Идия ни за что на свете не хотела сейчас его отпускать. Несмотря на её игривое настроение, рана в душе, которую нанес Адам, не продолжала безумно болеть и саднить. Да и вряд ли перестанет до тех пор, пока в её жизни не появится ещё кто-то. Но захочет ли она этого, покажет только время, ведь впереди вечность. Свидетелем этой сцены был ещё один человек — Хелена. Именно она сумела магией чуть успокоить свою подругу и уберегла Адама от праведного гнева Идии. Если быть до конца честной, белая ведьма и сама попала под чары этого парня, но она уже была счастлива в браке уже почти пять лет, и ей был просто интересен этот молодой человек. В некоторой степени ей было жаль его, ведь родиться не таким, как все, — это очень тяжелая ноша, и каждый день борьбы может стать роковым, если он прогнется под этот жестокий мир.