Пугало

Выйдя из душного помещения, Адам полной грудью вдохнул свежий воздух, которого ему так не хватало. Фелиция, окрыленная предсказанием ведьмы, начала мечтать. Неужели в ее жизни в скором будущем появится спутник? Может, это тот самый молодой человек, который стал видеться ей во сне еще в двенадцать лет? Этим парнем вполне может оказаться Ю, во всяком случае, все признаки совпадают. Радости Фелиции не было предела. Слова, что Адам должен с кем-то там сразиться, Фел не восприняла всерьез, они быстро стерлись из её памяти: она не любила засорять мозг ненужной информацией. Адам прекрасно понимал, о чем думает сейчас его спутница, сверкающая голливудской улыбкой. Жаль, что ее мечты несбыточны. Он был уверен, что в качестве своего парня Фелиция видит именно гитариста. Глупая. При других обстоятельствах, он бы согласился с такими фантазиями, но не сейчас, когда от её выбора зависла его жизнь. Противно было осознавать, что стал для другого человека обузой, но судьба считаться ни с чьими хотелками не собиралась. Собрав всю волю в кулак, Адам решил поговорить с Фелицией. Он понимал, что после этого разговора ее улыбка померкнет, и, скорее всего, разразится грандиозный скандал. — Солнце, я надеюсь на твой здравый ум и на то, что сейчас ты в своей умной головке не сыграла свадьбу и не понарожала ораву детишек с тем гитаристом. Ты же не замечталась до такой степени? — мило улыбнувшись, он попытался как-то смягчить неприятный разговор. Он понимал ее чувства и был бы сам не прочь сбежать от суровой реальности в мечты, где именно он, а не Идия, стоит на сцене и утопает в овациях многотысячной аудитории в зале и миллионов телезрителей по ту сторону экранов. Но ему такого шанса в ближайшее время никто не даст. Зато у него есть ответственная работа сводник. Девушка в ответ тряхнула головой и перевела затуманенный взгляд на своего спутника. Как раз то, о чем сказал Ламберт, ей сейчас и грезилось. — Ясно, понятно, об этом ты и размышляла. Посмотри на меня. Слушай, тебе надо вернуться в реальный мир. Он звезда, он публичный человек, прости, но вряд ли у вас что-то получится. Тем более, ты никогда не жила вместе с кем-то по-настоящему, а ведь у каждого человека есть свои привычки, с которыми не каждый может смириться, — Адам положил руки на плечи Фелиции, и пытался поймать ее взгляд. Она отводила глаза, перескакивая с одного предмета за его спиной на другой. — И ему явно интереснее девушки с огромными буферами, способные в любой момент раздвинуть перед ним ноги. Что-то я сомневаюсь, что ты из таких. — Почему? Адам, почему? Чем я хуже даже той Долли Крис, которая была с ним? У меня грудь такая же, как у нее. Да, может я и не классическая модель, но ведь всё реально! Он брюнет, он приедет, мы ни разу не виделись… — А слова ведьмы о том, что между нами возникнет борьба, ты уже забыла? И я, между прочим, должен его непонятно как победить, чтобы ты наткнулась на того третьего. Замечательно. Вот только ссор и драк мне не хватало, — закатив глаза, горько засмеялся Ламберт — Ты можешь этого не делать. Оставь его мне, — умоляюще произнесла Фелиция. — Нет Фелиция, раз должен победить, значит, придется воевать. Во-первых, ты завтра не поедешь их встречать, — Адам начал заводиться, все было, как он и думал: эта темноволосая головка не запомнила все, что им говорили, и восприняла информацию выборочно. — ЧТО?! Да кто ты такой, чтобы запрещать мне встретить моего кумира и любимого?! — Фелиция резко сбросила руки Адама с плеч. — Не кричи, идиотка. Вы только посмотрите на нее: ей говоришь реальные вещи, а она уперлась, как баран в новые ворота, и продолжает тупить. Дура безмозглая. Ты осознаешь, что в твоих руках находится чужая жизнь? И мы не должны терять время на твои сопливые мечты! — злобной скороговоркой сквозь зубы прошипел Адам. От злости у Фелиции в глазах потемнело, и она, не раздумывая, залепила Ламберту звонкую пощечину, оставляя на его щеке две красные полосы от ногтей. Адам от неожиданности отступил от нее на шаг и схватился за щеку. В следующее мгновение Фелиция поежилась. По сути, все, что говорил Адам, было правдой, глупо было мечтать о том, что Ю обратит на нее внимание. Но он не имел никакого права запрещать ей пойти на встречу! Адам, прикрыв глаза, ощущал на щеке горящий след от удара, и пытался сдержаться, чтобы не залепить этой девчонке в ответ. Радовало только, что, похоже, его слова достигли ее разума. Подтверждая эту догадку, Фелиция быстро заговорила: — Прости, прости, Адам, милый, прости меня. Я не знаю что на меня нашло, — стала быстро шептать девушка, отступив от него шаг назад, медленно опускаясь на колени и роняя горькие слезы обиды, примешанные с совестью, проснувшейся как всегда некстати. — Ты прав... Но и ты пойми: встреча с этой группой — единственная радость в моей никчемной жизни. Я одинока, я никому не нужна… А они — как луч света в моей темной царстве. Когда Адам наконец совладал с собой и открыл глаза, он не сразу понял, куда делась девушка. Переведя глаза ниже, он всплеснул руками. — Ты что там делаешь? — Богу молюсь разве незаметно? — вопросом на вопрос ответила Фел, закрывая лицо руками. — Вау, я уже в статусе повысился, Богом стал, — Адам поставил Фел на ноги, — Еще не хватало, чтобы ты заболела. Да прощаю я тебя, прощаю, только не реви. Сам виноват. Чудо ты мое. Теперь ты точно не одна, я, Адам Ламберт, с тобой, и я останусь до тех пор, пока твое темное царство не станет светлым, — прижав к себе по-прежнему рыдающую навзрыд девушку, он засмеялся. — Ты чего смеешься? — Фел резко прекратила плакать, услышав заразительный смех Ламберта. — Да знаешь ли, не привык, чтоб мне по морде ездили. Ну что, миссис де Бюр, вы успокоились? — Не морде, а по лицу. Очень даже красивому. Черт, еще и поцарапала, — привстав на цыпочки, Фелиция поцеловала красные полоски. — До свадьбы заживет... — Адам добродушно смотрел в пристыженное лицо Фел. — Милый, дорогой, славный, красивый, талантливый... — стала рассыпаться в комплиментах Фелиция, смотря умоляющим взглядом. — Да-да, это все я, выкладывай уже, что хочешь сказать на самом деле. — Ну пожалуйста, можно я поеду в аэропорт завтра и послезавтра — на концерт. Пожалуйста, — молитвенно сложив ладошки, Фел кусала губы. Адам удивленно посмотрел на девушку и сделал вид, что глубоко задумался. — Пустить или не пустить — вот в чем вопрос. Пущу, так ты же, ведомая пророчеством ведьмы, можешь вытворить что-нибудь этакое. А если не пущу, так ты наверняка найдешь способ сбежать. И что же делать? — рассуждал он, подражая Гамлету. Фелиция начала поскуливать и гладить рельефную грудь парня. Не останавливаясь, ведомая своим тайным желанием, она положила ладошки на его сердце и почувствовала отклик. Улыбнувшись, она прижалась к Адаму, шумно выдохнула, и, закрыв глаза, приложила ухо к его груди, слушая мерное дыхание и стук сердца. Как же ей хотелось, чтобы в ее жизни наконец-то появился тот самый, единственный! К которому она могла бы точно так же прижаться, зная, что ее не оттолкнут, что ее любят. Жаль, что тот, кого она обнимает сейчас, навсегда останется холодным по отношению к ней, что любви между ними не может быть в этой жизни, в этой реальности. И как противно от того, что Адам прав, что ее любовь к Ханнесу никогда не получит ответа и будет лишь тормозить Фел на пути к счастью. Адам, почувствовав тепло, резко замолчал, и, глубоко вздохнув, приобнял Фелицию в ответ. Какая же она милая, не испорченный, хотя и уже взрослый, ребенок. И именно ему надо помочь этой замечтавшейся девушке найти настоящую любовь. Конечно, неприятно, что она ударила его, зато включила мозги. Пусть идет и встречать группу в аэропорту, и на концерт. Он покорно последует за ней, как телохранитель. Хотя что может произойти? Ее кумиры, наверняка, быстренько пробегут до автомобилей мимо толпы фанаток, да и на концерте им будет не до раздачи автографов и уж тем более. Не до тесного общения. Значит, никакой опасности нет. Так что оставалось надеяться, что все пройдет гладко, Фелиция, удовлетворившись концертом, будет счастлива и начнет искать, вместе с Ламбертом, свою настоящую любовь. Да и гадалки — тоже люди. И могут ошибаться. — Фел, я снова хочу есть, — желудок Адама настойчиво требовал пищи. — Твою дивизию, Ламберт, умеешь ты момент испортить. Сейчас придем домой, и я приготовлю ужин, — Фелиция недовольно и нарочито медленно оторвалась от Адама. — Прости, но война войной, а обед — по расписанию. — Знаешь, что мне больше всего понравилось в твоей пламенной речи? Это место про привычки. Ну да, у всех привычки свои, и что? Когда любишь, все простишь. И вообще, я вот прямо сейчас живу с парнем. С тобой, между прочим! Так что набираюсь опыта потихоньку, — идя рядом с Адамом, Фел слегка пихнула его в бедро. — Я не в счет, потому что я гей, от которого ты, к тому же, скоро избавишься, — Адам ловко увернулся. — Дурак ты, а не гей. Может, я не хочу избавляться от тебя. Ты классный, — надув губы, произнесла Фелиция. — Захочешь, когда мы найдем твоего любимого, предназначенного тебе судьбой. Которого полюбишь всем своим сердечком и забудешь, что такое фанатизм, — Адам так же легко толкнул Фел. Увернуться или удержать равновесие она не смогла, и если бы Адам не подхватил ее, упала бы на тротуар. На мгновение Адам залюбовался очерченными темным карандашом карими глазами Фелиции, мельком взглянул на ее пухлые от природы губы, которые растянулись в усмешке. — Если вдруг захотелось, так поцелуй, — шепотом произнесла девушка. Адам, словно завороженный, медленно приближался к лицу девушки. Она сама предложила это, и он, собственно, не был против, ведь прошло больше года с тех пор, как он последний раз ощущал вкус чужих губ. Увы, злодейка-память не вовремя проснулась, напомнив, чем в прошлый раз закончились поцелуи с противоположным полом. Но даже это не смогло перебить неожиданно вспыхнувшее желание прикоснуться, приласкать манящие губы, узнать их вкус… Фелиция замерла, ожидая сближения с этим красивым парнем. Ее парнем, и наплевать на то, что он гей, что он — ожившая кукла, что им никогда не суждено быть вместе. Главное. Что он сейчас рядом, что обнимает ее тело, начавшее предательски дрожать. Ох, как же давно она ни с кем не целовалась! А вдруг ему не понравится, вдруг засмеет? Она же потом возненавидит себя раз и навсегда. Расстояние между ними неминуемо сокращалось, и Фелиция видела в потемневших глазах Адама желание и решимость. С каждой секундой в ее крови прибывал адреналин, заставляющий сердце колотиться сильнее. Как безумно стыдно ни было Фелиции за собственную слабость, но в последний момент она обняла Адама и уткнулась носом ему в ключицу. — Не могу, прошу, прости меня. Я знаю, это ужасно неприятно. Но не могу себя пересилить. Ты безумно красив, а я — серая мышь, — быстро заговорила Фел. Адам от удивления распахнул глаза и от неожиданности ртом схватил каштановую прядь волос, которая оказалась возле его губ. Такого поворота событий он совершенно не ожидал. Ведь сама столько раз пыталась его соблазнить, а как дошло до дела, спасовала. Странные эти девушки. — Трусишка, только не говори, что ты целоваться не умеешь, — Фелиция, продолжая щекотать его кожу на ключице частым дыханием, издала какой-то непонятный звук. — Фелиция, удивительно, что у тебя секс был вообще. Или и его не было? — Был. Но это было давно... — прощебетала девушка. — И не правда, — поцеловав в ее висок, Адам взглянул в стыдливо опущенные глаза Фел. — Нет правда было. Я еще потом тому парню мозг долбила, не в меня ли... Давай я опущу эти подробности, хорошо? — Фелиция густо покраснела, чем вызвала умиление у Адама. — Ок, идем домой скорее, иначе у меня желудок скоро с позвоночником тесно познакомится. На протяжении всего пути пара больше не проронила ни слова. Фелиции было стыдно за свой поступок, Адам же украдкой наблюдал за ней и не переставал удивляться. Мысль о том, что он не скоро еще вернет свое тело, не переставала его преследовать, но его оптимизму можно было позавидовать. Зато он воочию сумел увидеть девушку с очень неординарным поведением, убедившись, что в природе такие ещё существуют. Оказавшись дома, Фелиция быстро переоделась и направилась готовить ужин. Адам тоже решил не сидеть, сложа руки, и с большим удовольствием принялся помогать хозяйке. Мясо, замаринованное с луком и специями, было уложено на противень, накрыто, словно одеялом, картошкой, посыпано стружкой сыра и отправлено в духовку. В мультиварке готовился бисквит с вишней. Ожидая, пока еда приготовится, Адам и Фелиция сели за стол и смогли расслабиться. — Фел, какие тебе нравятся парни? Например, опиши внешность, — Адам не стал терять времени даром и начал опрос. Рано или поздно им все равно придется выйти на охоту. — Эм, высокий... Даже не знаю, брюнет, глаза светлые, лишь бы не карие, — перед глазами девушки сразу же нарисовался гитарист, и она с блаженной улыбкой продолжила его описывать. — Спортивного телосложения, но никаких рисунков на коже, пирсинга не хотела бы видеть на нем. — Так у Ю есть татуировки, — удивился Адам. Подойдя к духовке, чуть убавил огонь. — Температура высоковата, не находишь? — Да, стоит чуть убавить. И что из того, что они есть? Ты же спрашивал про мой идеал, вот я тебе и описала. А если тебе еще интересен характер идеала… Хотелось бы, чтоб он был воином, чтоб сумел меня завоевать, а не чтобы я за ним на задних лапках бегала. Ну и, конечно, добрый, милый, с чувством юмора. Не комик, но умеющий рассмешить. Ничего сверхъестественного. — Воином? Мда, ну ладно, будем искать, — присев обратно на свое место, Адам провел рукой по волосам. Хотя она на него не смотрела, но подсознательно Фелиция прямо описала самого Адама. Все критерии совпали. Он как раз был высок, черноволос, тело у него было рельефным, глаза светлые. Воином он, правда, не был, но зато остальные требуемые черты характера были в наличии. — Но давай не в ближайшие два дня, пожалуйста, я хочу их моей любимой группе посвятить. Обещаю, как только пройдет концерт, мы сразу же будем искать, там, где ты захочешь, — Адам хотел было возразить, но понимал, что прямо сейчас Фелиция просто не готова к серьезным отношениям и даже достойные кандидатуры отметет поганой метлой. Он решил не спорить и смириться с отсрочкой начала поисков. Раз он сумел выдержать год, запертый в пластмассовую игрушку, то потерпит и еще пару дней. — Хорошо, но сразу же после концерта идем в клуб! — Ура, спасибо! Конечно, пойдем, — Фелиция от радости подскочила. Подбежала к пищащей мультиварке, отключила питание. — Так, пирог готов, осталось дождаться основную еду. А тебе какие нравятся парни? — Ты точно хочешь узнать? — Адам, мягко говоря, был удивлен этим вопросом. А ведь и вправду, за столько лет так он и не сумел выстроить образ своего идеального спутника. — Честно говоря, для меня внешность не важна. Почти. Конечно, со страшилищем я бы не стал встречаться, но особых приоритетов у меня нет. У меня были и брюнеты, и блондины... — Рыжие? — Я сам рыжий, и когда мне было двадцать лет, с огромным удовольствием избавился от этого цвета к чертовой бабушке. Так что рыжие не в моем вкусе. Ну а характер… Главное, чтобы парень был терпеливым. Потому что я бываю на редкость занудным, настолько, что мама не горюй, — Адам скорчил уморительную гримасу. — Какой ты самокритичный. По правде сказать, раньше мне нравились только блондины, но потом неведомым для меня причинам начали нравиться брюнеты, которые раньше не привлекали. Это, наверное, мой одинокий принц из сна виноват. Вырос, и в брюнета, задница, перекрасился. — Что еще за принц? — Ой, лишнее взболтнула. Не думай об этом, забудь. Это слишком личная и запутанная история. — Ладно, если захочешь, потом сама расскажешь, — хотя Адама и стало терзать любопытство, но он решил не даваить на Фелицию. Через час они сидели за столом и за обе щеки уплетали ужин. Адам забыл, когда в последний раз ел домашнюю пищу. До превращения в куклу он месяцами не бывал у родителей. Поэтому еда, приготовленная им и Фелицией, казалась самой вкусной на свете. Ресторанная, по сравнению с ней, проигрывала по всем позициям. — Спасибо большое, дорогая, все было восхитительно, и я наелся до отказа. Котенок, а все же, расскажи мне про своего принца. Он реальный? Фел убрала грязную посуду в посудомоечную машину. После минуты молчания, хорошо подумав, она решила за чаем с пирогом все же рассказать эту историю. — Я не знаю. Настоящий ли он или — просто выдумка моего воображения. В общем, мне было двенадцать. Мне впервые приснился мальчик явно старше меня, сидящий на развалинах какого-то здания с опущенной головой. Как сейчас помню, как он выглядел: слегка пухленький, — забыла сказать, пухлики мне тоже по душе, — он был одет в белую рубашку, запачканную грязью, и, кажется, светлые джинсы. Помню точно, у него были длинные белые волосы, но, увы, не помню лицо. Мне он очень сильно понравился, и с тех пор я искала его в реальности. Потом он еще пару раз являлся мельком в мои сны, но позже исчез. Только с год назад снова появился. Почти до мельчайших подробностей помню этот сон. Я стояла в большом украшенном бальном зале, и вокруг меня в красивых платьях кружили девушки со своими кавалерами, одетыми в черные строгие костюме. Самое главное — они все были в масках. Я кого-то высматривала, и наконец, тот, кого ждала, положил мне на плечо руку. Как только я обернулась к нему, он закружил меня в танце. На его лице тоже была маска. «Это я, помнишь меня?» — он снял маску, и я узнала в нем своего принца. Только не долго мне оставалось радоваться. В зале резко потемнело, и все пары, замерев, исчезли, оставив нас одних. С потолка упали какие-то веревки, впившиеся в ладони и ступни моего партнера. Он марионеткой повис на них. Принц уменьшился в размерах, и веревки стали дергать его тело, поднимая то одну руку, то другу, ведомые невидимым кукловодом. Его лицо стало кукольным, на нем застыла гримаса ужаса. Нас окружила тьма, и из нее, злобно смеясь над моим спутником, вышел мужчина. Он был огромен, у него в руках был деревянный крест, к которому крепились веревки, опутавшие принца. Он выглядел точно так же, как принц… Мои попытки остановить кукловода были безуспешны. Но вот он замер и злобно посмотрел на меня. В этот момент кукла подняла голову и тоже впилась в меня взглядом из-под иссиня-черной челки. «Помоги мне», — сказала кукла. А позже мне стала сниться другая кукла, тоже просящая о помощи. Фелиция спокойно отпила чай, закончив рассказ. — Я даже знаю как эту куклу зовут, — улыбнулся во все зубы Адам, — Фел, если тебе интересно, то в школьные годы я был пухлым блондином. Потом порыжел, а потом потемнел. Ну и в конце концов Идия сделала меня куклой. Тебя ничего не смущает в таких совпадениях? Эх, а еще год назад я был обычным человеком, который не верил в магию… Фелиция посмотрела на парня так, как будто увидела его впервые. Совместив свои сны и сказанное Адамом, она горько засмеялась, положив голову на стол. Адам чувствовал, что за этим смехом она пыталась скрыть свою боль. Он легонько сжал плечо Фелиции, но она даже не заметила прикосновения. Но, взяв себя в руки, печально посмотрела в серо-голубые глаза парня. — Я очень долго тебя искала и мечтала, что, когда наконец встречу тебя, моя жизнь изменится к лучшему... Почти в каждом парне — сначала в блондинах, потом в брюнетах — искала того самого, кто когда-то пришел ко мне во сне. Но каждый раз, встречая на пути кого-то похожего, раз за разом убеждалась, что ошиблась. И продолжала поиски, веря в чудо. Но, увы, я живу не в сказке и мой черт-возьми-принц оказался геем, — как приговор произнесла Фелиция. Девушка, сама того не замечая, озвучила печальную правду. Отвернувшись от Адама к окну, она заплакала из-за разрушенной мечты, к которой так стремилась. Ее голос даже не дрогнул, хотя Фелиция была близка к истерике. Она никогда не любила рыдать на людях, да и вообще считала слезу признаком слабости, а себя — сильной. Школа под названием «Жизнь аутсайдера» сделала из нее сильного человека. Но когда рушится мечта, которую ты взращиваешь в душе, оберегая всю жизнь, железная плотина самообладания превращается в тонкую пленку, которую легко разорвать в клочья. Сегодня был день, когда она дважды продемонстрировала свою слабость постороннему человеку. Не желая, чтобы Адам опять увидел слезы на ее лице, Фелиция быстро убежала в ванную. Включила теплую воду, и, опустив в нее руки, дала волю слезам. Адам впал в ступор. Вот спрашивается, зачем надо было озвучивать свои догадки об их связи? Даже если это так, даже если они были связаны еще до того, как Идия его заколдовала. Самое удивительное, что, когда ему было особенно плохо, он видел во снах девушку, похожую на Фелицию. Он запомнил ту, которая своей улыбкой давала ему силы не затормозить, снова встать на ноги, забыть про своих недругов и двигаться дальше, к исполнению своих желаний. Она была для него путеводной звездой, и кто знает, если бы не Идия, то могла бы так и остаться лишь значимым персонажем его снов. — Фелиция... — Адам сорвался с места и, выбежав в коридор, услышал шум бегущей воды. Он буквально ворвался в ванную, надеясь, что сейчас не увидит трагедии. Перед его глазами предстала рыдающая Фелиция, стоящая возле раковины, уткнувшись лбом в зеркало. Она держала руки в воде. Адам опешил, и быстро оглядел ее запястья. Только убедившись, что все в порядке, он вздохнул с облегчением. — Ты думал, я себе вены порезала? — улыбнулась сквозь слезы Фелиция. — Честно? Да, не смейся, просто иначе, зачем ты их в воду опустила? — продолжая держать мокрые руки в своих, он неотрывно смотрел на Фелицию. Ее лицо было в потеках туши. Она была такой невинной и беззащитной, что он, почувствовал себя ее защитником, снова сам обнял содрогающееся тело. — Моя стихия — вода, когда я соприкасаюсь с ней, я постепенно успокаиваюсь, от прикосновений воды, от ее шума, — Фелиция обвила руками шею Адама и провела по шелковистым волосам ладонью. Какая все-таки подлая штука жизнь! Она видела во сне мужчину, давно его искала, никак не могла найти… А когда нашла, он оказался недосягаемым, невозможным… И вообще, любителем мужских прелестей. — Я тебя испугала? — Да, надеюсь, ты не из тех, кто хочет собственноручно оборвать свою жизнь. — Нет, самоубийство — это не мое. Прости, я намочила тебя, — опустив руки, Фел попыталась отойти от Ламберта, но он только крепче обнял ее, не желая выпускать. — Фелиция, я исполню твою мечту, во что бы то ни стало. То, что мы наконец встретились, — это не случайность, а знак того, что все будет хорошо. Так что утри слезы. Наши приключения только начинаются. Но прямо сейчас я хочу спать. Год жизни в виде куклы сказывается не лучшим образом, — Адам сладко зевнул и, ведомая рефлексом, Фелиция зевнула за ним вслед. — Зараза, — легонько ударив смеющегося Адама по груди, она поплелась в свою комнату. — Адам, хочу тебя расстроить, раскладушки у меня нет, в наличии только мой диван, слава богу, двуспальный. Будешь спать со мной, — не дав Адаму вставить ни словечка, Фел добавила. — На полу холодно. Адам, пожав плечами, согласился. После душа, они улеглись в постель. — Спокойной ночи Адам. — Сладких снов Фелиция, — девушка легла на бок. Чуть притаившись, она посмотрела на лежащего на спине Ламберта. Хмыкнув, перевернулась на другой бок, положила свою голову на его плечо, обняв его рукой. Он улыбнулся, приобняв ее в ответ, и поцеловал ее в макушку. Как хорошо, что иногда можно позволить себе и другому человеку расслабиться.