Пугало

— Ю! Ю, да где же ты? — Фелиция бродила вдоль заброшенного кладбища мимо заросших высокой травой надгробий. Она прекрасно знала, что он где-то рядом, но все никак не могла найти. Но вот ее практически невесомое тело подхватили сильные руки. — Я знала, что мы скоро найдем друг друга, — Фелиция, радуясь их долгожданной встрече, задрала голову, и крик ужаса вырвался из ее уст. Ее держал Ю. Руки его были мертвенно-бледны, ранее зеленые глаза — покрыты мутной пеленой, из его открытого рта выпадали белые извивающиеся опарыши. Фелиция незамедлительно стала вырываться и, добившись своего, упала на землю и быстро отползла от зомби. — Фел!!! — она услышала свое имя и, поднявшись на ноги, побежала на постоянно выкрикивающий её имя голос. За ней по пятам на негнущихся ногах бежал Ю, протягивая к ней руки. Фелиция, крича не своим голосом, постоянно оборачивалась и вдруг врезалась в кого-то, чуть не сбив того с ног. Резко вздернув голову, она буквально утонула в родных серо-голубых глазах своего принца. Ханнес в тот же миг исчез вместе с кладбищем. Пейзаж изменился, теперь Фелиция стояла в беседке на склоне, из которой открывался потрясающий вид на зеленые горы. — Как же красиво, — Фел сильнее прижалась к своему спутнику. — А теперь послушай меня, маленькая дрянь. Я не хочу возвращать тело Адаму. И буду только рада, если ты и дальше будешь бегать за этим гитаристом, — Фел непонимающе посмотрела на Адама, который оказался Идиамом. Его лицо исказила гримаса гнева. — Не разбрасывайся словами любви по отношению к тем, кто её не заслуживает. Ошибка может привести к фатальным последствиям. Но я вижу, что очень скоро ты наплюешь на мои слова. Наслаждайся последними днями со своим принцем. Фел оттолкнулась от Идиама и снова попала в руки зомби Ю. Развернувшись, она со всей силы ударила его между ног. …И в тот же момент кто-то за границей сна сдавленно охнул, и она проснулась от грохота упавшего тела. — За что? — фальцетом пискнул откуда-то с пола Адам. Фелиция распахнула глаза, тяжело дыша, с пересохшими от крика губами и покрытый испариной лбом. Она свесилась с края кровати и увидела Адама, лежащего на полу и буквально поскуливающего. Он жмурился от боли и держался руками за пах. — Ох, твоего парня надо будет потом предупредить, чтоб он в будущем, когда спать будет ложиться с тобой, надевал хоккейную ракушку, иначе без детей останетесь, — улыбаясь сквозь слезы, попытался пошутить Адам. — Адам, прости, солнышко, — слетев с кровати, Фел селя радом с ним, погладила по руке. — Больно? Просто, мне кошмар приснился и... Идиам... — ЧТО? Идиам? Это ты его ударила? — позабыв про боль, он резко сел на пол. — Нет, зомбированного Ханнеса. Она... Он... Черт. Короче, Идиам сказал, чтоб я тщательней выбрала любимого, иначе произойдет что-то плохое с тобой... — тяжело вздохнув, Фел опустила голову. — Значит, Ю по яйцам получил, — Фелиция кивнула. — Настоящая фанатка. Кумиру по детородному органу зарядить коленом, — расхохотался Адам. — И она не хочет возвращать тебе тело... — услышав сквозь смех этот приговор, Ламберт резко затих. — Сука. Ах, значит, не хочет. Вообще весело. Ну-ну. Она походу свихнулась, раз тело мое себе решила оставить. Фелиция ... — Адам, я хочу ещё кое в чем признаться. Я вчера с тобой не поцеловалась не из-за того, что ты мне противен. Как и с наложением макияжа, я... В общем, не люблю я это мокрое дело. Обмениваться слюнями, фу, какая гадость. Да, я, наверное, говорю как двенадцатилетняя девчонка, но это правда. Я люблю обниматься, но вот с поцелуями проблема. Так что такие дела: мой поцелуй будет подарен только тому, кому я буду доверять, кто не засмеет меня. Ничего не могу поделать с собой: комплексов у меня хоть лопатой греби. — А хочешь, научу? Я хоть и гей, но целоваться с девушками, как сама видела, приходилось не раз, — Адам махнул рукой на компьютер. — Мне это нравится. Ну так что? Поиграв бровями, Адам протянул руку к побледневшей Фел. — Нее, не сейчас точно. Умыться надо. Да и изо рта не розами пахнет. Я в ванную, — Адам разглядел в карих глазах панику и лишь улыбнулся, провожая взглядом лохматую после сна Фел, выбежавшую на всех парах из комнаты. — Не хочешь, значит, возвращать моё тело… Мило, Идия, очень мило. Но хочется тебе того или нет, но рано или поздно я его верну. И парня Фелиции мы обязательно найдем. Эх, если бы я не был геем, то такие проблемы не возникли, — вслух проговорил он, медленно поднимаясь с пола, благо, боль уже практически прошла. Забежав в ванную, Фел быстро умылась и посмотрела на себя в зеркало, в котором, кроме нее отразился ещё и Адам, уже одетый в клетчатую сине-черную рубашку поверх майки и темно-синие джинсы. Глаза его были накрашены черными тенями и подведены карандашом. Он стоял позади Фел, облокотившись на дверной косяк. — Эй, ты когда успел накраситься? И совесть имей хотя бы чуть-чуть, а... — Заткнись, девчонка, — серо-голубые глаза Адама потемнели и сузились, в голосе зазвучала угроза. — Идиам! — Фелиция мгновенно обернулась, но там, где должен был стоять парень, его не оказалось. Она с ужасом развернулась обратно, и поняла, что зеркало по-прежнему демонстрировало ей Идиама. Она попятилась назад, не сводя взгляда с отражения, и уже почти выбежала в коридор, когда Идиам легко щелкнул пальцами. Дверь в ванную оказалась запрета. — Да, это я. Даже не думай сбежать, пока разговор не окончен. Всё, что было сказано во сне, — это правда, так что помни и выучи эти слова и повторяй, словно мантру. — За что ты так с ним? — мысленно досчитав до десяти, Фелиция успокоилась. — За что, спрашиваешь? Да за то, что эта тварь неблагодарная стал таскать каждого фаната мужского пола к себе в постель, а потом кидал. Свою жизнь прожигал, мне постоянно приходилось его задницу спасать. В тот день, который стал последним для его пребывания в собственном теле, он посмел привести одного фаната в мою гримерку и чуть не разбил старый шар для предсказаний. А когда я переместилась, чтобы выяснить, в чем дело, бросил мне в лицо, что ему лучше быть шлюхой, нежели найти себе любовь. Да еще и отказался от моей помощи, при этом насладившись до краев славой. Вот такой он, твой принц из сна, — злобно рассмеялась Идия в лицо Фелиции. — Ещё и джентльмен из него никакой. — Вот значит как. Теперь понятно, почему он меня пытается отгородить от Ханнеса, говоря, что он поматросит и бросит. По себе решил судить. — По поводу Ханнеса. Ты должна его завоевать... — Ты так думаешь? Ведь мне предсказали, что Адам наоборот — должен с ним сразиться, чтобы я смогла найти настоящую любовь, — Фел непонимающе смотрела на Идиама, который легко отмахнулся от ее слов. — Я тебя умоляю! Адам — слабак, скорее его самого к стенке прижмут и... Ну ты поняла. Ханнес — твоя судьба, — Идия даже глазом не моргнула, выдавая Фелиции эту сладкую ложь, внушая наивной фанатке то, что может ещё на неопределенный срок отложить возвращение тело настоящему хозяину. — Фел, ты с кем там разговариваешь? — за дверью послышался голос Адама. — Спасибо. Я знала, что он — моя судьба, ведь все факты налицо, — сжав кулачки, Фелиция покружилась на месте. Сделав своё дело, Идиам надменно улыбнулся и исчез. Когда Фелиция посмотрела вновь на свое отражение, она уже не видела ведьму. Она смогла открыть дверь и сразу же, с порога, задала вопрос озабоченному Адаму: — Что ты делал с фанатами после того, как с ними переспал? — Адам хотел повторить свой вопрос, но только открыв рот, сразу же его закрыл, удивленно расширив глаза. — Ты с Идией разговаривала… Каюсь, мы просто занимались сексом, а потом я их кидал, не отвечал на звонки, никогда не смотрел на них, если они встречали меня после работы. Да, я — поддонок, прожигавший свою жизнь, я приносил им ночь радости и долгие дни депрессии. Тогда я не знал истинную цену настоящей жизни и не хотел находить то, что однажды меня чуть не погубило — любовь, — честно ответил он, не утаив горькой правды прошлой жизни. — Да, друг мой. Ответь мне честно. Что ты будешь делать, когда мы все же возвратим твоё тело? — Прости, но искать любовь я точно не буду. Скорее всего, начну свою карьеру, а любовь… это уже позже. Но с фанатами больше так вести себя не буду, хватит. Урок я успешно выучил. — По себе людей решил посудить… — Что? А ты про то, что я тебе говорил вчера. Фелиция, большинство артистов ведет себя так, только, в отличие от меня, им на пути ведьма не попадалась, которая заставила бы включить серое вещество в их черепной коробке. Открою маленькую тайну: практически у всех мужчин есть такой фетиш, как количество партнеров, побывавших в твоей постели. Есть, конечно, и те, кто ценит качество, а не количество, но такие не часто встречаются. Собственно, я один из тех, кто относится к распространенной группе альфа-самцов. Был до сегодняшнего дня, по крайней мере, — Ламберт виновато развел руками. — Отлично просто. Ещё Идия... — Слушаю. — Или Идиам сказал, что Ханнес — это моя судьба. — Только не говори, что ты ей поверила, — закатив глаза, Адам откинул голову. — Ты же понимаешь, что она — как цыганка: наговорит все, что угодно, лишь бы ты продолжала свою жизнь в одиночестве. Как говорят, лапшу на уши повесит. — Но ведь он похож на описанного гадалкой парня... — Фелиция, закусив нижнюю губу, вновь увидела темные, словно грозовая туча, серые глаза теперь уже настоящего Адама Ламберта, не отражавшегося в зеркале. А стоящего перед ней. В очередной раз она про себя отметила, что он невыносимо красив, и, если бы не его ориентация, то она с радостью прыгнула бы на него, повалила на пол и… — Фел! Ну что за привычка проваливаться в свои мечты и совсем не слушать собеседника? — руки Адама, оказавшиеся у нее на плечах, слегка ее встряхнули и привели в чувства. — А что у тебя за привычка даже своим праведным гневом приводить в восторг?! Ой, я это вслух сказала, снова? Да, самоконтроль мне чужд. — Да я, вроде как, и не пытался, — гнев Адама куда-то испарился, и он дружелюбно улыбнулся. — Чудо ты моё лохматое. — Пошел ты вон, сам со взрывом макаронной фабрики на голове шляешься, — Фелиция внесла свою лепту в беспорядок на голове Адама, взъерошив его волосы. Он в ответ рассмеялся и ответно взъерошил ее копну. Звонкий смех обоих сразу же разрядил обстановку. Увернувшись от руки Адама, Фел заскочила обратно в ванную и, набрав в ладошки воду плеснула на него. — Ах ты так. Ну всё, — залетев за ней, он, не теряя времени даром, стал брызгать на нее водой. Вскоре они, с головы до ног мокрые, но довольные, смеялись до упаду, сидя на полу и играя переглядки. — Кто первый моргнет — тот того и целует, по-взрослому с языком, — хищно улыбнувшись, Адам показал, на что способен его язык, и часто проморгался, стирая с лица воду. — Отлично. И-и-и, начали! — скривившись, Фелиция снова рассмеялась и согласилась на пари: она была уверена в своей победе. Фелиция и Адам силились не моргать, пристально следя друг за другом. Глаза обоих стало невыносимо жечь. Но никто из них сдаваться не хотел. Роковая капелька скатилась с бровей Адама на ресницу, и он рефлекторно моргнул. — Ага. Ты проиграл! ДААА, я выиграла, — встав на ноги, Фелиция прокрутилась на месте. — Ой. — Проиграл — так проиграл, — Адам, пошло улыбнувшись, поднялся вслед за ней и одним шагом преодолел расстояние между ними. — Нет, нет. Адам я пошутила. Не надо. Ну пожалуйста. ААА, в конце концов, я прощаю, — пискнув, Фелиция полностью сжалась, когда её талию обвили сильные руки и потянули на себя, заставляя присесть на колени Адама. — Неа, проиграл — значит, целую, сама согласилась. Фелиция, я же не насиловать тебя собрался. Расслабься, — приблизившись, произнес он с легкой хрипотцой ей на ушко. От такого тембра голоса кожа Фел сразу же покрылась мурашками, а в животе запорхали бабочки. — Адам, прошу не... — она не успела договорить: ее губы оказались накрыты мягкими губами Адама. Он лишь коснулся, а по телу Фел будто пробежал электрический разряд. Она впервые в жизни не хотела, чтобы чьи-то губы отпускали ее, ей хотелось большего. Примерно то же в полной мере ощущал и Адам. У него, в отличие от Фел, партнеров и поцелуев было предостаточно, но никакой из них даже сравниться не мог с этим. Она не впускала его язык в рот, позволяя только изучать губы, но ощущения, которые нахлынули на него, уже нравились. После недолгой сладостной пытки Фел всё же с тихим стоном приоткрыла неуверенно сомкнутые губы, и, чтобы не упасть от захлестнувших чувств, обвила сильную шею Адама руками. Улыбнувшись уголком своих красивых губ, Адам в благодарность проскользнул языком в рот девушки, сплетаясь с её в нежном танце потихоньку приближающейся страсти. Он не напирал, считая, что в данном случае напор будет неуместен и лишь напугает Фел. Его руки недолго оставались на месте, кожу жгло, будто огнем, и он медленно провел по податливому телу, получив в награду еще несколько стонов. Фел, также полностью раскрепостившись, погладила широкие плечи, грудь, спину, дрожа под прикосновениями его рук. Адам, тяжело дыша, нехотя оторвался от её губ. — Ну вот, а ты не хотела, — Фел медленно раскрыла затуманенные глаза. — Я просто не знала, что с тобой целоваться будет так неописуемо приятно. Обычно я даже ничего не ощущала, а сейчас… это было просто потрясающе. Я начинаю завидовать Идии, ведь она — единственная, кто до меня целовался с тобой из раза в раз. — Фел, те поцелуи были лишь игрой, — снова невзначай облизнув губы, Адам не прекращал улыбаться. — И если бы мне дали выбор, то я выбрал бы в партнерши тебя, а не ее. — Приятно слышать, — промурлыкала Фелиция, растаяв от наслаждения, которое дарили столь приятные слова. Фел и Адам улыбнулись. Но глянув в зеркало и увидев, как они смотрятся вместе, Фелиция вспомнила любимую мелодию из мюзикла, которая в последний год помогала ей справляться с печалями, даже когда не помогали любимые фейки. И вот прямо сейчас она сидела на коленях того самого актера, обнимала его за шею. Все бы было замечательно, если бы не тот факт, что она его не интересует как девушка. Фелиция сразу загрустила. Поняв, о чем она сейчас подумала, Ламберт поцеловал её в висок. — Главное, не закрывайся, и всё будет хорошо. Ты обязательно найдешь своего любимого. А целуешься ты неплохо. Так, на четверочку, — засмеявшись, он пощекотал взгрустнувшую Фел, за что получил шутливый удар по груди рукой. — Ай, Фел, кончай уже меня бить, и так чуть калекой не сделала, — склонившись к ней, он в ответ укусил её за шею. — Адам! Уй, больно же. Прости, привычка. Так у нас времени в обрез, а мне ещё надо волосы помыть, накрутить. С макияжем поможешь? Пожалуйста, — жалобно проскулив, она принялась перебирать волосы на затылке Адама. — Слушаюсь и повинуюсь, о моя госпожа. И накрутим, и марафет наведем. Только прошу, не верь Идии, не гонись за тем, что тебе на самом деле не нужно, — проведя тыльной стороной ладони от виска до шеи, он предано заглянул в глаза борющейся с самой собой Фелиции. Ведь не так-то просто не верить в то, что сама стала внушать себе, к тому же, под влиянием сразу двух ведьм. — Хорошо Адам, я постараюсь, — поднявшись с пола, Фел изучающе посмотрела на себя. Пониженная до предела самооценка снова начала играть с ней не самую приятную игру, лишь подтверждая тот факт, что любоваться ею вообще вряд ли будет. Глупо верить в ложь Идии, тем более, она сама себя сдала. Опустив глаза, Фел пошла к выходу из ванны. Видя знакомый взгляд, которым Адам не раз сам себя одаривал еще в школе, зная последствия такого самобичевания, он развернул не сопротивляющуюся Фелицию лицом к зеркалу. — Запомни правило жизни. Если хочешь, чтоб тебя любили, полюби себя сама. Найди в себе то, что в тебе особенное, чего нет у других. Не думай, что ты целиком и полностью недоразумение. Я не пытаюсь пробудить в тебе нарциссизм, Боже упаси. Я хочу, чтоб ты себя чувствовала уверенней, чтобы не смотрела с таким отчуждением на свое тело. Да, это нелегко — увидеть свою изюминку, чаще всего нужен тот, кто хоть намекнет на неё, — Адам и Фелиция снова смотрели на свое отражение. Девушка внимательно слушала его, но найти в себе что-то этакое она не могла. — Ну и? Что во мне такого красивого? Говори уже, не ценитель женских тел, — съязвив, она показала рукой на отражение. — Начнем с самого банального. Мне по нраву твои губы. Они не тонкие, но и не толстые. Чуть подчеркнуть их — и от глаз не оторвешь. Не бойся, транса из тебя делать не собираюсь. Идем дальше, я тебе начинаю завидовать: у тебя потрясающе длинные от природы ресницы, только кончики у тебя слегка посветлели, но это можно исправить несколькими взмахами туши. Вот когда ты начнешь сама восхищаться этим, тогда мы психологический тренинг продолжим. Фелиция внимательнее пригляделась к себе, убеждаясь в том, что Адам прав. Немногих природа смогла наградить такими ресницами и чувственными губами. Незаметно для неё Адам, выскочив из ванной и найдя косметичку, вернулся и, повернув к себе лицом, сделал то, о чем говорил. Удивление вперемешку с восхищением, написанные на лице Фелиции, стали для него наградой. — Вот об этом я и говорил. — Спасибо Адам, ты настоящий друг. — Не стоит благодарности, — новая порция объятий стала для него очередной наградой. В глазах Фел стала зарождаться уверенность в себе, но предстоит ещё немало работы, прежде чем эта мисс сумеет сделать шаг вперед к новой жизни, не оставаясь в плену неуверенности в себе. Керолайн, так и не дождавшись звонка подруги, прислала ей смс, в котором указала время и место их сбора, чтобы потом дружной толпой можно было встретить кумиров. Времени на сборы у Фел оставалось не так уж и много. Но они чудом сумели привести девушку в надлежащий вид. В положенное время они стояли в большом зале ожидания — вместе с толпой разгоряченных, шумных девчонок и нескольких малолетних геев которые оказались не по вкусу Адаму. Фелиции и Керолайн приходилось то и дело утихомиривать громких фанаток, чтобы они вели себя цивилизованнее. В этом нелегком труде помогал им Адам. Он, как самый старший из всех, подходил к каждой из особо перевозбужденных фанаток и просил их говорить потише. Как это часто происходит, рейс с парнями задерживался на полчаса из-за погодных условий. Им очень повезло, что простых людей, встречающих своих родственников или коллег, было сегодня на удивление мало. Но даже они порой делали замечания неугомонной молодежи. Впрочем, тинэйджеры есть тинэйджеры, и затишье в скором времени вновь переходило в шум и гам. Троица нянек выбилась из сил. — Нет, вот честно, если у меня будут такие фанатки, я публично их буду просить о том, чтоб они цивилизованней себя вели при встрече меня в аэропорту, иначе не о каких встречах речи вообще идти не будет, после первого же слова работников аэропорта, — раздраженно произнес Адам, сверля то и дело шумящих девушек взглядами. — Грозный папка ты будешь. Всех фанаток разгонишь, — хихикнула утомленная Фелиция сидевшая рядом с ним на скамейке. — Не смешно. Просто краснеть и бледнеть за своих не хотелось бы. Бизарам, как вижу, на это плевать, сами ещё малыши. О, наконец-то, — приятный женский голос объявил посадку самолета. Как по команде все фанаты выбежали на улицу и дружным полукругом встали в нескольких метрах от дверей, так, чтобы быть заметными, но при этом не мешать другим пассажирам выходить из здания. Неугомонной толпой управляла Керолайн. Плакаты, сделанные руками девушек, были наготове. Они рассчитывали, что, когда парни выйдут, то обязательно подойдут к ним. Ведь их было не так много. Адам, чтоб не позориться, решил отойти подальше от толпы, и своими глазами наблюдал разыгравшуюся трагедию, от которой у него в душе зародилась огромная ненависть к этим неблагодарным кумирам и жалость к бедным фанаткам. Выйдя из здания только через минут сорок после прилета, они специально обходными путями пошли к машинам, припаркованным в нескольких метрах от небольшой толпы девчонок, даже не посмотрев в их сторону, ведомые сотрудниками агентства, пригласившего их на концерт. «Наверное, они руки отсидели», — подумал Адам, не увидев ни намека на радость от того, что их встретили, хотя бы простого приветственного взмаха рукой. С одной стороны их можно было понять: тяжелый перелет, страх, что их могли взять в кольцо и на сувениры растерзать, но тогда для чего им телохранители? Девушки, увидев своих кумиров, поначалу радостно закричали, оставаясь на месте и пытаясь привлечь внимание парней, но когда те отошли на приличное расстояние, побежали за ними. Но музыканты к этому моменту уже сели в машины и преспокойно поехали в отель. Фанатки незамедлительно рассеялись по машинам, Фелиция, найдя удивленного Адама, потянула его за руку и впихнула к одной из своих подружек в машине. Они сразе же рванули с места, следуя за авто группы. — Фел? Для чего, скажи мне на милость, мы сейчас едем за ними? До вас не дошел факт, что вы им вообще не нужны? — удивляясь упертости девчонок, Адам удивленно переводил взгляд на своих спутниц. — Керолайн написала, что они сейчас расстроены из-за того, что их багаж улетел в другой город и прибудет только в четыре утра. — Откуда она знает? — поинтересовался Адам, удобнее устраиваясь на заднем сидении. — Она работает в том самом агентстве, сейчас с ними в одной машине едет. Точнее с Киро и Страйфи, — ответила ему девушка, сидевшая за рулем. Имени ее Адам не запомнил. — Тогда ясно. Во время всего пути машина фанатки то и дело догоняла автомобиль кумиров, но в итоге, обогнав их, они первыми прибыли к отелю. Адам вновь занял позицию наблюдателя. Парни даже в этот раз не обратили внимания на четырех девушек, среди которых была и его Фелиция. Парни снова никого не замечали: кто-то натянул капюшон на голову, кто-то просто смотрел перед собой. Адам, выбравшись из тени, обнял погрустневшую Фелицию, когда один из парней непонятно для чего обернулся и посмотрел сквозь черную с красным длинную челку, встретившись взглядом с печальными карими и ненавидящими стальными глазами. Сердце Фелиции пропустило удар от того, что увидела такие важные ее душе глаза, к тому же, находясь в объятиях дорогого для неё мужчины. Она хотела рвануть на всех парах к Ю, но сильные руки и озлобленный шепот остановили её. — Даже не думай в третий раз позориться. Включи свою гордость, — Фел опустила голову и подчинилась. Керолайн подошла к паре и отметила про себя, что они очень неплохо смотрятся. — В общем, Страй сейчас закинет вещи в свой номер и выйдет в холл. По одному заходим и берем у него автограф, но как только взяли — сразу же отходим и уступаем место другим, — объявила она всем прибывшим фанатам. Стоя на мраморных ступенях возвышаясь над всеми она достала список, сделанный ею очень давно. В нем были указаны имена тех, кто делал определенные вещи для фанклуба и агента. Это была награда. Фел в этом списке была самой последней, так как в фанклуб попала недавно и сделать много просто не успела. — Фелиция, может, давай домой поедем? — попытался оградить от неприятной ситуации свою подругу Адам. — Нет, Страйфи хороший он раздаст автографы, — но уверенности в её словах Адам так и не услышал. Страйфи минут через двадцать, как и обещал, спустился в холл. Первыми зашли к нему пара девушек и все юноши, которых набралось всего трое. Отходить от Страйфи они даже не намеревались, наоборот, стали прижиматься к нему, трогать его. От такого вида Адама чуть не сташнило. Каждую минуту в холл заходили ещё девушки. Даже сквозь стеклянные двери было видно, что парню становилось страшно и неприятно одновременно. И когда подошла очередь Фел, Адам, видя, что вокалист уже навострил лыжи, чтоб сбежать, попытался ухватить её за руку, но не успел. Страй просто развернулся и быстро заскочил в лифт. Фелиция так и осталась стоять на том же самом месте, борясь с собой, чтобы не разреветься. На это ушло несколько секунд и, достав свой телефон и ни с кем не попрощавшись, она вылетела из холла, одарив перед этим ненавистным взглядом тех, от кого Страйфи сбежал, как черт от ладана. Те, кому повезло, весело обсуждали свою удачу, и им не было никакого дела до такой великовозрастной по сравнению с ними лузерши, как Фел. Они даже не заметили её. — Такси к отелю " Рестарт", — Фелицию трясло от гнева, хотя она и смогла поговорить с диспетчером нормальным голосом. — Ни единого слова Адам. Дряни, ведь просили же по-человечески... Машина прибыла очень быстро, и только когда они сели в неё, Фел стала до боли кусать губы. Адам, сев рядом с ней и положив на её плечо руки, притянул к себе. — Всё что ни делается, то делается к лучшему, — тихо, так чтоб его могла услышать только Фел, произнес Адам. Фелиция захотелось ответить что-нибудь очень резкое, чтобы обидеть Адама, да только язык не повернулся, он в этой ситуации вообще был ни при чем, даже наоборот — пытался её отговорить. — Я лузер, — в ответ на такое заявление Адам некстати заливисто расхохотался. — Дорогая моя. Из нас двоих сейчас я гораздо больший лузер, потому что из-за собственной глупости потерял своё тело. А ты как раз везучая, сейчас сидишь в одной машине с Адамом Ламбертом. Хотя я еще не совсем звезда, но обязательно буду. Любая моя фанатка и фанат умрут от зависти, когда узнают, что я вот так запросто сидел с тобой в машине и даже обнимал тебя. Поверь, ты ещё вспомнишь мои слова. А этим малышам недолго осталось купаться в океане славы. Фанаты — это всё для кумира. Не будет фанатов — не будет и звезды. Любой пиар-ход рано или поздно забудется, и если артист не сумел завоевать любовь фанатов, то он быстро канет в лету. — Я это понимаю. Но Адам, я — не твоя фанатка. То, что мне нравилась твоя игра и твой голос, меня фанатом не делает. Мне до беспамятства нравятся Ю и Страйфи, но, прости, не ты. Они у меня на первом месте сейчас. Быть может, когда-нибудь я пожалею об этом... — прикрыв глаза и тяжело вздохнув, Фел прислушалась к своим ощущениям, пытаясь забыть свой позор. Через несколько минут они, наконец, прибыли домой к Фелиции. Поужинав, пара решила посмотреть первый попавшийся фильм, идущий сейчас по телевизору. Они расположились на уютном мягком диване напротив повешенного на стену плоского жидкокристаллического телевизора в зале. Утомившись, Фелиция сама не заметила, как быстро погрузилась в безмятежный сон. Слишком много всего произошло с ней за сегодня. Поцелуй, встреча кумиров. А Адам, заметив что она уснула, перенес её на диван в её комнате. Почувствовав усталость, он также улегся спать, предчувствуя, что завтра день будет ещё насыщеннее, нежели сегодня. И завтра он услышит игру любимой группы Фелиции.