Когда небеса упали

Часть 1. Поначалу она была сильной. Она, словно сумасшедшая, ломилась в запертую дверь. Молотила по ней до тех пор, пока не заболели кулаки. А затем она принялась стучать в нее ногами, и это продолжалось до тех пор, пока силы не покинули ее, и она не рухнула на пол. Услышав звук упавшего тела, он немедленно открыл дверь и вышел наружу, после чего она набросилась на него со свежими силами. Ее взгляд был кровожаден. Она попыталась сбить его с ног и отобрать у него кинжал. Но он был достаточно умен, а потому оставил ножны с оружием в своей комнате прежде, чем выйти сюда. Кроме того, Эовин быстро поняла, что он гораздо сильнее, чем кажется с виду. Это произошло незадолго до того, как Грима свел вместе ее локти у нее за спиной, держа их мертвой хваткой. Его тело так тесно прижималось к ней, что она не могла даже ударить его ногой в пах, как она намеревалась это сделать поначалу. Эовин попыталась боднуть его головой, но он ухитрился увернуться от удара, и прошипел ей в ухо: - Успокойся же, наконец! Не надо доставлять мне лишние заботы, заставляя меня связывать тебя и затыкать тебе рот. - Ты не посмеешь! – выплюнула она. - Можешь быть уверена: я это сделаю, - он резко толкнул ее в спину, и она, ахнув, упала на кровать, стоящую перед ней. Все это время он не сводил с нее сердитого пристального взгляда. Затем он вышел из комнаты, надежно заперев за собой дверь. Она оказалась в заключении. Она тщательно искала выход, но ее тюрьма не давала никакой надежды на то, чтобы выбраться отсюда. Оглядевшись по сторонам, Эовин поняла, что она заключена внутри каменных стен какого-то здания, напоминающего высокую башню, пустую изнутри, с маленькими узкими окнами, находящимися на большой высоте от пола, и потолком, который располагался еще выше, а потому был едва виден. Комната представляла собой совершенно пустое помещение, не считая громадной кровати с пологом на четырех столбиках, на которую она боялась даже взглянуть. Никаких других отдельных предметов найдено не было. Отсутствовало даже постельное белье, из которого она могла бы попытаться сплести веревку. Кровать была покрыта шкурами животных, которые могли быть использованы только для того, чтобы она согрелась, так как комната была наполнена пронизывающим холодом. Ее тюремщик, как поняла Эовин со смесью гнева и презрения, избавил ее даже от некоторых ее собственных вещей. Он не оставил ей ни одного кусочка металла, ни одного кусочка ткани, видимо, посчитав их ненужными. Сейчас она была одета в одно только платье – то самое платье, которое было на ней в тот день, когда ее похитили. В настоящее время ее собственное местонахождение было тайной для Эовин. Она знала только, что находиться где-то поблизости с морем. Она могла различить плеск волн и крики чаек. Кроме того, воздух имел соленый привкус. Тем не менее, она была более чем уверена в том, какова цель ее пребывания здесь. И даже одна только мысль об этом заставляла ее вздрагивать от отвращения. Каждое мгновение она ожидала того, что он вернется и начнет ее домогаться. Она была готова драться. Намерения Гримы давно уже были для нее не в новинку. В течение слишком долгого времени в своих ночных кошмарах она чувствовала его отвратительные прикосновения. И слишком часто она просыпалась, дрожа, задыхаясь и успокаивая себя мыслями о том, что если он только попытается дотронуться до нее своими пальцами наяву, она сможет одним хорошим ударом ноги вышибить его нечистый дух из этого омерзительного тела. Но сейчас она не была в этом уверена. Словно тигрица, она кругами ходила по своей клетке до тех пор, пока не наступила ночь, принесшая с собой абсолютную темноту и еще более сильный холод. У Эовин не было другого выбора, кроме как лечь на кровать. Поплотнее завернувшись в шкуры, она легла, не теряя при этом бдительности и чутко прислушиваясь к различным звукам снаружи башни. Но за пределами стен ничего не было слышно, кроме плеска волн и завываний ветра. - Ш-ш-ш…ш-ш-ш…ш-ш-ш…, - вздыхали волны. – Ш-ш-ш…с-с-скоро будет здес-с-сь… - У-у-у…Несчастье…Враг…О-о-очень скоро, - стонал ветер, - ты будешь принадлежать ему-у-у… - Никогда, - прошептала она самой себе, - никогда…Я лучше умру. Словно разбуженная ее мыслями, дверь со скрипом открылась, и черная тень бесшумно проскользнула внутрь башни. Эовин вцепилась в шкуру, чтобы накрыться ей с головой, когда он приблизился к кровати. Она успела увидеть его бледное лицо, показавшееся из темноты, и его губы, искривленные в темной усмешке, когда он наклонился к ней…