Любовь спустя три года

POV Дженисис       Придя домой, я прошла на кухню и налила себе попить. Облокотившись о кухонную тумбу, я задумалась над всем произошедшим.       Жить с ним. Чертов Малик, он собой доволен. Зачем он опять появился в моей жизни? Почему всегда так? Как только забываешь человека или стараешься меньше думать о нем, избегать, этот человек тут же начинает проявлять к тебе внимание, снова появляется в твоей жизни и начинает править балом. Хотя его никто и не просит.       Я была так зла, мне не нравилась эта идея. Мне не нравилось то, что нас вообще заставили встречаться, а еще и жить вместе. Нами командуют, управляют, как марионетками, а мы должны все выполнять, улыбаться на камеру, делая вид, что все хорошо. Вот она, горькая правда - быть знаменитостью не так уж и весело. Не так просто.       Я ополоснула стакан и прошла в гостиную, сев на диван и включив телевизор, я тупо уставилась в него. Ничего интересного, пролистав каналы, я обнаружила, что наше поколение тупеет. Мультик, на котором остановилась, был таким тупым и бессмысленным, что у меня мозг почти взорвался. Я понимаю, что, в принципе, мультик и не должен нести в себе какой-то скрытый смысл великих умов. Но, когда два пластилина стоят и просто тупо ржут, это уже край тупости. Дети сейчас смотрят вот эту ересь, сидят за компьютерами, телефонами и прочей техникой, не читая книг. Не зря Эйнштейн говорил: «Когда технологии заменят живое общение, мы получим поколение идиотов». Так оно и вышло.       Весь день я провела за раздумьями различных проблем, стараясь отвлечься от своих. Всегда так делала. Не хочешь думать о своих проблемах, подумай о проблемах человечества. Закончив раздумывать тем, что войны в мире, в принципе, не должно быть, и что люди идиоты, сами уничтожают себя, жалуясь при этом, что плохо живется, я встала и сходила в душ. Выйдя из ванной, я услышала, что звонит телефон.       Подойдя к комоду, на котором лежал мобильник, я посмотрела на того, кто беспокоит меня в такой поздний час. Хотя время было четыре часа дня. Я удивилась. - Малик? – спросила я саму себя вслух. - Что тебе нужно? – грубо спросила я, ответит на вызов. - И тебе привет, Джини, - хохотнул Зейн в трубку. - Привет, так что тебе нужно? – так же непоколебимым тоном продолжала я. - Образ мегеры тебе не идет, - сказал он уже более грубо. Меня это напрягло. Его настроение резко меняется, что меня немного настораживает. - Слушай, Зейн, если ты звонишь, чтобы нагрубить мне, то пока, - сказала я, уже собираясь положить трубку, но, услышав его крики, остановилась. - Стой! Я не для этого звоню, - в его голосе слышались нотки паники. - А для чего? – спросила я, с интересом. - Я хотел сказать, что приеду к тебе сейчас, - сказал он более спокойно. - Что? Зачем? Ты мне тут не нужен, сейчас я имею право на отдых, а отдохнуть я хочу без тебя, - заверещала я. - Я понимаю, милая, но я уже в пути, я хочу приготовить обед, так что можешь не переживать за то, что ты будешь есть, - сказал он, положив в трубку. - Будь ты проклят! – закричала я на всю квартиру, бросая телефон на кровать.       Спустя пару часов послышался звонок в дверь. Открыв ее, я увидела довольного Малика. Без спроса он прошел в дом и чмокнул меня в нос. Я скривилась и вытерла нос рукавом от кофты.       Закрыв за ним дверь, я прошла вслед за Зейном на кухню. - Я пока буду готовить, ты можешь выбрать вино, - сказал он. - А не много ли ты на себя берешь? - спросила я. - Лучше замолчи и выбери это чертово вино, - грубо сказал он. - Не груби мне, - пробубнила я, проходя к шкафу, где хранилось вино в доме Тима. - Я не грублю, а вот ты этим занимаешься. Это плохо кончится, - угрожал он мне.       Я решила, что лучше и вправду молчать, у него резкая перемена настроения. Я не понимаю, к чему это. Но пререкаться с ним я не решилась. Выбрав белое полусладкое вино, я поставила его на кухонный стол и села рядом, пока Малик что-то готовил. Спросить, что именно, я не решалась.       Хоть я и стала за эти три года более грубой, смелой, сильной и эгоистичной, я не могу устоять перед Зейном. Он – тот, кто сломал меня. Тот, из-за кого моя жизнь поменялась. Именно он виновен в этом. Я готова сказать спасибо за это, и в то же время хочется ударить его так сильно, чтобы он почувствовал ту боль, которую испытывала я, когда он бросил меня. Чтобы он испытал все то, что испытала я.       Это я не выходила неделю из комнаты, месяц на улицу. Это я резала руки при каждой возможности. Стоило войти в ванную, я обязательно хваталась за лезвие. Когда проводишь острым лезвием по мягкой коже, алая жидкость выступает из свежей раны, ты чувствуешь свободу, очищение, становится легче. Я где-то слышала, что индейцы раз в месяц резали себя для того, чтобы очиститься. Они делали для того, чтобы весь негатив, микробы и прочая ересь выходили из организма. Тогда они чувствовали освобождение. Я тоже это чувствовала. И хоть сейчас все руки в шрамах, я не жалею, мне тогда было это необходимо. Мне было нужно лезвие и сигареты. Все. Это были мои приоритеты до появления Тима.       Жизнь резко изменилась, не могу сказать, что в худшую сторону. Наоборот, стала лучше. Намного лучше. Моя мечта исполнилась. Да и чувство того, что я добилась тех же высот, что и Малик, грели мою душу. Я понимала, что я не хуже его. Я даже лучше, потому что я поняла, что, став знаменитым, ему не обязательно было меня бросать. Значит, он действительно не любил меня. Значит, я действительно не устраивала его своим спокойствием, покорностью. Тогда что сейчас? Он говорит, что мне не идет быть грубой, не идет быть эгоистичной. Тогда в чем дело? Он не может определиться с тем, какая я ему нравлюсь. Хотя мне это зачем? Я сама себе противоречу. - Ну вот, все готово, - сказал Зейн, перебивая мои мысли. Я взглянула на стол, там стояла паста по-итальянски, греческий салат и уже разлитое по бокалам белое вино. - Вау, неожиданно, - сказала я. - Я так и думал, что ты удивишься, - усмехнулся Малик. - Ладно, хватит болтать, у меня проснулся аппетит, - сказала я, налетая на тарелку, поставленную перед собой. - Хорошо-хорошо, - засмеялся Зейн и тоже сел за стол.       Мы обедали вполне спокойно, на пару мгновений я даже подумала, что мы обычная пара, которая устроила себе романтику. Пока я не вспомнила про договор, пиар и все прочее. Мне становилось грустно, но я старалась этого не показывать. - Спасибо, все было очень вкусно, - сказала я, вставая и относя грязную посуду в посудомоечную машину. - Рад слышать, - сказал Зейн.       После этого мы прошли в зал и сели смотреть телевизор, допивая вино. Я расслабилась и старалась меньше кричать на него. Я полностью погрузилась в атмосферу того, что происходило со мной. Зейн и я. Сидим, пьем вино и смотрим телевизор. Кто бы мог подумать. - Не ожидала? – спросил Зейн, я взглянула на него, он смотрел мне в глаза. - Не ожидала чего? – спросила я. - Того, что мы так мирно будем сидеть, смотреть телевизор, пить вино, - начал перечислять он. - А, это. Да, не ожидала, - сказала я, отворачиваясь от него.       Зейн схватил мой подбородок двумя пальцами и развернул обратно. Он просто держал меня за подбородок и, рассматривал меня, каждую мелочь моего лица, будто запоминая. Или возможно вспоминая, пытаясь найти что-то прежнее, старое, родное. Лично я искала в его лице именно это. Когда он посмотрел точно мне в глаза, я увидела это, именно в его карих омутах, в которые влюбилась тогда, три года назад. Но, все же было что-то не то, было другое. Он изменился, и взгляд изменился, но я видела, что он пытается смотреть на меня тем прежним взглядом, жаль, что пока у него это получается не очень. - Ты красивая, - прошептал Зейн, его лицо приблизилось ко мне. - Я знаю, - ответила я, на что он усмехнулся своей похабной улыбкой. - Эгоистка, - прошептал он, приближаясь ко мне. - Знаю. Это ты меня такой сделал, - так же шепотом ответила я, поддавшись вперед, между нами оставались считанные миллиметры. - Знаю. Я немного жалею. Но такая ты мне тоже нравишься, - сказал он, поддавшись еще ближе, и накрыл мои губы своими. Я ответила на поцелуй, я ждала этого. Хотела этого поцелуя. Но в одну секунду в моей голове все же пронеслась мысль:       «Что ты делаешь, Дженисис Стар?..»