Любовь спустя три года

      В нашей жизни так и бывает - радость, красивая ложь, счастье. А затем, все просто рушится и случается беда: горькая правда и много слез. Не думала, что и у нас с Зейном окажется точно так же. Точнее думала, но все же хотела верить в обратное. Сплошные вопросы "почему?" крутились в моей голове, как звезды в галактике. Я не знаю, почему он так поступил со мной, почему все так произошло снова? Почему я снова плачу из-за него? Мне кажется, это никогда не закончится. И Зейн Малик всегда будет мучить меня, наслаждаясь при этом.       Свет пробивался сквозь мои заплаканные, но сильно зажмуренные глаза уже вот пару часов. А я упорно отказывалась их открывать. Не хотелось снова окунаться в эту мучающую всю меня реальность. Понятие и восприятие того, что открыть мне их все же придется, пересилило. Вокруг меня был полнейший хаос в виде разбросанных и сломанных вещей. Сама я вообще уснула на полу.       Все любимые диски с играми Малика валялись осколками на полу, потому что я неплохо постаралась, разбивая их ночью молотком. Его любимые свитера, которые он давал носить и мне, я разрезала на четыре части, отделив рукава и разорвав основу пополам. Любимые игрушки, вещи и просто сувениры, купленные нами совместно, я разбила вдребезги.       Не помню, в какой именно момент я отключилась, но я, наверное, устала плакать, и сил больше не оставалась ни на что. Услышав писк, я поняла, что меня все же будил не этот свет, пробивающийся из окна, а какое-то странное пищание, похожее на звук телефона. Это явно был не мой мобильник, потому что свой я вчера благополучно разбила, да и мелодия у меня была другая.       Привстав на локтях, я оглянулась и села. Голова ужасно кружилась, будто я пришла с вечеринки, на которой неплохо так отдохнула. Я поняла, откуда идет звук, и встала, направляясь туда, где, по-моему, играла мелодия. Это оказался городской телефон, которым, не помню уже, когда в последний раз пользовалась. Нахмурившись и не поняв, кто бы мог мне звонить на этот номер, я все же решила ответить. - Да? - спросила я, подняв трубку. - Ди? Слава Богу, ты ответила, я устал звонить тебе! Что у тебя с телефоном? Говорит, что ты недоступна. Что за хрень? - возмущался на том конце не кто иной, как сам Зейн Малик. - Что ты так орешь? Ты вспомнил про мое существование? Я рада, - с сарказмом ответила я. - Что, значит, вспомнил? Я и не забывал: если я не позвонил тебе один день, это не значит, что я забыл про тебя, не приувеличивай, я все же работаю, - нашел, что ответить. - Ах так! И как звать твою новую работу? - спросила я, упираясь в стену. - О чем ты? - удивленно спросил Зейн. - О том самом, Зейн, я знаю про существование твиттера, наверное, в отличие от тебя. Прежде чем звонить мне, мог и проверить, не спалился ли ты со своими вчерашними похождениями, - упрекнула я своего бойфренда. - Ди, я могу это объяснить, - осторожно начал Малик. - Я в этом не сомневаюсь, Малик. Ты всегда знал, что и как объяснить, но вот в чем проблема - ты всегда еще умел и косячить так, чтоб я потом страдала. И вуаля - это получилось у тебя снова, - сказала я, жестикулируя руками в воздухе. - Дженисис. - Не смей, не смей звонить мне больше, не смей появляться перед мои глазами, не смей! Слышишь? Не смей ничего говорить мне сейчас, я не поверю, я все видела, я все поняла, и не смей это объяснять мне. Я ненавижу тебя! - кричала я в трубку, слезы снова лились из моих глаз. - Только не это, нет, не говори мне так, - начал молить меня он.       Я скатилась по стене на пол, запустив свободную руку в свои темные растрепанные волосы. Согнув колени, я положила на них голову и все еще продолжала слушать мольбы и просьбы Зейна о том, чтобы я не говорила этого. О том, как он любит меня, как не хочет, чтобы все заканчивалось. Я слушала и плакала от этого еще больше, плакала от того, что я больше не хочу на это попадаться, не хочу в это верить больше. Нет. Больше не хочу. - Нет, Малик. Между нами все кончено, - сказала я сквозь сжатые зубы и положила трубку.       Никакой уверенности в себе или облегчения я не почувствовала после разговора с ним. Только боль. Боль, пронзающую, режущую, колющую и разрывающую меня изнутри. Сказать ему то, что когда-то говорил мне он, что все кончено, - это больно. А больнее становится еще от того, что я понимаю, как люблю его.       Говорить кому-то правду тяжело, а говорить кому-то ложь, от которой больно и тебе, и тому, кому ты ее говоришь, - ужасно. Меня разрывало изнутри от этого чувства. Чувства опустошенности, что я сама сказала ему это. Но было бы глупо, если бы я промолчала и простила все это просто так. Делать вид, что ничего не произошло, я не умею. И учиться не хочу.       Никогда не понимала того, как можно изменить тому, кого ты любишь. Зачем тогда говорить об этой не исчерпывающей тебя любви, что ты безумно влюблен, что ты будешь верен до конца своих дней, если через несколько мгновений ты берешь и рушишь все сам, все свои красивые слова, ты перечеркиваешь черным маркером в виде какой-то модели, которая нечего тебе не даст, кроме своего тела? Она ведь не даст ему той любви, которую давала я. Ведь я люблю его искренне.       Телефон звонил еще много раз, еще много раз я поднимала эту трубку и клала обратно, пока мои нервы не сдали и я не выдернула шнур из розетки. Больше не звонил никто. И это хоть немного успокоило меня. Пока я не почувствовала резкую боль в животе. А затем резкий порыв рвоты.       Когда я резко вскочила и побежала в ванную, меня вырвало. Понятия не имею, почему. Неужели я так сильно распереживалась? Не может быть, у меня никогда такого не было. Я не хотела думать о том, что могу оказаться беременной, потому что такого быть не может. Но все же что-то заставило меня открыть шкафчик, висевший над зеркалом и сделать этот чертов тест.       После результата первого теста и моей неуверенности я сходила в аптеку за вторым, так как мои глаза не могли этому поверить. Я, растрепанная, заплаканная, все же пошла в аптеку, и мне было плевать, если меня бы увидели, я была одержима сейчас только одним: узнать, так ли это. То, что показал первый тест.       Но я не ошиблась. Я действительно была беременна. - Не может быть, - сказала я вслух.       Переведя взгляд с теста на зеркало, я посмотрела на свое отражение. - Вот это ты вляпалась, Стар. Быть того не может, я ведь не могу...